Мы столько цитировали Толкина, что ответ на вопрос «Какой текст считается первым фэнтези?» кажется очевидным: конечно же, «Хоббит, или Туда и обратно» (1937).
В некотором смысле это правда: именно в «Хоббите», а потом и во «Властелине колец» (1954–1955) обнаруживаются все релевантные и дополнительные признаки фэнтези как жанра (их мы подробно описали в 9 выпуске «Тайной двери»). Но и эти произведения возникли не на пустом месте — кое-что, любопытное для нас, было и до них.
В этом выпуске «Тайной двери» мы попробуем собрать таймлайн истории фэнтези-литературы и рассмотреть ключевые тексты XIX, XX и начала XXI веков — пока что только «взрослые». О произведениях, адресованных детям и подросткам, поговорим отдельно.
Джордж Макдональд: так начинается фэнтези-путь
Многие литературоведы сходятся во мнении: фэнтези-история началась в 1858 году. Именно тогда был опубликован «Фантастес: Сказочный роман для мужчин и женщин» (Phantastes, a Faerie Romance for Men and Women) — мифопоэтический роман шотландского писателя Джорджа Макдональда.
Молодой человек попадает в мир фей, мир фантазий, и проходит через приключения и искушения в поисках идеала. В тексте много символизма, загадок, недосказанностей, а сюжет при внешней авантюрной рамке всё-таки в большей степени строится вокруг внутреннего, духовного путешествия героя.
…после смерти отца комната оставалась нетронутой. Тьма так долго обитала здесь, что легко изгнать её не получилось: казалось, она окрасила стены в чёрный, прилипнув к ним летучей мышью. Едва пламя осветило мрачные занавески, тёмные тени бросились под кованый карниз. Вся комната была окутана тайной, сгущающейся вокруг тёмного дубового секретера, к которому я теперь приближался, дрожа от благоговения и любопытства. Возможно, я вот-вот, подобно геологу, извлеку на свет давно погребённые останки человеческой жизни, окаменевшие от слёз, обугленные страстью. Возможно, я вот-вот узнаю, как мой отец, о котором мне ничего неизвестно, плёл паутину своих историй, как он нашёл мир и как мир покинул его [1].
Классический фэнтези-зачин! Сразу предощущаются и авантюра, и тайна, которые вот-вот увлекут героя в путь. Более того, есть все поводы полагать, что мотивы пути и вечного возвращения стали одной из ключевых конвенций фэнтези именно благодаря Макдональду. В свою очередь он заимствовал эту метафору из средневеково-христианской традиции, в которой она помогала авторам выстраивать в своих текстах философско-религиозное осмысление пути героя [2] (например, на ней построена «Божественная комедия» Данте).
Это не удивительно: Макдональд был прежде всего пастором, а фэнтези писал в свободное время. За жизнь он опубликовал более полусотни книг и множество эссе. Фэнтезийное новаторство «Фантастес» продолжилось в романе «Лилит» (1895) и было сконцентрировано на исследовании вопросов веры, человеческой природы, поиска себя и духовного взросления вопреки искушениям.
Сегодня имя Макдональда нешироко известно, но он был хорошо интегрирован в современный ему литературный процесс. Его ближайшие друзья — Марк Твен и Льюис Кэрролл. Последний ещё в 1863 году приносил Макдональду почитать черновик истории о девочке, которая отправилась в приключение, провалившись в нору. Тот сказал: непременно публиковать! А что было дальше, вы знаете.
Наследие «Фантастес» и «Лилит» в критическо-эстетических работах и художественных текстах активно осмысляли участники литературно-дискуссионной группы «Инклинги», сформировавшейся в 30-х годах XX века при Оксфордском университете. Туда входили, в числе прочих, Клайв Стейплз Льюис, Джон Р. Р. Толкин, а также Чарльз Уильямс, прославившийся своими «духовными триллерами», в которых пытался совместить мистику с теологией (с точки зрения современной терминологии эти тексты — скорее магический реализм, чем фэнтези), и Оуэн Барфилд, автор сказки «Серебряная труба» (1925) и философско-мифологической повести «Нетерпеливый источник» (1950).
Кстати, приёмная дочь Барфилда Люси была крестницей Льюиса. Именно ей автор «Хроник Нарнии» посвятил повесть «Лев, колдунья и платяной шкаф», а также назвал в её честь младшую из детей Пэвенси. И как мы помним, именно Люси-из-книги, позже ставшая королевой Отважной, первой нашла (или открыла) Нарнию и имела наиболее крепкую связь с Асланом.
Наследие «Фантастес»
Мы не сильно преувеличим, если скажем, что примерно любой английский писатель, создававший что-то предфэнтезийное, или философско-теософское, или попросту «сказочное» с конца XIX до начала XX века, с большой долей вероятности вдохновлялся текстами Макдональда, даже если и от противного. Таковы были мифотворческий талант этого автора и сила впечатления, которое производил открытый им путь в совершенно новый вид искусства — искусства создавать новые миры из слов.
Толкин позже критиковал работы Макдональда за излишнее морализаторство (своего «Хоббита» он критиковал за это же), но никогда не скрывал, что в юности наслаждался его историями, а гоблины и говорящие деревья из них даже могли повлиять на то, какими получились орки и энты во «Властелине колец».
Мадлен Л’Энгл, в 1963 году удостоенная медали Ньюбери за вклад в детскую литературу за книгу «Излом времени» (A Wrinkle in Time), вообще во многом вела отсчёт своего писательства от Макдональда. Она использовала жанр фэнтези для исследования христианской веры и называла автора «Фантастес» «дедушкой всех нас — тех, кто пытается примириться с истиной посредством воображения» [3].
Но главным последователем Макдональда, продолжателем и даже апологетом его идей стал Клайв Стейплз Льюис.
Макдональд умер, когда Льюису было всего семь, так что в реальной жизни их встреча не случилась, но автор «Хроник Нарнии» создал её в «Расторжении брака» — притчевом романе, который по сути своей является эсхатологическим видением. В одной из глав повествователь находит Макдональда, который затем становится его проводником, духовным наставником и другом по размышлениям о загробной жизни, посмертной участи человеческой души и её пути к Богу. (И снова пересечения с «Божественной комедией» очевидны.)
Позже Льюис составит антологию произведений Макдональда и напишет в предисловии к ней:
Я никогда не скрывал, что считаю его своим учителем; более того, я не написал, пожалуй, ни одной книги, где не цитировал бы его [4].
Подробнее о том, как взгляды Макдональда помогли создать Льюису «христианскую ветвь» фэнтези, мы поговорим чуть позже, когда будем исследовать историю детской и подростковой литературы о вторичных мирах.
Другие предтечи: Гофман и Моррис
Отдавая Макдональду должное, некоторые литературоведы всё же полагают, что первым явным предшественником фэнтези нужно считать не «Фантастес», а «Золотой горшок» Э. Т. А. Гофмана (1814).
Понятно, что в этом тексте мы не увидим ясной картины жанровых конвенций, сформировавшейся всё-таки в «Хоббите» и «Властелине колец», однако некоторое предвосхищение, безусловно, имеется — недаром Гофман называл своё произведение «сказкой нового времени».
В «Золотом горшке» показан вполне реальный Дрезден, в котором, впрочем, наряду с обычными героями появляются персонажи из другого мира: говорящие змеи, например, или князь духов по имени Фосфор. А ещё тут будут магия, волшебные зеркала и возможность перенестись в таинственную страну Атлантиду.
Многое из этой «сказочности», строго говоря, свойственно вообще литературе западноевропейского романтизма, однако Атлантида вполне может претендовать на своего рода прабабушку будущих вторичных фэнтези-миров — почитайте и проверьте сами.
Любопытно ещё и то, что Гофман писал «Золотой горшок» непосредственно в условиях освободительной войны против наполеоновской Франции — вероятно, именно это сделало сказку такой совершенно по-фэнтезийному эскапистской, а это уже тянет на жанровый признак.
«Источник на краю мира» (The Well at the World’s End, 1896) Уильяма Морриса — ещё один текст, который рассматривают как прямого предка фэнтези. Совсем не проходной: рецензию на него написал сам Герберт Уэллс (не удивляйтесь: в 1896 году ему было уже тридцать), и первые фэнтезисты хорошо знали это и другие произведения Морриса.
«Источник» — довольно простая история странствий принца Ральфа, его приключений, подвигов и поисков друзей, любви и волшебного артефакта. Но, вероятно, Моррис стал первым человеком, который осознанно соединил средневековую романную авантюру, вымышленный мир и эпическую историю о поисках в пути — а как вы знаете, именно по этому рецепту почти гарантированно получается фэнтези.
В этом смысле «Источник» выглядит убедительнее даже «Фантастес», если нам зачем-то вдруг понадобится официально и максимально точно назвать как предтечу фэнтези только один текст. Именно из-за вымышленного мира: в произведении пастора он как бы тоже есть, но всё-таки позиционируется как сновидческий, портальный, а у Морриса максимально близок именно ко вторичному в толкиновском понимании, более того — всё действие происходит полностью в нём, первичного мира нет, связей с ним тоже, стало быть, это очень похоже на классическую неомифологизацию «высокого фэнтези».
Толкин не единожды называл Морриса своим главным вдохновителем и страшно хвалил его перевод «Саги о Вёльсунгах» (а впечатлить профессора чем-то лингвистическим, как известно, довольно сложно). В «Источнике» мы найдём и владыку Уттербола по имени Гэндольф, и быстрого коня Сильверфакса. Фанаты Морриса утверждают так же, что и другие его работы, в частности «Сказание о Доме Вольфингов» (The House of the Wolfings, 1888) и его продолжение «Корни гор» (1889), прямо повлияли на мир Средиземья, подарив ему народ рохиррим и Лихолесье.
Один из авторов Reddit так пишет о Моррисе:
Моррис создал собственный мир и тем самым проложил путь для Толкина, Льюиса, Урсулы Ле Гуин, Джорджа Мартина, Брэндона Сандерсона и каждого ребёнка, который когда-либо рисовал карту места, которого не существует, — включая меня [5].
Лорд Дансейни и Эддисон: фэнтези-боги и первые герои «меча и магии»
Ещё один человек из дохоббитовой эпохи, без которого фэнтези, скорее всего, было бы не таким, каким мы его знаем, — это Эдвард Планкетт, писавший под псевдонимом Лорд Дансейни. (Он и вправду был лордом, точнее, бароном Дансейни, по счёту 18-м, но использовал это имя только для своих литературных забав.) В его «Богах Пеганы» (The Gods of Pegana, 1905) вторичный мир не просто создан, а создан с космогонией. Вероятно, Планкетт одним из первых понял, что построить мир через миф и при этом обойтись без богов, вероятно, не получится.
За 13 лет до «Хоббита», в 1924-м, барон издаёт (у него была возможность делать это за свой счёт) «Дочь короля Эльфландии» (The King of Elfland’s Daughter) — и это однозначный канон раннего фэнтези.
И прежде чем мы окажемся в моменте, после которого «Толкин» и «фэнтези» станут неразрывно связаны для всего мира, нужно обязательно сказать ещё и о «Змее Уроборосе» (The Worm Ouroboros, 1922) Эрика Эддисона.
Действие происходит на далёкой красивой планете, раздираемой давней, масштабной войной между королевствами Демонландией и Ведьмландией, которая выходит на новый виток из-за использования тёмной магии. В этом произведении мы увидим героический эпос, изощрённое коварство, великое сражение за великую власть и заодно все релевантные жанровые признаки фэнтези: уникальный вымышленный мир (планета никак не связана с Землёй, и у нас нет поводов заподозрить в её наличии научнофантастический умысел, так что логичнее воспринимать её именно как вторичный мир) и магию, неотделимую от его устройства.
«Хоббит» и «Властелин колец»: фэнтези-путь продолжается
Итак, в 1937 году Толкин опубликовал «Хоббита». Мы уже понимаем, что считать эту дату днём рождения фэнтези не совсем честно по отношению к тем авторам, которые, очевидно, создавали фэнтези или тексты, очень и очень на него похожие, намного раньше — однако в глобальном смысле это верно.
И вот почему:
Почти все предфэнтезийные истории были сфокусированы на личных конфликтах, случайных встречах с мистическим или путешествиях в волшебные миры из известной нам реальности ради приключений, а «Хоббит» и затем «Властелин колец» подняли ставки до борьбы за судьбу самого мира и привязали к ней основную авантюру, толкающую в путь. К тому же, как мы говорили в самом начале, в этих произведениях впервые с уверенностью можно обнаружить все жанровые признаки фэнтези — и релевантные, и дополнительные.
Более того — и это не менее важно — именно Толкин принёс жанру фэнтези уважение среди крупных литераторов того времени, которые ранее относились к нему (к фэнтези, не к Толкину) с некоторым недоверием, и прежде всего из-за текстов, печатавшихся в бульварных и развлекательных журналах по типу Weird Tales*, Fantastic Adventures** или The Magazine of Fantasy and Science Fiction, о котором мы уже рассказывали в первом и третьем выпусках «Тайной двери». Это уважение довольно быстро переросло в одобряемость чтения фэнтези, и благодаря этому на Западе литература о приключениях во вторичных мирах не успела стать «низкосортной» в массовом общественном сознании. Как мы понимаем, в условиях России исторический фэнтези-путь сложился совсем иначе — но об этом поговорим позже.
* Дословно название журнала переводится как «Странные истории». Так что традиция считать фэнтези «странной литературой» родилась не вчера — ей уже больше века.
Энтузиасты с Reddit создали сводную таблицу со всеми оцифрованными выпусками журнала. Он просуществовал с 1923 по 1954 год и специализировался не только на фэнтези, для которого, как мы помним, в то время ещё не существовало названия, но и на ужасах.
** «Фантастические приключения». Этот журнал выпускало издательство Ziff-Davis с 1939 по 1953 год. В нём печатались фэнтези и научная фантастика.
Из такого «бульварного чтива» выросли, став популярными, Роберт Говард, автор рассказов о Конане-варваре, выходивших в Weird Tales с 1932 года, и Фриц Лейбер, в первом же своём тексте «Два искателя приключений» (Two Sought Adventure, 1939) создавший Фафхрда и Серого Мышелова, которые моментально снискали славу у читателя и о которых Лейбер напишет позже несколько десятков увлекательных произведений. Но для него тоже всё началось с периодики — «Два искателя» опубликовал Unknown Magazine («Неизвестный журнал»), который выпускал именитый редактор фантастической литературы Джон Кэмпбелл. (Не путайте его с Джозефом Кэмпбеллом, автором «Тысячеликого героя».)
Параллельно с Толкиным на арену выходит Мервин Пик с трилогией «Горменгаст», начавшейся с «Титус Гроан» (Titus Groan, 1946), Джек Вэнс с «Умирающей Землёй» (The Dying Earth, 1950) и Пол Андерсон со «Сломанным мечом» (The Broken Sword, 1954) и «Три сердца и три льва» (Three Hearts & Three Lions, 1953).
Начинается рассвет фэнтези.
Рассвет фэнтези: 1960–1980-е
Перечислить все значимые фэнтези-истории, возникшие после Толкина, абсолютно невозможно — их количество превелико и только растёт в последней трети XX века, а в новом тысячелетии и вовсе становится зашкаливающим. Поэтому здесь мы отметим самые основные вехи и назовём только первые книги авторов, открывшие знаковые фэнтези-циклы (каждый обычно написал их несколько, мы упомянем лишь один из них, иначе эта глава никогда не закончится) — просто чтобы продемонстрировать рост и развитие жанра. Вы можете дополнить этот список своими вариантами в комментариях.
1960-е
- Ллойд Александер — «Книга трёх» (цикл «Хроники Придайна»).
- Сьюзан Купер — «За морем, за камнем» (цикл «Тьма наступает»).
- Урсула К. Ле Гуин — «Волшебник Земноморья» (цикл «Земноморье»).
- Энн Маккефри — «Полёт дракона» (цикл «Всадники Перна»).
- Питер Бигл — «Последний единорог».
1970-е
- Роджер Желязны — «Девять принцев Амбера» (цикл «Хроники Амбера»).
- Майкл Муркок — «Элрик из Мелнибонэ» (цикл «Сага об Элрике»).
- Стивен Дональдсон — «Проклятие лорда Фаула» (цикл «Хроники Томаса Ковенанта Неверующего»).
- Терри Брукс — «Меч Шаннары» (цикл «Шаннара»).
1980-е
- Джин Вулф — «Пыточных дел мастер» (цикл «Книга Нового Солнца»).
- Раймод Фэйст — «Маг: ученик» (цикл «Рождение Империи»).
- Джон Краули — «Маленький, большой».
- Дэвид Эддингс — «Обретение чуда» («Рука судьбы»; цикл «Белгариада»).
- Мэрион Зиммер Брэдли — «Туманы Авалона».
- Терри Пратчетт — «Цвет волшебства» (цикл «Плоский мир»).
- Роберт Холдсток — «Лес Мифаго».
- Глен Кук — «Чёрная компания».
- Тэд Уильямс — «Трон из костей дракона» (цикл «Память, Скорбь и Шип»).
- Мерседес Лэки — «Стрелы королевы» (цикл «Стрелы»).
За три десятилетия жанр фэнтези активно расходится на подвиды. Закрепляются конвенции высокого «толкиновского» фэнтези и героических «меча и магии», появляется «тёмная» ветвь и экспериментальные формы по типу попыток соединить фэнтези с научной фантастикой (мы знаем, что это невозможно, но писатели не могли не попробовать).
В этот период огромную роль в популяризации жанра сыграли Голливуд и… настольная игра.
«Подземелья и драконы» (Dungeons & Dragons; D&D) — ролевая настольная игра в жанре фэнтези — выходит в 1974 году, моментально захватывает огромную аудиторию (к 1981 году в активные игроки себя записывало около трёх миллионов человек) и порождает новую волну книг, связанных с ней лором или сюжетно. Например, «Драконы осенних сумерек» написали Маргарет Уэйс и Трейси Хикмен — создательницы вселенной DragonLance (букв. «Драконье копьё», в России более известна как «Сага о копье»), изначально разработанной как сеттинг именно для D&D.
С 80-х фэнтези активно проникает на экран — бум экранизаций и оригинальных фильмов начинается с «Экскалибура» Джона Бурмена (1981, реж. Джон Бурмен) и знаменитого «Конана-варвара» (1982, реж. Джон Милиус) с молодым Шварценеггером в главные роли.
К 1990-м фэнтези — это уже большой корпус очень разнообразной литературы с огромным количеством читателей (и зрителей, и игроков!) по всему миру, представляющей невероятное «меню» уникальных вторичных миров, неомифов, сеттингов и лоров.
Золотой век фэнтези
В последнем десятилетии XX и в первом XXI века начинают публиковаться уже известные, кажется, всем многотомные эпические циклы. Их суммарные тиражи переваливают за десятки миллионов, и мы узнаём имена Патриции Элрод, Терри Гудкайнда, Джорджа Мартина, Стивена Эриксона, Роберта Джордана, Гая Гэвриеля Кея, Брэндона Сандерсона, Робин Хобб и других, и других, и других. Фэнтезисты активно создают произведения для детей, подростков и молодых взрослых — и выход на этот сегмент навсегда будет связан с Джоан Роулинг и Филипом Пулманом.
Фэнтези теперь повсюду — на видеокассетах и DVD, на экране телевизоров, в видеоиграх и комиксах; с началом эры интернета увеличивается количество любительских текстов, усиливается фандомизация (о фанфиках и фандомах мы рассказывали в девятом выпуске «Тайной двери») — и всё это происходит на наших глазах.
Литература уже не локализуется исключительно в Англии и США. Мир знакомится с южноамериканскими, азиатскими, африканскими авторами: Беном Окри (Ben Okri), Андре Вианко (André Vianco), Марсело Кассаро (Marcelo Cassaro), Таку Маюмура (Taku Mayumura), Читрой Банерджи Дивакаруни (Chitra Banerjee Divakaruni), Марлоном Джеймсом (Marlon James), Ннеди Окорафор (Nnedi Okorafor) и другими.
Разумеется, много интересного происходит и в России — но об этом, как вы уже поняли, мы поговорим в следующий раз.
Подведём итоги
Самое главное, что можно вынести из этого исторического обзора: Джон Толкин не был человеком, который придумал или открыл жанр фэнтези единолично, и фэнтези не появилось в момент публикации «Хоббита». Его путь начался намного раньше, ещё в середине (а то и в начале) XIX века, минимум за 70 лет до встречи Фродо и Гэндальфа, и был связан прежде всего с именами Джорджа Макдональда, Уильяма Морриса, лорда Дансейни и Эрика Эддисона. Каждый из них разрабатывал собственные темы в собственном подходе, но все эти тексты прямо наследовали традиции средневекового романа и немецкого романтизма, заложив основу нового жанра.
Неоспоримо, однако, следующее: фэнтези на самом деле родилось именно в Англии.
Конкретно же Толкину мы будем вечно благодарны как минимум за следующее:
- «Хоббит» и «Властелин колец» стали эталоном «высокого» фэнтези, поскольку в них полностью сформировались все релевантные и дополнительные признаки жанра;
- именно эти произведения буквально в момент сделали фэнтези видимой и массовой литературой;
- при этом имя автора служило гарантом качества этих текстов — такой кредит доверия от читателей и издательств позволил и другим писателям выпускать свои фэнтези-книги хорошими тиражами, а значит, развивать жанр и его виды;
- Толкин стал первым крупным мастером, который ввёл прицельное литературоведческое размышление о фэнтези как отдельном жанре в профессиональную дискуссию — и нам приятно думать, что прямо сейчас мы продолжаем его дело.
При этом нельзя недооценивать те ранние фэнтези-тексты, которые не стали столь признанными и популярными в момент публикации. Так, рассказы о Конане-варваре начали выходить в свет в журнальном формате за 5 лет до издания «Хоббита». Об этом важно помнить, поскольку обычно считается, что сначала появился «высокий эпический канон Толкина», а от него уже отпочковалось всё остальное. Но историческая правда литературного процесса говорит об ином: уже на самом раннем этапе фэнтези развивалось сразу в нескольких направлениях — и вопрос был только в одном: в каком из них первее появится большой сверхкачественный текст, в который влюбится весь мир.
Текст: Дарья Анацко
Сноски
[1] George MacDonald. Phantastes, a Faerie Romance for Men and Women // фрагмент цитируется в переводе Дарьи Анацко.
[2] Самсонова А. И. Мотив пути в литературе фэнтези: Дж. Макдональд у истоков традиции // Вестник Нижегородского университета им. Н. И. Лобачевского. 2014. — №2 (3). — С. 138–141.
[3] Alikay Wood. George MacDonald: The Fantasy Writer Who Shaped C.S. Lewis, J. R.R. Tolkien and Madeleine L’Engle // Guideposts.
[4] Льюис К. C. Джордж Макдональд // Макдональд Дж. Сказки. — Москва: Центр Нарния, 2000. — С. 196–206.
[5] The Well at the World's End: William Morris and the birth of Fantasy