В советское время считалось, что причина всех бед царской армии заключалась в её классовом характере. Мол, офицерский состав был представлен выходцами из дворян, в то время как нижние чины формировались из крестьянской массы. Социальный лифт почти не работал, стать генералов из крестьян никому не удавалось - отсюда и противоречия. В общем, «сытый голодного не разумеет». Конечно, это всё было утрированно и не совсем верно, но идеология этого требовала. Не до тонкостей в общем.
Описывая в советское время царскую армию, многие охотно обращали внимание на многочисленные зуботычины со стороны офицеров, грубость, пренебрежительное отношение и порку нижних чинов.
Отсюда росла ненависть солдат к офицерью, что подчёркивалось фильмами и книгами. Вспомним хотя бы пресловутого полковника Бороздина из «Чапаева» и его денщика Петровича Потапова.
При этом отмечали, что в Красной (Советской) Армии подобной мерзости никак быть не могло: тут офицеры и солдаты – плоть от плоти единого трудового народа, а посему изначально равны.
В общем, братья. А «ворон ворону глаз не выклюет».
На самом деле это всё не так.
Проблема, как мы прекрасно понимаем, заключалась совсем в ином. Власть и в СССР никуда не исчезла, а человек, наделённый этой самой властью, становился абсолютно другим – неважно при царе это происходило или Генеральном секретаре. Недаром существовала печальная поговорка: «Хочешь узнать человека – дай ему немного власти». Армия в этом плане, безусловно, полигон номер один. Погоны (и тем более, с большими звёздами) гипнотически действуют на людей.
Власть настолько меняет человека снаружи и внутри, что узнать его порой становится совершенно невозможно. Как правило, изменения идут лишь в худшую сторону. Власть развращает (а абсолютная власть развращала абсолютно). У людей меняется голос, интонация, возрастает требовательность к другим и снисходительность к себе. Наделённый властью человек часто пренебрегает правилами для получения желаемого (т.е. создавать исключения для себя и членов своей семьи и команды). При этом его не беспокоит мнение окружающих относительно своего поведения. Имеющие власть могут угрожать и запугивать. Ранее робкие и скромные становятся грубыми, настырными и прямолинейными. У влиятельных людей имеется немало ресурсов получать то, что не могут себе позволить обычные граждане.
Армия готовит властные кадры изначально. Но прошедшие через это горнило редко сохраняют в себе прежние качества.
Так, унтер-офицерский состав в 1-й половине XIX века на 70% комплектовался кантонистами, т.е. выпускниками военных школ для солдатских детей. Череда унижений, через которые приходилось проходить бедным детям, естественно, накладывала серьёзный отпечаток на их психику. Грубость, регулярные оскорбления, угрозы, издевательства, телесные наказания – всё это со временем приводило к тому, что из вчерашних детей вырастали звери.
Получив погоны (читай кое-какую власть) и, придя в армию, они начинали срывать зло на младших по званию, т.е. находящихся у них в подчинении людей. Иными словами, мстить за своё потерянное детство и юность. Они только этого и ждали. При этом, многие из них настолько упивались своими возможностями, что чины «фельдфебеля» и «унтер-офицера» становились синонимами самодурства, тупости, чванства и полного невежества (как у А. П. Чехова в «Унтере Пришибееве»).
Об этом хорошо сказал герой культового кинофильма Никиты Михалкова «Свой среди чужих, чужой среди своих» Егор Шилов, обращаясь к татарину Каюму:
- Вот ты говоришь: бай, бай, а сам баем хочешь стать. Заведёшь себе батраков, будешь их нагайкой стегать…
Каждый стремился подняться на пару ступенек выше по иерархической лестнице и проявить себя «как начальник», во всей полноте власти. Каждый втайне хочет завести себе рабов и командовать ими.
Сколько армию не модернизируй, всё это будет повторяться снова и снова.
Да, в Советской Армии офицеры, безусловно, зуботычинами не занимались. Им незачем было бить солдат потому как в «народной армии» это делали сами солдаты. При прямом попустительстве офицеров. Так, в СССР, начиная с конца 1960-х годов, буйным цветом расцвело гнуснейшее явление под названием «дедовщина». Точные причины его появления не известны. Одни связывают его с массовым наплывом в армию при Хрущёве заключённых, другие – с изменением в 1968 году срока службы (его сократили с 3-х лет до 2-х). Но, так или иначе, в 1970-1980-е годы Советскую Армию потрясали гнуснейшие издевательства и избиения, какие не снились царской.
Офицеры же делали вид, что не замечают всего этого. Многим было выгодно, чтобы в казармах царил порядок, а какой ценой его будут поддерживать сами солдаты, их не особо интересовало.
Сержанты, вчерашние «духи» (молодые солдаты) зверствовали «по-чёрному», отрываясь на молодых и мстя им за свои нечеловечески проведённые полгода-год за колючей проволокой. Именно они были подлинными хозяевами в казармах, особенно в ночное время.
Если при царе презрительное отношение офицерья к нижним чинам можно было списать на классовые различия (я – дворянин, ты – мой раб), то при советской власти сделать это было сложно. Все вроде были выходцами из «единого трудового народа». Да, конечно, дворянами по происхождению были и Маршал Советского Союза К. К. Рокоссовский и главный маршал артиллерии Митрофан Неделин, однако ни одного маршала или многозвёздного генерала не было ранее обширных земельных владений или заводов. А после 1917 года от собственности дворян только дым и остался.
У большинства советских офицеров отношение к солдатам продолжало оставаться скотским. Можно сказать, за людей их вообще не считали. По крайней мере, за равных им людей. Это было «пушечное мясо» («food for powder» — «пища для пороха», в современном английском языке «cannon fodder»), как выразился шекспировский герой Джон Фальстаф.
Так, солдаты никогда не ели равную с офицерами еду, не сидели за одним столом, жили совсем в иных условиях. К ним можно было ежеминутно докопаться -= не так стоишь, не так сидишь, не правильно отдал честь и т.п. Сегрегация здесь была точно такой же, как при режиме апартеида (apartheid «раздельность», то есть раздельное проживание, работа и т. д.) в Южной Африке. Найдите, как говориться, десять отличий.
Собственно говоря, ничего со времён Толстого и Достоевского (да и ранее) не изменилось. Как написано в Екклесиасте, «Что было, то и будет; и что делалось, то и будет делаться, и нет ничего нового под солнцем». Только в XIX веке проворовавшиеся офицеры стрелялись (если их ловили за руку), да и то, не все, а сейчас воровство приобрели космический размах. Да, тогда значительный процент в армии составляли так называемые иноземцы – потомки немцев из Прибалтики и т.п. Да, царские офицеры знали латынь, греческий и французский, а также некоторым из них ведомы были целые пласты культуры. Да, кичились «дворянской» или «офицерской честью» и дрались на дуэли. Но, тем не менее, именно эти люди проиграли две войны в начале XX века и в итоге потеряли страну.
Армию нельзя модернизировать. Существующие ныне постоянные армии уже изначально находятся в загубленном состоянии.
Цели и задачи любой армии в любом государстве - защита и обслуживание правящей верхушки. Армия, сама по себе, без этих всех придатков и идеологических атрибутов, не может существовать отдельно.
Как только верхушка меняет политическую окраску, для придания какой-то легитимности армии создаётся новый миф. Присяга и лозунги про «защиту Родины» быстро забываются при смене режима. В общем, любая армия «или снимает трусы, или надевает крестик» буквально по команде сверху.