Вот такая жизнь | Рассказы

У моей подруги Светки есть одно фатальное свойство: она не умеет отказывать. Вообще. Никогда. Даже когда её просят о том, от чего отказался бы любой адекватный человек. Я это знаю уже пятнадцать лет. Именно поэтому, когда в конце апреля мне позвонила Светка, я внутренне приготовилась к глупостям...

Вы когда-нибудь чувствовали себя «бедным родственником» на семейном празднике, где каждый съеденный кусок шашлыка нужно отрабатывать в позе дачного эквилибриста над грядкой? Пять лет я была для свекрови...

Денис сидел на кухне в семь утра субботы и чуть не плакал. Не от горя — от усталости. Он только что уложил дочь в третий раз за ночь, а жена спала так крепко, что он испугался: а жива ли она вообще? Подошёл, проверил дыхание...

Пятница в нашей семье начиналась не с кофе и уж точно не с радостного предвкушения выходных. Для меня пятница пахла дешевым маринадом, пылью придорожной обочины и надвигающейся мигренью. Пока мои коллеги...

Когда Максим сообщил, что уходит к двадцатилетней модели, Вера не плакала. Она просто тихо сказала: «Хорошо». А он почему-то разозлился ещё больше — видимо, ждал сцены. *** Вера сидела в своей новой квартире и смотрела на телефон...

Наш брак с Андреем напоминал старую кружку с трещиной. Мы оба боялись налить в неё что-то горячее. Говорили только по делу: «Хлеб купил?», «Тёму из сада заберёшь?», «Квитанции оплатила?». Романтика испарилась, оставив после себя горы нестиранного белья и звенящую тишину по вечерам...

Борис проснулся от того, что горло пересохло. Обычное дело для его давления — пить хотелось всегда. Он осторожно, чтобы не разбудить Веру, спустил ноги с кровати. Пошарил тапочки. Вышел в коридор. Дверь в комнату Артёма была приоткрыта...

Коробка из-под обуви, в которой хранилось всё, что было по-настоящему её в этом доме, оказалась пуста. Абсолютно. Лена несколько раз встряхнула её, но картон отозвался лишь глухим, насмешливым эхом. Она медленно опустила её на пол, чувствуя, как знакомый с детства холод пробирается под кожу...

Юрист молча протянула мне ручку. «Вы уверены, Анна Игоревна? Обратного пути не будет». Я взяла тяжёлый холодный пластик, и рука не дрогнула. Ещё как уверена. Я посмотрела на своё отражение в стеклянной стене переговорной — другая женщина...

«Ваш сын разбил однокласснику нос! Немедленно приезжайте!» — голос в трубке звенел от возмущения. Я растерянно посмотрела на двухлетнюю Машку, что строила на полу башню из кубиков. Какой сын? *** Телефон мужа заверещал, когда я как раз раскладывала по тарелкам гречку...

Вначале был звук. Тихий шелест, будто со сквозняка упал со стола лист бумаги. Я не обратила бы внимания — мало ли. Но за этим шелестом последовала тишина. Не просто отсутствие звука, а вакуум. Такая тишина наступает в лесу перед грозой или в доме, где только что произошло непоправимое...

— Шахматы? Серьёзно? Это же скука. Создана для тех, кому жалко денег на краски. Она сказала это с таким лёгким пренебрежением, что бабушки на соседней скамейке одобрительно закивали. Но мужчина с тростью даже не поднял головы...