На другой день Пашка с Анной снова пришли в больницу с утра. Только в этот раз они не стали торопиться. Пошли к восьми, как и все люди. В больнице их уже узнавали. Санитарка даже не спросила, к кому они. Молча принесла два халата.
- Знаете, куда идти-то. Вот и ступайте. Ждет она вас уже.
Ее слова удивили . Как ждет?
- Как ждет? Проснулась утром. Теперь вот лежит, ждет когда вы придете. Что ей больше делать-то.
Когда они вошли в палату, Клавдия повернула голову. И улыбнулась. Анна заметила, что даже улыбка у нее стала другая, не ехидная, не с хитрым прищуром от которого холодно в животе становится.
- А я уж думала уехали, не попрощавшись.
Умом Клавдия понимала, что снохе-то ее любить не за что. Хоть она и стукнулась головой, но помнила, как потихоньку, капля по капле хотела выжить ее, развести с Пашкой. Только вот теперь стыдно ей было за все свои козни. Даже и не понять почему. Может от того, что головой стукнулась и в голове от этого что-то повернулось в другую сторону, а может осознала, пока лежала в беспамятстве, что ухаживать-то за ней Анне придется. Пашка-то что, мужик и есть мужик, а тут все бабские дела придется снохе делать.
Вслух она, конечно, ничего такого не сказала. Только слеза непрошенная покатилась по щеке.
- Мам, ты чего ревешь-то? - Пашка склонился к матери. - Разве бы мы уехали молча. Аня вот сегодня поедет. Дом-то бесхозный стоит. Приглядывать некому. А я еще побуду. Что врач скажет. Там видно будет.
Анна стояла позади мужа и только качала головой, как бы подтверждая его слова. После его слов Клавдие стало спокойнее на душе. Даже если и не простит ее сноха, то сын-то все равно не бросит, не оставит. Теперь можно было и поспать. Голова по-прежнему болела, да и не только голова, все тело, как через молотилку пропустили. Где не тронь, везде больно. И видимо для того, чтоб было легче переносить боль, ей все время давали какие-то порошки, делали уколы. От них и хотелось все время спать.
Веки Клавдии начали слипаться. Пока она еще не уснула, Анна наклонилась к ней.
- Ты не переживай, мама. Мы тебя не оставим. Я бы тоже здесь с Пашей осталась, да ведь сама знаешь, что дом один оставлять нельзя. Я приезжать к тебе буду. Не часто только. Сентябрь начнется, так разве что в воскресенье вырваться получится, да и то одним днем.
Анна погладила осторожно свекровь по плечу, по голове не решилась, вдруг у нее там все болит. Клавдия уцепилась за руку и сжала ее. Что-то шевельнулось у Анны внутри, может быть зачатки жалости к женщине, причинившей ей много боли. Она в ответ так же пожала холодную, сухую ладонь. Подумала, что надо бы поцеловать на прощание, но все же не смогла переступить через себя. Обида была куда больше, чем эта жалость.
-До свидания, мама, - тихонько сказала Анна засыпающей свекрови.
Клавдия уснула. Анна с Пашкой вышли в коридор. Надо было разыскать врача, узнать, что он скажет. Пока ждали, подошла какая-то женщина в белом халате.
- Вы бы костюм-то ее взяли. Дорогой ведь. Его обиходить, так и носить можно будет. Чего ему здесь валяться. Да и другую одежду тоже. Все ведь в яйцах. Выписывать будут, так все равно ее не оденешь.
Анна ответила, что конечно, заберет. Она знала, как трепетно относится свекровь к одежде и будет переживать, если что-то пропадет.
Врача все не было и Анна не стала его дожидаться. Пашка пошел проводить ее до дороги, где можно поймать попутку до Ветлянки. Договорились, что если что-то будет новое, то он позвонит на почту. В там Марья передаст. А Анна в свою очередь пообещала зайти к председателю, все ему рассказать, чтоб не потерял он своего тракториста.
Полуторка довезла Анну до того самого места, где совсем недавно, Клавдия садилась в такую же машину. Анна не удержалась и рассказала шоферу, что свекровь ее чуть не погибла в аварии. А виной, скорее всего, было то, что водитель хорошо принял на грудь перед тем как ехать. Вот и не справился с управлением. А все списали на глину да на скользкую дорогу.
После ее рассказа водитель как то смутился немного, стыдно было за своего собрата по баранке. Он даже машину стал вести аккуратнее. Высадил Анну возле нужной тропинки и от денег отказался. Анна и не настаивала. Не взял, целее у нее будут.
Она бодро шагала домой. С удивлением отметила про себя, что соскучилась по дому за эти дни. Возле колодца, как всегда, были бабы с ведрами. Увидели Анну, даже пройти не дали, окружили, начали расспрашивать. Как же, интересно узнать все из первых уст, а потом уже рассказывать другим.
- Живая, живая ваша Клавдия. Не встает на ноги только. Врачи не говорят пока ничего. Больше я ничего не знаю. Дайте хоть домой-то пройти.
Женщины расступились. Анна зашагала дальше. Дома было пусто. На крылечке так и стояли корзины с не развешанным бельем. Сверху все высохло уже, скомякано, измято. Анна вздохнула, придется переполоскать. А то и дух от него уж нехороший идет. Куры, заслышав шаги хозяйки бросились к ней.
- Ох, бедные. Ладно не закрыты были, хоть на воле гуляли, чем-то кормились. Сейчас я вас накормлю, напою. Только сперва хоть сама в избу зайду, переоденусь да водички попью. В горле все пересохло.
Вечером к Анне пришла Верка. В руках у нее был узелок.
- Вот, яблок тебе принесла. Антоновка. Еще не дозрели, а все равно хрусткие, сочные. Как там Клавдия-то. И Пашка твой где. Бабы сказали, что ты одна приехала.
Анна принялась в который раз рассказывать что, где и как. Верка за день была не первая посетительница. Еще несколько человек приходило справляться о здоровье Клавдии, будто она такой уж всем дорогой человек, что прямо все об ней испереживались.
Всех посетителей Анна спроваживала быстрехонько, Верку же пригласила чаю с ней попить. Поставила самовар. В нем сварила яйца. Вареного в избе ничего не было. Все что было, то испортилось. Только хлеб, завернутый в тряпицу и спрятанный в кадушку от мышей, оставался вполне съедобным.
- Хлеб то еще Клавдия пекла, - заметила Анна.- Ешь, Вер, яйца с хлебом, вон соль черная в банке. Больше и угостить тебя нечем.
Верка хлопнула себя по ногам. Вот дурная. Надо было бы чего-нибудь поесть принести, в она яблоки притащила.
Подруги поели, напились чаю. Верка рассказывала все деревенские новости, случившиеся за эти дни. Потом развязала свой узелок с яблоками, разложила их на столе. Недозрелые, зеленые, от одного их вида становилось кисло во рту и сводило скулы.
Но она, словно не замечала этого. Выбрала одно, потерла об подол своего платья, смачно откусила так, что сок брызнул. Анну от этой кислоты аж передернуло всю.
- Как ты ешь такую кислятину? - удивилась она.
- Ничего и не кислятина. Ты попробуй. А с солью так еще вкуснее.
Она взяла щепотку черной соли из банки, посыпала на мякоть, откусила и принялась жевать, расплывшись от удовольствия. Анна не верила своим глазам, глядя на то, с каким аппетитом Верка это ест. Ну не может же она разыгрывать ее так. Может и вправду это вкусно.
- В ну ка дай ка попробую.
Она забрала у подружки яблоко, для верности еще подсолила его немного, откусила. У Анны глаза полезли на лоб от предложенного лакомства. Выплюнула, уставилась на подругу.
- Вер, ты чего? Ладно ли с тобой?
Верка же забрала яблоко обратно и продолжила его жевать. Потом рассмеялась счастливым смехом.
- Вот никто такие яблоки не хочет есть. Все отворачиваются. Мне одной они слаще меда кажутся. Хочу их и все.
До Анны начало доходить. У женщин в положении вкусы меняются. Она уставилась на Верку.
- Вер, ты чего, беременная?
Та опять засмеялась.
- Не знаю точно. По всему выходит, что да. А уж когда хотенчики появились, то и вовсе уверилась в этом. Надо вот в город собраться съездить к врачу. Там уж скажут.
Анна поднялась, подошла к подруге и обняла ее.
- Счастливая ты, Вера. Дай то Бог, чтоб все так и было. В у нас вот никак не получается. Боюсь я, в вдруг вообще не будет. Время то уж много прошло.
Голос Анны был грустным и Верке стало жалко ее. Она вроде как старше разом стала.
- Не переживай, Анна Дмитриевна. И ничего не много. Еще и трех месяцев нет, как мы замуж вышли. Не у всех сразу получается. Потерпи немного.
Вечер незаметно пробрался в дом. Верка подскочила. Скоро Костя с работы придет из своего клуба. Придет, поест, да снова пойдет. Кино сегодня привезут. Опять там до ночи будет. Но теперь Верка не боялась его отпускать в клуб одного. Куда он денется. Связаны они теперь с ним накрепко.
Она убежала. Только яблоки остались на столе лежать. Зеленые, кислые. Анна сидела и смотрела на них. Ей тоже хотелось, как Верке, есть эти яблоки с солью, только вот что-то не получается у нее. Но отчаяния в ее мыслях не было. Появилась уверенность, что все у нее будет хорошо. Не зря же она прошла через столько испытаний, посланных судьбой.