Вот такая жизнь | Рассказы

Коробка из-под обуви, в которой хранилось всё, что было по-настоящему её в этом доме, оказалась пуста. Абсолютно. Лена несколько раз встряхнула её, но картон отозвался лишь глухим, насмешливым эхом. Она медленно опустила её на пол, чувствуя, как знакомый с детства холод пробирается под кожу...

Юрист молча протянула мне ручку. «Вы уверены, Анна Игоревна? Обратного пути не будет». Я взяла тяжёлый холодный пластик, и рука не дрогнула. Ещё как уверена. Я посмотрела на своё отражение в стеклянной стене переговорной — другая женщина...

«Ваш сын разбил однокласснику нос! Немедленно приезжайте!» — голос в трубке звенел от возмущения. Я растерянно посмотрела на двухлетнюю Машку, что строила на полу башню из кубиков. Какой сын? *** Телефон мужа заверещал, когда я как раз раскладывала по тарелкам гречку...

Вначале был звук. Тихий шелест, будто со сквозняка упал со стола лист бумаги. Я не обратила бы внимания — мало ли. Но за этим шелестом последовала тишина. Не просто отсутствие звука, а вакуум. Такая тишина наступает в лесу перед грозой или в доме, где только что произошло непоправимое...

— Шахматы? Серьёзно? Это же скука. Создана для тех, кому жалко денег на краски. Она сказала это с таким лёгким пренебрежением, что бабушки на соседней скамейке одобрительно закивали. Но мужчина с тростью даже не поднял головы...

— Вера, ты просто гений! — голос шефа звенел таким восторгом, что у меня волосы на руках зашевелились. Мужчина, который месяц назад грозился вышвырнуть меня на мороз без выходного пособия, вдруг растаял...

Швабра была моим личным проклятием. Зинаида Степановна — его верховной жрицей. — Катенька, ну не так же, — голос за спиной — мягкий, вкрадчивый, как скальпель. — Ты просто грязь по углам развозишь. Я, Катя, тридцать два года, два высших образования, ипотека на тридцать лет...

Света даже не сразу поняла, что именно пытается сказать ей сын. Десятилетний Димка мялся в дверях кухни, переступая с ноги на ногу, и смотрел куда-то в пол — словно обнаружил там вход в преисподнюю. — Мам… Ты только не волнуйся, ладно? — наконец выдавил он...

Грузчики вынесли последний диван. Аня стояла посреди пустой квартиры и смотрела на бледный прямоугольник на стене. Там висела фотография — они с мамой на море, двадцать лет назад. Смеются. Обнимаются. Ещё ничего не случилось...

Я ненавижу мышей. Не «не люблю», не «брезгую». Я их боюсь. По-настоящему. С детства. Если вижу мышь — живую или нет — у меня подкашиваются ноги, ладони становятся мокрыми, а в горле встаёт ком. Мой бывший муж однажды пошутил, что в прошлой жизни меня съела крыса...

Тишина упала на праздничный стол, как тяжёлое одеяло. Мишка замер с тортом на тарелке. Бабушка Вера — добрая, улыбчивая старушка в вязаной кофте, единственная, кто всегда защищал Димку, — судорожно схватила скатерть...

Света выскочила из такси прямо у терминала, швырнула деньги водителю и закричала: «Спасибо! Я никуда не лечу!» А ведь ещё полчаса назад она сидела в этой же машине, сжимая телефон и повторяя себе как мантру: «Всё нормально...