Это первый выпуск проекта «Тайная дверь».
Самое главное, что стоит знать о фэнтези, — мы страшно любим эти истории! И именно от любви к ним мы и отправились в это исследование-приключение. Подробнее о его целях и задачах вы можете узнать из Предисловия.
Задача первого выпуска «Тайной двери» — преодолеть два самых крупных камня преткновения, связанных с фэнтези. Мы поймём, как правильно употреблять это название, и попытаемся разобраться с тем, чем с точки зрения литературной теории является фэнтези — отдельным жанром, направлением или видом фантастики.
Она или оно?
Вы наверняка удивитесь, но вопрос о том, какого рода слово «фэнтези», по-прежнему открыт — по крайней мере, в литературоведческих дискуссиях.
Даже сегодня в речи специалистов можно обнаружить употребление «фэнтези» как существительного женского рода, а уж в работах нулевых–десятых годов и подавно. Так, в 2010 году Елена Чепур защитила кандидатскую диссертацию по теме «Герой русской фэнтези 1990-х гг.: модусы художественной реализации» [1], а в статье Владимира Берёзина в журнале «Октябрь» мы видим словосочетания вроде «стандартная фэнтези», «зарубежная фэнтези», «фэнтези написана» [2].
Эта грамматическая флюидность связана с тем, что фэнтези в массовой литературе возникло не то чтобы давно, а первым отечественными исследованиям этого явления — всего 20–30 лет, к тому же их до сих пор сравнительно немного. Изначально фэнтези осмыслялось во многом как часть фантастической литературы, поэтому от «фантастики» как бы и наследовало свой род. Ну а дальше — вы знаете этих учёных: цитирования, перекрёстные ссылки… И вот уже «фэнтези» — вполне себе «она».
Однако на день сегодняшний и в Большом толковом словаре русского языка под редакцией Кузнецова, и в Русском орфографическом словаре под редакцией Лопатина и Ивановой для «фэнтези» закреплён средний грамматический род. И, если вы любите нюансы, ударение стоит на первом слоге, а «т» произносится твёрдо: [тэ]. Помимо этого, «фэнтези», как и многие заимствования, является неизменяемым, то есть не склоняется.
Это же подтверждается практикой устных и письменных употреблений, которые благодаря огромному интересу к фэнтези-литературе и популярности бук-тока в соцсетях сегодня растут по экспоненте.
Само слово «фэнтези» — это калька с английского «fantasy» (фантазия, воображение, вымысел, иллюзия), которое в свою очередь пришло из греческого языка. Там глагол «phantazein» обозначает «представлять», «делать видимым», «видеть в воображении» и находится в словообразовательном гнезде у «φαντασία» (воображение, видение).
Ну что же, как употреблять и произносить «фэнтези», разобрались — переходим к следующему большому камню преткновения.
Жанр? Поджанр? Направление?
Дискуссия о том, как обозначать и определять фэнтези, ведётся до сих пор — и, вероятно, будет вестись ещё долго.
Сосуществуют 3 основные точки зрения:
- фэнтези — это литературный жанр;
- фэнтези — это литературное направление;
- фэнтези — это поджанр / вид / течение фантастики.
Звонок другу тут не поможет, даже если ваш друг — записной литературовед. Но для наших скромных целей достаточно просто выбрать что-то, что кажется субъективно более вероятным, а там история рассудит. И чтобы выбор этот сделать, рассмотрим все 3 точки зрения последовательно.
Фэнтези — это жанр?
Спор «Жанр или не жанр» и вправду вряд ли разрешится в скором времени, ведь самих подходов и к тому, а что такое, собственно, жанр, достаточно много. Да, чёткого и однозначного определения попросту нет — но есть концепции:
- формалистская концепция определения жанра Шкловского и Тынянова,
- содержательно-типологическая концепция Поспелова,
- миромоделирующая Барановой и Казаркина,
- генетическая Веселовского, продолженная Бахтиным,
- и эволюционная Полякова…
Выбрать одну сложновато.
Вероятно, временно можно придерживаться интегрированной позиции и определять жанр (хотя бы для себя) максимально широко. В этом есть смысл и потому, что чуть ли не единственное, в чём сходятся учёные, сводится к следующему: жанр — это система, которая постоянно меняется и эволюционирует.
С одной стороны, это логично, ведь литературоведение — теоретическая область знания, которая во многом лишь описывает то, что создаётся на практике писателями, так что чем больше текстов, тем сложнее их унифицировать. А с другой — эти постоянные и накапливающиеся изменения только усложняют подход к определению жанра как сущности.
Михаил Бахтин:
«...на протяжении веков их жизни накопляются формы видения и осмысления определенных сторон мира. Для писателя-ремесленника жанр служит внешним шаблоном, большой же художник пробуждает заложенные в нём смысловые возможности» [3].
В самом общем смысле основные различия концепций заключаются вот в чём:
одни определяют жанр через форму произведения (и тогда мы говорим о повести, романе, сонете и так далее), а другие — через содержание (и тогда мы говорим о детективе, стимпанке, комедии).
Компромисс — использовать альтернативную терминологию, которая предлагает жанр формы называть «видом» произведения, а жанр содержания — собственно жанром. Это хороший способ поженить все противоречия, но, увы, не самый распространённый.
Приверженцы первого подхода справедливо отмечают, что на уровне формы у фэнтези-произведений нет уникальных особенностей: цепочку приключений-квестов мы видим в мировой литературе начиная ещё с средневекового романа странствий и романа испытаний.
Поэтому говорить о том, что фэнтези — отдельный жанр, получается лишь у тех, кто придерживается второго подхода, то есть шагает от специфики содержания.
Мы, вслед за многими современными литературоведами, например Еленой Дворак, Сайарой Гоголевой, Евгенией Бондиной, Ольгой Кулаковой, Антоном Краснопёровым и другими, будем смотреть на фэнтези именно с этой точки зрения.
Абсолютно нормально, если у вас найдутся поводы её не разделять! Это совсем не помешает вам исследовать активно растущее поле прелюбопытнейшей фэнтези-литературы вместе с нами.
К слову, в уже упоминаемом Большом толковом словаре «фэнтези» тоже толкуется именно как литературный жанр.
Фэнтези — это направление?
Однако аргументация и тех, кто рассматривает фэнтези вовсе не как жанр, а как литературное направление, вполне весомая, ведь литературное направление формируется исторически, а главное — учитывает особенности и формы, и содержания произведения сразу, а не по отдельности.
Пока всё складно: фэнтези и вправду появилось в конкретную эпоху (XX–XXI век), у него есть чёткая география (Англия, США, Россия…), есть особый сюжет, особое изображение героя, особая картина мира.
Но разве не любой жанр возник когда-то и где-то и не у любого ли жанра есть конвенции на уровне сюжета-героя-мира, складывавшиеся постепенно?
Ключевое отличие направления от жанра — ограниченность эпохой, а значит, и её влиянием на людей, создающих тексты. Соцреализм, русский футуризм, акмеизм — однозначно направления: стоило смениться социально-политическому пейзажу, и они потеряли актуальность, оставшись яркими пиками на таймлайне истории мировой литературы.
Мы же на данный момент находимся внутри эры фэнтези и не можем знать, будет ли эта литература актуальной через 10, 50, 100 лет — а значит, и не можем сделать вывод о его обусловленности конкретным периодом.
Литературоведческая задачка!
Известно, что Джон Р. Р. Толкин начал работать над «Властелином колец» в 1937 году в Оксфорде, а Тамара Михеева — над «Семью пряхами» в 2010 году во время поездки в Выборг и Финляндию.
Можем ли мы объединить обоих писателей в группу по совершенно чётким, однородным признакам, как, например, Хлебникова с Кручёных или Есенина с Мариенгофом? И можем ли утверждать, что на создание обоих фэнтези-циклов авторов мотивировали одинаковые исторические, психологические, социальные обстоятельства?
Каким бы ни был ответ, он исключительно умозрительный и в аргументы не годится.
Таким образом, у нас на руках нет объективных диахронических доказательств и документов по типу манифеста имажинистов или «Пощёчины общественному вкусу», а стало быть, говорить о фэнтези как о направлении всё же не совсем корректно.
С этим согласна и Валерия Толкачёва, прицельно исследовавшая вопрос: она считает обозначение литературы фэнтези термином «литературное направление» «спорным и уязвимым» [4].
Фэнтези — это фантастика?
Здесь так и хочется обыграть известный миллениалам и тем, кто постарше даже их, диалог из рекламы плавленого сыра, которую крутили по телевизору году в 2002:
— Папа, а фэнтези — это отдельный жанр?
— Нет, сынок, это фантастика!
Точка зрения о том, что фэнтези — это стадия развития, или течение, или вид фантастической литературы, не просто существует, но и достаточно популярна.
Сейчас мы не будем подробно описывать все мелкие несостыковки, которые рождаются из такого утверждения. Если вкратце, то ни одна из основных концепций определения жанра не позволяет описать фэнтези и фантастику через одинаковые особенности и функции.
Попытки осознавать фэнтези через фантастику, кажется, вообще присущи исключительно литературоведению стран СНГ*.
* Название журнала Magazine of Fantasy and Science Fiction (он нам пригодится ещё и в следующей статье), который начал выходить в 1949 году, служит доказательством этой гипотезы: уже в середине прошлого века фэнтези и фантастика, по крайней мере, в США, осознавались как отдельные если не жанры, то сущности — с поправкой на то, что часть «and Science Fiction» появилась в шапке со второго номера, но это в любом случае произошло в начале 1950-го года.
Скорее всего, в нашем случае это обусловлено исторически: переводная и затем отечественная фантастика появилась в советском и постсоветском самиздате и официальных публикациях раньше, чем фэнтези, и долгое время определялась максимально широко — как литература, изображающая что-то, чего не существует в действительности. Следуя такой трактовке, мы и вправду получаем систему, в которой фантастика — это буквально всё, что очевидно не реализм [5], т.е. в том числе и фэнтези.
Во многом она строится на определении фантастики, которое дал Юрий Лотман около полувека назад:
её [фантастики] эстетической доминантой является категория фантастического, состоящая в нарушении рамок, границ, правил репрезентации («условностей»). Основным признаком фантастики является наличие в произведении фантастического допущения [6].
Однако с увеличением количества произведений и фантастики, и фэнтези проясняются и разграничиваются их конвенции. Литературоведение как описательная дисциплина всегда идёт за собственно литературой с некоторым опозданием, поэтому нормально, что точки зрения, которые уже не проходят проверку современным положением дел, ещё существуют в дискуссии.
Больше о том, почему фэнтези всё-таки очень вряд ли является структурным подразделением фантастики, вы узнаете из третьего выпуска «Тайной двери».
Итоги
Давайте подводить итоги первого выпуска «Тайной двери». Вот что мы узнали:
- Слово «фэнтези» следует употреблять как неизменяемое существительное среднего рода.
- Дискуссия о том, чем является фэнтези сущностно, ещё открыта, в том числе потому, что жанровый канон фэнтези окончательно не определён.
- Ключевой вопрос этой дискуссии: является ли фэнтези самостоятельным жанром или нет?
- Те, кто считают, что нет, чаще всего рассматривают фэнтези как литературное направление или осознают его как вид фантастики.
- Мы же будем исходить из того, что фэнтези — это отдельный жанр со своими конвенциями.
Если вы с этим не согласны…
…то можете придерживаться любой другой точки зрения, ведь дискуссия открыта.
Или обтекаемо говорить что-то вроде:
Фэнтези — безусловно, крупный культурный феномен, а для более точных формулировок у нас пока мало данных.
Не придерёшься!
Ещё один компромиссный вариант — считать фэнтези метажанром, то есть осмыслять его как бы между жанром и направлением. Это позволит одновременно учитывать и наличие устойчивых жанровых признаков, и полиморфность их проявлений.
Вы можете и вовсе проследовать за Терри Пратчеттом и называть фэнтези первоисточником, из которого выросла вся остальная литература [7].
И напоследок
3 рассмотренные точки зрения на природу фэнтези, безусловно, не исчерпывают дискуссию по этому поводу. Есть мнения, согласно которым фэнтези — это осовремененная сказка, или литература ужасов (такой тезис, например, высказывал Станислав Лем в своей монографии «Фантастика и футурология», изданной впервые в 1970 году), или попросту авторские мифы.
Если позицию Лема сегодня довольно просто опровергнуть, ссылаясь на очевидную разницу в специфике и нарративах фэнтези и хоррора, то попытки рассматривать фэнтези как сказку или как миф пока что достаточно устойчивы. Однако важно отнестись к ним критически — и именно этим мы займёмся в следующих выпусках «Тайной двери».
Текст: Дарья Анацко
Сноски
[1] Чепур Е. А. «Герой русской фэнтези 1990-х гг.: модусы художественной реализации».
[2] Владимир Березин. Фэнтези // Октябрь. — 2001. — №6.
[3] Бахтин М.М. Эстетика словесного творчества. — М.: Искусство, 1986. — С. 252–253.
[4] В. С. Толкачёва. Фэнтези: жанр или литературное направление? // Известия Волгоградского государственного педагогического университета. — 2010 — №10 (т.54). — С. 169–172.
[5] Такой подход, в частности, закреплён в книге Елены Кузнецовой «От Одиссея до Гарри Поттера: наглядная навигация по морю литературы» (МИФ, 2023) — там, на стр. 86, читаем:
Фантастикой мы называем все произведения, где происходят странные, небывалые, причудливые события. В литературе это направление включает и сказки, и фэнтези, и утопии, и хорроры.
[6] Лотман Ю. М. О принципах художественной фантастики // Учен. зап. Тарт. гос. ун-та. — 1970. — Вып. 284. — С. 263.
[7] The late Sir Terry Pratchett on why fantasy isn't a "ghettoized genre" (c. 1996) by r/Fantasy on Reddit.