Это третий выпуск проекта «Тайная дверь», в котором мы разбираемся в детско-подростковом фэнтези.
В Предисловии вы можете узнать о том, что это за проект и зачем нужен, а также познакомьтесь с предыдущими выпусками:
Сегодня мы проанализируем, чем фэнтези отличается от фантастики и сказки. Для этого нам потребуется сделать два больших отступления и поговорить о Толкине, возрастной психологии и о том, кому и зачем вообще рассказывали сказки.
Почему фэнтези — это не фантастика?
Как и анонсировали в первом выпуске «Тайной двери», в этой статье мы детально поговорим о том, почему не очень получается считать фэнтези частью жанра фантастики.
И фантастика, и фэнтези вправду выстроены вокруг «фантастического» в широком смысле. Однако «фантастическое» в фантастике — и в научной, и космической, и географической, и в антиутопиях, и в киберпанке, и в афрофутуризме (словом, во всех видах фантастики) — никогда не конструирует всю описываемую реальность целиком, а лишь в части некоторых допущений, даже если они составляют ядро нарратива.
Фантастика говорит о перспективах «научного и технического прогресса, проникновения человека в тайны природы» [1], при этом все эти перспективы и допущения основаны на законах, по которым живут и развиваются наши Вселенная и социум, и обязательно объясняются ими. В связи с этим фантастика обладает прогностической функцией*, и экстраполяции, сделанные в художественных текстах, к слову, то и дело сбываются.
* Тут важно проговорить, что фантастика чаще всего изображает что-то, что возможно в будущем относительно момента написания текста, но всё-таки не всегда. Так, в «Понедельник начинается в субботу» Стругацких время действия совпадает с временем создания текста, а в «Марсианских хрониках» Брэдбери изображает фантастическое прошлое.
Сбывшиеся прогнозы фантастов
Эта подглавка — просто чтобы вы расслабились, удивились и впечатлились возможностями прогностической функции научфанта.
- Один Жюль Верн предсказал ещё в середине XIX века и солнечные батареи, и выпуски новостей (и стало быть, телевидение), и видеоконференции, и стеклянные небоскрёбы, и электронную почту, и системы охранной сигнализации, и рост пригородов, и даже упадок факультетов гуманитарных наук...
- Герберт Уэллс в «Освобождённом мире» (1913) спрогнозировал атомную бомбу;
- Станислав Лем в «Возвращении со звёзд» (1961) — электронные и аудиокниги;
- Рэй Брэдбери в «451 градусе по Фаренгейту» (1953) — беспроводные наушники, плоские встраиваемые телевизоры, массовое интерактивное телевидение и фэйковые новости;
- Артур Кларк в «2001: Космической Одиссее» (1968) — 3D-принтеры, мобильные телефоны и планшеты, похожие на iPad;
- Джон Бруннер в «Стоять на Занзибаре» (1969) — электромобили и скулшутинг.
- Про предсказания Замятина, Оруэлла и Хаксли мы деликатно, но многозначительно промолчим.
Но продолжаем о фантастике и фэнтези
...Словом, как пишет Елена Дворак,
«Автор-фантаст должен, по законам жанра, дать объяснение всему, что происходит, и обосновать научную или псевдонаучную картину мира» [2]
— даже если переоценивает скорость и возможности технологического прогресса в некоторых областях.
В фэнтези же не конструируются вероятные пути развития известной нам реальности, а создаётся отдельный реальный мир с собственными законами для каждого произведения. Одно это уже не позволяет рассматривать фэнтези как структурную часть фантастики.
Помимо этого, фэнтези, в отличие от фантастики:
- не объясняет мир с точки зрения науки, не борется с магическим мышлением и, наоборот, не воспевает мышление рациональное;
- не ставит перед собой задачу именно объяснить «положение» мира, смоделированного в художественном тексте, относительно известного нам, даже если они и пересекаются в нарративе как параллельные или иным образом соотносящиеся;
- не обладает прогностической функцией (только в той мере, в которой ею обладает вообще любое художественное произведение);
- допускает существование «чистой» (не научной) магии / волшебства / колдовства или иной особой силы, при помощи которой можно влиять на реальность;
- населяет свои миры существами, которых, скорее всего, нет и не может быть в действительной версии Вселенной; часто они — тролли, пегасы, русалки, драконы — заимствованы из мировой мифологии и фольклора, но бывают и совершенно авторскими, как, например, лесные души и души деревьев (у Алёны Малухиной), бьюи вроде вроде тулуктов, джангли и туатлина (у Тамары Михеевой), пичальки, диндины и озёрный змеерог Гвилиур (у Марины Ясинской) и так далее, и так далее;
- и в целом изображает «заведомо невозможное» [3] —
и всё это делает фэнтези не похожим на фантастику принципиально настолько, что вопрос об их общем генезисе отпадает сам собой.
Почему фэнтези — это не сказка?
Прежде чем ответить на этот вопрос, давайте поймём, откуда вообще взялось мнение о том, что фэнтези — это сказка.
Всё из-за Толкина
У нас есть предположение, что его первоисточник — не кто иной, как Толкин, который называл своих «Хоббита» и «Властелина колец» сказками (если быть до конца корректными — романтической волшебной сказкой) и в письме к издателю Милтону Уолдману [4] в 1951 году, и в своём программном эссе «On Fairy Stories» 1939 года [5].
Следом подтянулись литературоведы, которые под соусом исследования жанровой природы фэнтези во многом просто повторяли мысль писателя, не осмысляя её критически [6].
Важный нюанс в том, что, когда Толкин называл «Властелина колец» сказкой, термин «фэнтези» ещё не был введён.
Согласно исследованию Джеффа Шира [7], дефиниция фэнтези как особого жанра литературных произведений появится в Оксфордском словаре лишь в 1949 году, и тогда же начнёт выходить в свет журнал Magazine of Fantasy and Science Fiction («Фэнтези и научная фантастика») — и, кажется, первое массовое употребление слова в привычном нам значении случилось именно в заголовке этого издания. Журнал, кстати, выходит до сих пор — это вам на заметку об актуальности жанра.
«Хоббит, или Туда и обратно» вышел в 1937 году, «Властелин колец» начал публиковаться в 1954. Совершенно очевидно, что, осмысляя своё творчество, Толкин никак не мог использовать слово «фэнтези» применительно к «Хоббиту», да и к «Властелину колец» тоже: на тот момент у писателя уже сложилась собственная терминология и концепция. Он говорил о своих текстах как о «fairy story», «fairy tale», «romantic fairy story», а созданный в них мир называл «Secondary World» («вторичный мир» в российском литературоведении) или царством Faerie и вообще видел себя создателем мифологии, оригинального английского эпоса — и имел на это полное право!
Однако всё это не значит, что с точки зрения современного литературоведения всё фэнтези, включая «Властелина колец», является по сути сказкой. Попробуем объяснить почему.
К аргументам
Когда говорят о том, что никого фэнтези нет вовсе, а есть эволюционировавшая авторская сказка или неосказка, под сказкой имеют в виду, конечно, не вообще-сказку, а сказку волшебную.
И в этой малости — первый контраргумент: если фэнтези — это новая сказка, то почему развилась она только из одного сказочного вида, а не из всего жанра? Кроме волшебных, есть сказки про животных, куммулятивные, бытовые, даже солдатские, в конце концов. И где тогда фэнтезийные репки, каши из топора и соломенные бычки?
Жанр, эволюционируя, не мог потерять всё своё видовое разнообразие, так что такое отсутствие крайне значимо для нашего рассуждения.
А ещё для него значимо особенное устройство детско-подростковой литературы. Мы никогда не говорим о ней в целом, а всегда — о каком-то сегменте: для младших дошкольников, для младшего, среднего или старшего школьного возраста и так далее.
Немного возрастной психологии, важной для наших литературоведческих задач
Такое дробление детлита на сегменты связано с тем, что мозг ребёнка развивается стадиально, но при этом скачкообразно, и для каждого этапа характерна своя ведущая деятельность, которая с максимальной пользой для психического взросления позволяет познавать мир, и каждый этап существенно отличается от предыдущего и последующего.
Подробнее об особенностях каждого возрастно-деятельностного периода вы можете узнать из классических работ «Психическое развитие в детских возрастах» Д. Б. Эльконина и «Проблемы развития психики» А. Н. Леонтьева.
Самое главное для нас то, что признаком перехода от одной возрастной стадии к другой является именно изменение ведущего отношения ребёнка к действительности. И это отношение проявляется в том числе как запрос на познание определённой части этой действительности определёнными методами. А значит, для каждого возрастного периода есть истории, которые важно и полезно читать или слушать именно сейчас, и, стало быть, истории, которые уже или ещё не актуальны.
Именно поэтому только в сегмент детлита «от 6 до 12 лет» входит аж 3 целевые группы, и соответствуют они именно стадиям развития мозга: 6 – 7 лет, 8 – 9 лет и 10 – 12 лет. Детям этих возрастов нужны совершенно разные истории, и ни одна из них не похожа не те, которые были нужны, например, в 3 или 5 лет.
Более того, внутри каждого возрастно-деятельностного периода ребёнок переживает возрастной кризис — определённый вызов реальности, к которому предстоит адаптироваться, чтобы найти инструменты для его преодоления.
Подробнее о возрастных кризисах и их значении для формирования психики вы можете почитать в современной и отлично написанной книге Виктории Шиманской «Детские кризисы», вышедшей в 2023 году в издательстве «МИФ».
Кризис — это всегда задача, которая определяет круг тем, максимально важных для ребёнка именно сейчас.
Узнав всё это, возвращаемся к литературе.
Для кого рассказывают сказки?
Это самый важный вопрос, который стоит задать себе, чтобы понять, является ли фэнтези сказкой.
Основная задача исконной фольклорной сказки — передать социокультурные нормы и правила взаимодействия с миром и природой. Но кому передать? Очевидно, тем, кто с ними ещё не знаком и их ещё не усвоил.
Истинная аудитория сказки — дети до возраста их готовности к инициации. Это разновидность древнего обряда перехода, с помощью которого в племенной традиции человека сопровождали из одного состояния в другое. Обрядами перехода были обряды рождения, похоронные, свадебные. А обряд инициации как бы переводил юношей и девушек в разряд взрослых мужчин и женщин. У волшебной сказки — обрядовый генезис (о, мы об этом ещё поговорим, не волнуйтесь), поэтому в ней заложены общие принципы этого акционизма.
Во время обряда инициации проверяли в том числе то, насколько грамотно дети, становящиеся взрослыми… нет, ни читают и пишут, а обращаются с этим миром. После инициации люди становились полноправной частью племени, семьи, поселения и не могли уже нуждаться ни в каких дополнительных разъяснениях по поводу окружающей действительности и того, как себя вести, сталкиваясь с нею.
Так что исконные сказки, накапливая в себе мудрость поколений и потому обретая обучающую, развивающую, терапевтическую силу, помогали формировать мышление ребёнка, влияли на его поведение прямо с пелёнок, буквально моделировали его через косвенные наставления — в общем, служили инструментом ненавязчивого обучения.
Но только до определённого возраста.
Эта граница, нащупанная ещё в древности, во многом соответствует современному водоразделу между дошкольным и младшим школьным возрастом, проведённому возрастной психологией.
Иными словами, сказка как жанр теряет актуальность для ребёнка примерно в его 6–7 лет — и не по магической причине, а потому, что не может больше ничего предложить. Освоение социальных ролей и норм, получение первичных и очень простых, во многом категоричных представлений о мире, закончено.
Наступает время усложнять их, попытаться понять своё место и свои особенности, интересы, выстроить общение с другими, такими не похожими на меня — и так далее. Сказка отвечает на очень конкретный запрос очень конкретного возраста. Меняется возраст — меняется запрос — сказка перестаёт работать.
И там, где перестаёт работать сказка, отлично начинает работать фэнтези — совершенно отдельный жанр со своими особенными задачами, совсем не похожими на задачи сказки.
4 основные причины, по которым фэнтези не является сказкой
- У них категорически разные жанровые задачи.
- Они «работают» для детей разного возраста: сказка — от 3 до 7 лет, фэнтези — с 7–8 лет и далее.
- Онтологически мы можем проследить, как фольклорная сказка стала сначала литературной, а потом авторской, а вот как авторская сказка стала фэнтези — уже нет.
- Жанры волшебной авторской сказки и фэнтези сосуществуют: одно не перешло в другое.
Чем ещё отличается фэнтези от сказки
- В фэнтези нет ограничений, которые накладывает жанровая задача сказки. Сказку универсально должен понять абсолютно любой ребёнок «до инициации», поэтому там самые простые персонажи, такие же локации и набор кирпичиков сюжета — и всё заранее известное, потому что используется буквально в каждом тексте.
- В связи с этим автор фэнтези абсолютно свободен в создании сложного нарратива, который является самоценным вследствие своей уникальности.
- Более того, сложность строения мира — одна из жанровых конвенций фэнтези, поэтому отличительной чертой становится подробная объяснённость и логичность мира относительно себя самого (а не относительного известного нам, как в фантастике).
- Следовательно, снимается ограничение по локусам и их вместительности по сравнению со простыми и во многом декоративными сказочными «тридевятым царством» или «тёмным лесом»
- Образы больше не примитивны — как сами по себе, так и с точки зрения их создания и воплощения в языке.
- Эстетика необычайного усложняется, появляются полутона, сложные смыслы и моральные дилеммы; мир больше не шинкуется на крупные куски. Вместо сказочной гиперболизации будет репрезентация, детализация, нюансы и общая честность устройства мира.
- Герои, даже второстепенные, — объёмные и часто противоречивые, их характер развивается. Конфликты не только внешние, но и внутренние, нам явлено их хитросплетение.
- Время и пространство не разорваны, как в сказке. Чтобы добраться из одной точки в другую, придётся учитывать расстояние и скорость перемещения — «долго ли, коротко ли» уже не работают. Действуют законы времяисчисления и вообще времяпонимания. Хронология событий, их причины и следствия важны.
- Инициация испытаниями усложняется: это не просто условные 3 загадки или теста, а цепочка сложных квестов — игр-приключений, в которым героям нужно решать не только героические, но и жизненные, личностные задачи, чтобы продвинуться по сюжету. В сказке падчерице достаточно было быть терпеливой и трудолюбивой, чтобы всё у неё закончилось хорошо — в фэнтези такой подход уже не сработает.
На наш взгляд, 13 причин, которые очевидно разводят фэнтези и сказку на уровне и структуры, и поэтики, и задач, и даже среды бытования, — вполне достаточный объём аргументов, чтобы убедиться в том, что фэнтези и сказка — два совершенно разных жанра, хоть Толкин и считал иначе.
Если у вас найдутся возражения, обязательно поделитесь ими, но помните, что сам автор «Властелина колец» признавался, что «в вопросах … волшебной сказки … не сведущ» [8] — а мы же постарались в них разобраться, чтобы сделать свои выводы.
Подведём итоги
- Фэнтези некорректно считать фантастикой, поскольку эти жанры критически расходятся в способах построения нарратива.
- Фэнтези также не является и сказкой. На то есть как минимум 13 причин, которые удалось нам обнаружить и которые так или иначе сводятся к разной жанровой задаче.
- Мы не можем говорить о том, что фэнтези — это эволюционировавшая сказка, поскольку оба этих жанра сосуществуют.
- Детское и подростковое фэнтези адресовано тем читателям, которые уже выросли из сказки, поскольку, в отличие от сказки, может ответить на их возрастной запрос.
Напоследок добавим, что Толкин всё в том же письме к Милтону Уолдману называл свои истории не только «сказками», но и «героико-волшебном эпосом» — а это уже очень и очень похоже на то, какие произведения мы имеем в виду, говоря сегодня о фэнтези.
Совсем скоро мы попробуем наконец описать все их отличительные свойства, которые и позволяют говорить о фэнтези как об отдельном самостоятельном жанре.
Текст: Дарья Анацко
Сноски
[1] Определение из Большой советской энциклопедии в 30 томах (М.: Советская энциклопедия, 1969 — 1978. —Т. 29. — С. 264).
[2] Дворак Е. Ю. Русское детское фэнтези: жанровая специфика и особенности мифопоэтики // Диссертация на соискание учёной степени кандидата филологических наук. — Москва, НОУВПО «Институт международного права и экономики имени А. С. Грибоедова», 2015.
[3] Чернышева, Т. А. Природа фантастики [монография] / Т. А. Чернышева. — Иркутск: Изд-во Иркутского университета, 1984 (вып. дан. 1985). — 331 с.
[4] The Mind Of Middle-Earth: Exploring The Letters of J.R.R. Tolkien
[5] У нас оно известно под названием «О волшебных сказках».
[6] Например, тут: Мамаева Н. Н. Это не фэнтези! : К вопросу о жанре произведений Дж. Р. Р. Толкина / Н. Н. Мамаева // Известия Уральского государственного университета. — 2001. — № 21. — С. 33–47.
[7] Jeff Shear. A Brief History of the Fantasy Genre
[8] Цитируется письмо №131 из «Писем» Дж. Р. Р. Толкина, собранных его биографом Хамфри Карпентером.