На первый взгляд кажется, что это просто невероятно – такой стройный и отлаженный иерархический организм как армия, весь соткан из недоразумений и сплошных противоречий.
Главный парадокс армии состоит в том, что оружие само по себе не дает свободу и права. Возьми Вы в руки автомат, и все перед Вами будут трепетать и подчиняться!
Но это иллюзия.
Действительно, солдаты прекрасно экипированы и вооружены, у них есть самое современное и лучшее оружие, но при этом они - самые бесправные члены общества, у которых нет ни своей воли, ни прав, ни мыслей, ни целей. За них думают командиры (благо их много!), у них полностью выключена какая-либо критическая оценка и здравый смысл. Пользоваться оружием солдаты могут лишь по приказу своего начальства, а за малейшее ослушание их ждут серьёзные репрессии. Солдаты скованы по рукам и ногам всевозможными Уставами и прочими ограничениями, и даже живут за колючей проволокой как заключённые (на эту тему будет отдельное сравнение). Порой даже можно говорить о том, что в какой-то степени у заключенных больше прав и свобод по ряду позиций. Так, например, они не обязаны умирать по приказу, не обязаны убивать и не обязаны так изнурительно работать, как это приходится делать солдатам.
«Бей своих, чтобы чужие боялись» - таков был главный принцип, чтобы превратить разношёрстные средневековые банды наёмников в слаженный механизм. Для создания «солдата современного типа» требовалось уничтожить личность, растоптать её и сделать из него механического робота. В XVI веке принцу Морицу Оранскому для этих целей потребовались муштра и железная дисциплина. Ганс Дельбрюк отмечал, что старым солдатам муштра «представлялась не только излишним делом, но и смешным ребячеством». Гораздо большее значение при Морице имела регулярная выплата жалования. Испанский же король Филипп II со всем своим американским золотом и серебром оказался не в состоянии разрешить тот огромный круг политических задач, которые он себе поставил.
«Практику нивелирования личности» довели до логического конца в Пруссии при Фридрихе II (1740 – 1786), основательно укрепив её палками и мордобоем. Всё это стало называться «армией нового типа». В России сплошная матерщина и зуботычины стали непременными атрибутами армии, без которых трудно было себе представить фельдфебеля или унтера XIX – нач. XX вв.
С течением времени «палочная дисциплина» регулярно дополнялась различными политическими лозунгами, цель которых была снизить оплату наёмникам.
Это была гениальная мысль – вместо денег втирать туземцам идеи! За помощью правители и полководцы обратились к Древнему Риму.
Так, например, Нидерланды 60 лет вели освободительную войну против Испании (1568 – 1648), и всевозможные разговоры о долге и чести, вкупе с дисциплиной, ложились на благодарную почву. За счёт высокопарных слов расходы на оплату труда наёмников снижались.
В XVIII веке «эффективные немецкие менеджеры» Фридрих II и Екатерина II уже вели захватнические войны, отнимая территории у соседних государств, но при этом также не забывали о пропаганде. К делу активно подключилась церковь - теперь это называлось нести освобождение и райскую жизнь другим, менее просвещённым, но страдающим от чьего-то ига, народам.
Во время Тридцатилетней войны широко применялся (особенно протестантами) боевой клич «С нами Бог!» (Gott mit uns), подразумевая, что Господь защищал именно конкретных людей, поэтому они успешны и непобедимы. Этот девиз был дословным переводом еврейского имени Имману-Эль (עמנואל) и намекал на пророчество пророка Исаии о спасении иудейского царя Ахаза в 733 году до н.э. Собственно, подобная идея «об избранности» впервые была высказала в Торе. Со временем (и под непосредственным контролем церкви) возникла идея защиты «своего» Бога.
Тем не менее, Бога в Тридцатилетнюю войну «присвоили» себе протестанты в XVII столетии и с тех пор считали, что он на их стороне. Фраза Gott mit uns использовалась шведами и как средство распознавания своих и чужих, своеобразный пароль.
С 1701 года Gott mit uns стал девизом прусской королевской фамилии, а затем, до 1962 года использовался и бундесвером (в настоящее время на пряжке ремней имеется надпись «Единство. Справедливость. Свобода!»). В прусской армии это высказывание было выбито на пряжках, которые носили солдаты с 1847 года, а также встречалось и после падения монархии – в рейхсвере и вермахте (кроме ВВС).
В 1843 году в докладе царю Николаю I министр народного просвещения граф Сергей Семенович Уваров объявил, что нашёл начала, которые составляли исключительность России, и предложил формулу, названную «уваровской триадой» - православие, самодержавие, народность. Эта доктрина стала затем именоваться теорией официальной народности, за которую теперь все должны были умирать. Со своей стороны паству усиленно обрабатывала на местах Русская Православная Церковь – острое оружие, которое послушно служило обеспечению покорности рабов живущим на европейский манер хозяевам.
Замечательный симбиоз государства и подконтрольной ему церкви (Святейший Синод – это фактически «министерство от православия» при царе) принёс свои плоды. Государство всё время пыталось заставить туземное население делать работу за меньшие деньги, пока, наконец, не придумали т.н. «народную» (призывную) армию с её многочисленными лозунгами о защите отечества. При этом, пропаганда не объясняла, кто именно, почему и на каких условиях с успехом защищал это отечество несколько веков подряд до этого. Одновременно пропаганда демонизировала наёмников (т.е. службу за деньги), и возвеличивало бесплатную (за идею), пока к концу XIX века не достигла поставленной цели – максимально большая численность при минимально возможных затратах.
Самое худшее, что государство могло изобрести – это призывную армию.
И тут возник очередной парадокс: наёмники, которым дают деньги за убийство людей это плохо, а солдаты регулярной армии, которые делали всё то же самое, что и наёмники, но уже бесплатно – хорошо.
Однако, в новой системе координат это были такие мелочи, что на них предпочитали не обращать внимание.
Солдат – это настоящий раб, а армия – это чистой воды рабство. Это система разделения (т.е. главная управленческая технология, позволяющая манипулировать людьми). Разные правила игры – есть главная основа любой власти. Рабовладельцами в данном случае выступают золотопогонные генералы, которые, естественно, рассматривают солдат только как рабочий скот. Человека насильно призывают и лишают вообще каких-либо прав, и он под страхом смерти выполняет любые (и подчас самые идиотские) приказы.
Длительное время в армии не было никаких специалистов: путём угроз и насилия солдат заставляли выполнять простейшие строевые действия (налево – направо – шагом марш и бегом). Единственным средством достижения победы признавалась штыковая атака (одной «стеной» проломить другую, более слабую) и полководцы, не заботясь о последствиях, безжалостно расходовали людской материал – просто тупо закидывали окопы мясом. Главным критерием было только количество туземцев, которое можно было получить безо всяких проблем. В России человеческий ресурс всегда был гораздо дешевле, чем у соседей, поскольку страна обладала самым большим населением в Европе. Steam Roller – ошеломляющий паровой каток, бесчисленное количество народа! «Шапками закидаем!» – как в своё время заявил князю Меншикову начальник 17-й пехотной дивизии генерал-лейтенант Василий Кирьяков перед сражением на Альме 20-го сентября 1854 года, первой крупной битве с силами европейской коалиции в Крыму. Русская армия тогда потерпела поражение, понеся тяжёлые потери.
Смысла заниматься какой-либо мотивацией рабов или их обучать не было, т.к. обученный раб уже представляет угрозу для владельца, что неоднократно доказывалось нашей российской историей.
Четвёртый парадокс состоит в том, что даже наёмник, идущий в армию убивать за деньги, не является свободным человеком, поскольку свободный (и нормальный) человек не станет заниматься убийством других. Ему это не надо.
Ещё один парадокс заключается в том, что с чисто военной точки зрения, непомерное увеличение численности армий сопряжено с серьёзными осложнениями. Прежде всего, оно сказывается на обучении. Чтобы иметь возможность мобилизовать громадные армии, не возлагая на страну непосильного финансового времени, приходилось сокращать сроки службы в мирное время. Поэтому на обучение отводилось гораздо меньше времени, чем прежде, и работа учителей предельно осложнялась. Кроме того, через их руки проходило гораздо большее число новобранцев, чем ранее, и в итоге приходилось подучивать людей, с целью поддержать их подготовку на должном уровне. В результате силы кадровых чинов работали вхолостую и истощались уже в мирное время. КПД такой работы не превышало 5%.
Другим последствием увеличения численности армий стало ухудшение качества войск. Чем большее количество войск выставлялось в случае войны, чем больше приходилось обучать людей в мирное время, тем труднее становилось поддерживать тот личный состав, на который возлагалось ведение подготовки. К тому же кадровые, т.н. «войска первой линии», ослаблялись во время войны вследствие необходимости выделять офицеров и унтер-офицеров во вновь формируемые части. Как итог – наступал момент, когда вследствие ухудшения качества войск, количество утрачивало своё значение.
Теория «стационарного бандита» говорит о том, что в древности определённые кочевые племена грабили более слабых соседей, но потом вдруг поняли, что гораздо проще никуда не уезжать и не рисковать жизнью, а грабить своих соплеменников и обкладывать их регулярной данью. Княжеская дружина – это и есть те же самые бандиты «с большой дороги», которая поработила терпил. Они отбиваются от соседних бандитов и удерживали порядок внутри контролируемой ими территории. Понятно, что со временем туземцы поднимали восстания, но и методы грабежа не стояли на месте и тоже эволюционировали. Так родилась идея о том, что ограбление нужно самим туземцам (призывная армия).