Часть 1: Часть 2: Часть 3: Часть 4
Глава 1. Городская тоска
Осень пришла внезапно. В городе, где Ленка жила с родителями, пахло асфальтом, выхлопными газами и жареными семечками. Небо было низким, серым, и дождь моросил по три дня подряд. Она ходила в школу, учила уроки, помогала маме мыть посуду. Всё было как раньше — и ничего как раньше.
— Ты какая-то задумчивая, — заметила мама за ужином. — В деревне что случилось?
— Всё нормально, — ответила Ленка. — Просто устала.
Она не могла рассказать про русалок, про Вальку, про свои ночные вылазки к Омуту. Мама не поймёт. Скажет, что у неё разыгралось воображение, что деревенская жизнь плохо влияет на психику.
Танька жила в соседнем дворе, ходила в другую школу. Иногда они виделись по выходным, но разговоры были какие-то пустые — про учителей, про моду, про мальчиков. Ленка чувствовала, что они отдаляются. И не знала, как это остановить.
По ночам ей снились сны. Чёрная вода, бледные лица, и Валька, которая стояла на берегу и махала рукой.
— Приходи, — звала она. — Скучаю.
— Не могу, — отвечала Ленка во сне. — Я же не умею плавать.
— А ты не плавай. Ты просто вдохни воду. Не страшно.
Ленка просыпалась с болью в груди. Кулон на шее был горячим, иногда даже обжигал.
В октябре, на все осенние каникулы, собралась в деревню бабушка. Дед приболел, не мог сам за собой ухаживать. Родители отпросили Ленку с уроков — съездить, помочь.
— Не хочешь? — спросила мама.
— Хочу, — ответила Ленка, хотя и боялась.
Автобус был тот же, что и летом — старый, венгерский, с занавесками в цветочек. Кондукторша та же — грузная, в синем халате.
— О, наша городская, — узнала она Ленку. — Опять к бабушке?
— Ага.
— А вторая твоя почему не едет?
— Валька? — голос Ленки дрогнул. — Валька утонула.
Кондукторша перекрестилась, зацокала языком.
— Царствие ей небесное. Вода — не тётка, не прощает.
Автобус трясся по просёлку. Ленка смотрела в окно на поля, перелески, редкие деревни. Всё было таким же, как летом, только жёлтым и мокрым — октябрь в этом году выдался дождливым.
Она подумала: а что, если русалок больше нет? Что, если они ушли в спячку до весны? Может, ей не придётся их видеть?
Но, когда автобус подъехал к остановке, Ленка увидела реку. Она была высокой, почти вышла из берегов. И вода была не чёрной — бурой от глины.
— Сильный дождь был? — спросила она у бабушки, которая ждала её на пригорке.
— Да, разлилась немного. Но не бойся, к дому не подойдёт.
Дед лежал на кровати, бледный, с повязкой на ноге. У него был тромб — сказали, что надо бы в больницу, но он отказывался.
— Ещё чего, — говорил он. — В больнице помрёшь быстрее, чем дома.
Ленка помогала бабушке по хозяйству, мыла полы, носила дрова, ходила к колодцу. Близко к реке старалась не подходить.
Но на третий день, когда бабушка уснула после обеда, а дед захрапел, Ленка не выдержала. Она надела старенькие сапоги, закуталась в плащ и пошла к Омуту.
Тропинка заросла, набухшая земля чавкала под ногами. Мост — тот самый, деревянный — был мокрым, скользким. Ленка ступила на него с опаской.
— Валька! — позвала она. — Ты здесь?
Из воды показалась фигура. Не Валька — старшая русалка. Она была бледнее обычного, и волосы её торчали сосульками.
— Не кричи, — сказала она. — Валька спит. Она не выходит зимой.
— А ты?
— Я старая. Мне можно.
— Почему ты не дружишь с другими русалками?
— Я с ними и так. Я — старшая. Я отвечаю за всех.
— И за Вальку тоже?
— И за неё.
— Она не страдает?
— Нет. Она поёт. У неё голос чистый.
Ленка помолчала. Потом сказала:
— Я хочу её увидеть.
— Нельзя.
— Почему?
— Потому что ты ещё живая. Если увидишь её, ты захочешь остаться.
— А если я не захочу?
— Захочешь. Все хотят. Вода помнит, как пахнет дом, как пахнет рожь, как пахнет мамина рука. Она не отпускает.
Старуха-русалка покачала головой.
— Уезжай. И не возвращайся. Или мы заберём тебя.
— Вы не можете забрать, если я сама не приду.
— А ты придёшь. Придёшь, когда устанешь жить на суше.
Ленка развернулась и пошла прочь. На душе было муторно.
Вечером, за ужином, она спросила у бабушки:
— Баб, почему человек хочет уйти под воду?
— От тоски, — ответила бабушка, не поднимая головы. — Или от любви.
— А Валька — от тоски или от любви?
— От любви к жизни. Она хотела не умереть, а жить без боли. Вода приняла.
Ленка отставила тарелку.
— Я напишу про неё рассказ. И про вас. И про всё.
— Напиши, — сказала бабушка. — Может, легче станет.
Глава 2. Последняя осень
Каникулы пролетели быстро. Ленка почти не выходила из дома — боялась встречи с русалками. Но они не показывались. Вода стояла неподвижно, только ветер рябил её поверхность.
Однажды, перед самым отъездом, Ленка всё же решилась. Она подошла к Омуту на рассвете, когда солнце только-только золотило макушки берёз.
— Валька, — сказала она. — Я пришла попрощаться.
Вода долго молчала. Потом на середине образовался круг, и из глубины поднялась голова. Валькина голова. С зеленоватым отливом, с пустыми глазами, но всё же — её.
— Ленка, — сказала Валька. — Ты пришла.
— Я уезжаю. Может, не вернусь.
— Вернёшься, — улыбнулась Валька. — Я буду ждать.
— Ты счастлива?
— Не знаю. Но мне не больно. Это главное.
— А я буду помнить тебя. Весёлой.
— Я и есть весёлая. Просто плаваю здесь.
Они помолчали. Ленка протянула руку к воде. Валька положила свою ладонь — холодную, но не ледяную. Зелёные точки на их руках коснулись друг друга.
— Прощай, — сказала Ленка.
— До свидания, — ответила Валька и ушла под воду.
Круги расходились ещё долго.
Глава 3. Спустя годы
Ленка выросла. Окончила школу, потом институт. Стала учительницей литературы. Она много писала, но рассказ о русалках так и не закончила. Всё не хватало смелости.
Она вышла замуж, родила дочку. Назвала её Валей — в честь той, деревенской, которая ушла в воду. Муж удивлялся, но не спорил.
Каждое лето они ездили в деревню к бабушке — её уже не было, жил только дед до ста лет, а потом и он ушёл. Дом перешёл Ленке. Она восстановила его, покрасила крышу в зелёный цвет. Приезжали туристы, но она редко пускала — слишком личное.
Однажды, когда дочке Вале было девять лет, они сидели на крыльце, и девочка спросила:
— Мама, а почему у нас река называется Омут?
— Потому что там глубоко, — ответила Ленка.
— А что там на дне?
— Вода.
— А ещё?
— А ещё — сказка.
Ленка не стала рассказывать. Может, позже. Когда Валька подрастёт. Когда сама научится слышать воду — если научится.
Глава 4. Эпилог
В последний раз Ленка стояла на мосту через много лет, уже седая. Внучка — тоже Валя — плескалась в заводи, училась плавать.
— Бабушка, а правда, что здесь русалки живут? — крикнула она.
— Правда, — ответила Ленка.
— А я их боюсь.
— Не бойся. Они тебя не тронут. Ты им не чужая.
Внучка вылезла, вся в тине, улыбнулась.
— Они красивые?
— Да. Бледные, светлые, с пустыми глазами. Им грустно. Но они не злые.
— Ты их видела?
— Видела.
— Расскажи?
— Когда вырастешь. Когда сама услышишь.
Внучка кивнула и убежала домой — чай пить с пирогами.
Ленка осталась на берегу одна. Вода стояла спокойно. Луна отражалась в ней, как в зеркале.
— Валька, — сказала Ленка тихо. — Ты слышишь меня?
Из глубины поднялась фигура. Старая русалка, та самая, что была старшей. Она посмотрела на Ленку пустыми глазами.
— Валька ушла. Давно.
— Куда?
— Там, где рождаются новые русалки. Она стала водой. И землёй. И травой. Она везде.
— А ты?
— А я — память. Я уйду, когда последний, кто помнит, умрёт.
Ленка кивнула.
— Я помню.
— Знаю.
Русалка исчезла. Ленка постояла ещё немного, потом повернулась и пошла в дом, где ждали внучка и горячий чай.
Она прожила долгую жизнь. Умерла — во сне, улыбаясь. Когда её хоронили, вода в Омуте поднялась и затопила берег. А потом спала. И на поверхности, на листе кувшинки, сидел маленький майский жук. Потом улетел. Или растворился в воздухе.
Внучка Валя часто думала о бабушке. И иногда, сидя на берегу, слышала шёпот. Неразборчивый, но ласковый. И знала — это не ветер.
Это вода разговаривает.
Конец.
Обращение к читателю после окончания повести:
Спасибо, что были с нами. «Зов глубины» — это история о памяти, о девочке, которая перестала бояться воды, и о тех, кто остался в ней навсегда. Если вы когда-нибудь услышите шёпот с реки — не бойтесь. Может быть, это просто ветер. А может — та самая Валька. Подписывайтесь на канал, ставьте лайк, комментируйте. Мы обязательно напишем ещё одну историю. До новых встреч на берегу.