Вы когда-нибудь чувствовали себя «бедным родственником» на семейном празднике, где каждый съеденный кусок шашлыка нужно отрабатывать в позе дачного эквилибриста над грядкой? Пять лет я была для свекрови «бездомной Катенькой», пока однажды на наш участок не заглянула подружка Юля в джинсах и с загадочным конвертом, который превратил наш праздничный ужин в сцену из остросюжетного кино...
***
Катя — это я. И если вы думаете, что это имя звучит мягко, то вы просто не слышали, как его произносит моя свекровь, Зинаида Ивановна. В её устах «Ка-а-атя» звучит как приговор суда, не подлежащий обжалованию.
Первое мая в нашем СНТ «Колос» — это не праздник труда, это ежегодная инквизиция. Воздух пропитан запахом первой травы и маринада, а я стою посреди участка в старых трениках и пытаюсь понять, почему сажать лук нужно строго по фэншую, иначе «он не взойдёт из чувства протеста».
— Катенька, ну что ты застыла, как памятник нерадивой хозяйке? — Зинаида Ивановна, поправляя панамку, больше похожую на шлем викинга, кивнула на ящик с рассадой. — Вот потому у тебя в жизни ничего своего и нет, что ты к земле не тянешься. Всё на готовенькое прилетаешь. Вадик мой, бедный, всё сам, всё на своих плечах... А ты тут как приложение к шезлонгу.
Вадим, мой муж, старательно делал вид, что он — часть куста крыжовника, который он яростно обрезал. Но, поймав взгляд матери, всё же выдавил:
— Кать, ну правда. У всех жены как жены, участки облагораживают, а ты... Даже укроп в салат — и тот мамин. Обидно, понимаешь? Своего-то у тебя нет, так хоть бы маме уважение выказала помощью.
В этот момент забор заскрипел, и над ним возникла голова нашей соседки, тёти Таси. Тётя Тася — это местное министерство информации и сплетен в одном лице. Её глаза за стеклами очков в толстой оправе сияли так, будто она только что нашла клад.
— Зинка! Гляньте-ка быстрее! — просипела она, указывая пальцем в сторону соседнего участка, который лет десять стоял заброшенным и заросшим ивняком. — Там же на сорок восьмом домишко-то достроили! Мамочки мои, какая красота! Обшили-то как, аккуратненько, крыша — шоколад! И заборчик новенький, аккурат к празднику успели. Охи и ахи на всё СНТ! Кто ж там такой богатый объявился? Небось, из городских, при погонах?
Зинаида Ивановна выпрямилась, приставив ладонь к глазам.
— И правда... Гляди, Вадик, хоромы-то какие. Не то что наш старый сруб. Вот люди живут! Наверняка ворюга какой или шишка большая. На честные-то деньги такую фазенду за один сезон не выставишь. Тьфу, смотреть противно на это буржуйство!
Я молча продолжала копать лунку. Внутри у меня всё пело, но лицо оставалось каменным. В памяти всплывали бессонные ночи над отчётами, дополнительные смены в бухгалтерии и бесконечные консультации по телефону. Я вспомнила свою маму, которая всегда говорила: «Катя, своё — это когда у тебя ключи в кармане, а не когда тебе разрешают на коврике посидеть». Когда пять лет назад родители потеряли дом из-за банковской ошибки и плохого юриста, я поклялась, что у меня будет своя крепость.
— Да уж, — поддакнул Вадим, с завистью глядя на новенькую террасу соседа. — Видишь, Кать? Люди строятся, планируют. А мы с тобой на маминой шее... Ты бы хоть поинтересовалась, как на такой дом заработать, а не в своих бумажках копейки считала.
— Куда ей, — отрезала свекровь. — На чужой каравай рот не разевай, а раньше вставай да свой затевай. Только Катенька наша только спать гораздна.
В этот момент к нашим воротам подкатила белая машина. Из неё вышла Юлия. Никаких строгих костюмов и папок с золотым тиснением — на ней были удобные джинсы, рубашка в клетку, завязанная узлом на талии, и весёлые кеды. В руках она держала объемистый конверт и какой-то яркий сверток.
— Эгей! Хозяева! С Первомаем! — звонко крикнула Юля, открывая калитку.
Зинаида Ивановна замерла, подозрительно оглядывая гостью.
— Вы к кому, милочка? Мы страховку не покупаем и в свидетели чего-либо не записываемся.
— А я не к вам, — Юля лучезарно улыбнулась и направилась прямиком ко мне. — Катюха! Принимай аппарат! Курьерская служба в лице лучшей подруги и по совместительству юриста прибыла. Всё готово!
Она протянула мне конверт. Вадим и свекровь застыли, как соляные столбы. Тётя Тася на заборе едва не перекусила дужку очков от любопытства.
— Что это за подозрительные личности, Катя? — строго спросила Зинаида Ивановна. — И какие такие «аппараты» она тебе привезла?
Я медленно сняла перчатки и взяла конверт.
— Это не личность, мама. Это Юлия, моя подруга и риелтор. Юль, всё оформили?
— А как же! — Юля с удовольствием зашуршала бумагами. — Свидетельство о праве собственности на сорок восьмой участок, кадастровый паспорт, акт приемки дома от строительной компании. Всё зарегистрировано в Росреестре, налоги уплачены, лицевые счета на свет и воду открыты на твоё имя. Поздравляю, дорогая! Ты теперь официально — владелица того самого «буржуйского» домика за забором!
В саду воцарилась такая тишина, что было слышно, как шмель врезался в куст сирени.
— Что?.. — Вадим выронил секатор. — Катя, ты что, купила соседний участок? Сама?
— Сама, Вадик. Пока ты думал, какую новую игру купить для приставки, я выкупала долги у наследников этого участка. Юля нашла их аж в Красноярске. Три года я платила за него втайне от вас, потому что знала: если скажу — вы меня заживо съедите, объясняя, почему это «неправильно» и почему деньги надо отдать маме на новый забор. А дом... дом я построила в кредит, который уже почти выплатила со своих премий.
Тётя Тася на заборе издала звук, похожий на сдувающийся шарик.
— Мамочки... Так это наша Катька — хозяйка? Зинка, ты слышишь? Не ворюга, а невестка твоя! Вот это номер! А домик-то, домик! Катюша, а ванна там есть? Или по старинке — в корыте?
Зинаида Ивановна пошатнулась, но устояла. Лицо её стало багровым.
— Это... это как же? Втихую? От семьи? Мы тут её кормим, привечаем, а она за спиной хоромы строит? Да как у тебя совести хватило?! Это же общее должно быть! Мы же семья!
— Семья — это когда уважают, — спокойно ответила я, чувствуя невероятную легкость. — А когда мне пять лет тычут в нос тем, что я «на готовенькое» пришла, это не семья. Это дедовщина на шести сотках.
Юлия, тем временем, достала из свертка нарядную табличку: «Ул. Садовая, 48. Хозяйка — Екатерина».
— И кстати, — вставила Юля, хитро прищурившись. — Раз уж мы тут все собрались... Зинаида Ивановна, вы зря на Катю за забор обижались. По новым замерам кадастрового инженера, ваш старый дровяник стоит аккурат на Катиной территории. Примерно на полметра залезли. По закону — либо снос, либо аренда земли. Но Катя просила пока не поднимать вопрос.
Свекровь открыла рот, но слов не нашлось. Она выглядела так, будто её только что исключили из партии, в которой она была председателем тридцать лет.
— Кать... — Вадим сделал шаг ко мне. — Ну ты чего... Мы же... Давай перенесем вещи? Там же, наверное, и места больше, и кухня нормальная... Мам, ты слышишь? У Кати там дом какой!
Я посмотрела на мужа. На его внезапно загоревшиеся глаза, в которых читалось желание поскорее перебраться в комфорт, за который он не заплатил ни копейки.
— Вещи? — я усмехнулась. — Свои — переноси. А мои там уже со вчерашнего дня. Но есть нюанс, Вадим. В моём доме живут только те, кто ценит мой труд, а не попрекает куском... огурца и пучком укропа.
Я повернулась к Юле.
— Пойдем, Юль. У нас там шашлык замаринован, настоящий, из хорошего мяса. И вино в холодильнике. Тётя Тася! — крикнула я соседке. — Спускайтесь с забора, берите мужа и приходите через пятнадцать минут. У нас сегодня новоселье!
Тётя Тася радостно подпрыгнула:
— Бегу, Катюша! Тапочки только сменю! Я тебе пирогов с капустой вынесу, горяченьких!
Я подошла к калитке и обернулась. Вадим стоял между матерью и забором, разделяющим наши миры.
— Ну так что, Вадик? Остаешься помогать маме сажать лук «по фэншую»? Или рискнешь жить с женщиной, у которой есть «своё»? Решай быстрее, у меня на воротах замок с кодом, я его сейчас как раз активирую.
Вадим посмотрел на мать. Та стояла, сжимая в руках панамку, и впервые в жизни молчала. Гнев на её лице сменился растерянностью — она вдруг поняла, что её власть закончилась там, где началось межевание участка номер сорок восемь.
— Катя, подожди! — Вадим бросил секатор и рванул за мной. — Я сейчас... Я только сумку заберу!
Я не стала оборачиваться. Когда мы с Юлей шли по своей, пахнущей свежим деревом террасе. Юля шепнула мне:
— Ты молодец. Кстати, насчет дровяника я не шутила. Но если муж будет плохо себя вести, мы его оформим как объект незавершенного строительства на территории отчуждения.
Мы смеялись, и этот смех разлетался над СНТ «Колос», смешиваясь с дымом костров. Я знала, что впереди еще много разговоров, обид и, возможно, попыток свекрови «приватизировать» мою террасу под предлогом лечения радикулита. Но это будет потом.
А сейчас я открыла ключом свою дверь. Сама. В свой дом. И это было лучше любого Первомая в моей жизни. Как говорится, не боги горшки обжигают, а те, кто умеет вовремя обратиться к хорошему юристу и не боится работать по ночам.
Жизнь — она такая: сегодня ты копаешь чужие грядки под конвоем свекрови, а завтра пьешь чай на собственной веранде, глядя, как солнце садится за твой собственный, юридически чистый забор. И подписываться на такую жизнь я готова снова и снова.
Рекомендуем почитать :