*НАЧАЛО ЗДЕСЬ*
Глава 32.
- Ну вот, иди сюда, малышка, - Валерий подхватил Марусю, снимая её с подножки грузовика, - Теперь вы, давайте руку!
Высадив троих пассажиров, парни поставили Полинин чемодан на скамейку возле забора её дома, рядом выгрузили и корзинку, которая теперь вдруг стала подозрительно тяжела, но Полина этого не приметила. Поблагодарила нежданных, и так кстати оказавшихся на станции попутчиков, звала заезжать по пути в гости, заметив, что почти у всех троих имеются отметины, оставленные войной.
«Все они, трое, после ранения, - думала она, сидя в кабине и прижимая к себе ребятню, которая так и подпрыгивала вместе с машиной, когда попадались на дороге кочки, - У Валерия голова и шея… шрамы ещё не зажили до конца. Тот, который кудрявенький, в кузове, ногу приволакивает, да так сильно… может протез стоит. А второй, который с ним, тот глуховат и потирает бок, видать контузия, и там раны-то, рубахой скрытые. Ох, а ведь вовсе молоденькие мальчишки, ещё жизнь вся впереди…»
- Ну, до свидания, - Валерий серьёзно поглядел на Мишутку и пожал ему руку, - Ты сестрёнку береги, и маму тоже, ты мужчина, на тебя вся надежда!
Полина подумала, сейчас Мишутка скажет, что она ему не мама, а Маруся – не сестрёнка, но тот этого не сказал. Сурово нахмурил брови, ответил на рукопожатие всех троих мужчин и сказал:
- Хорошо. Стану беречь. А вы к нам приезжайте, мы теперь вот тут жить будем.
Машина зарычала и уехала, оставив облачко пыли в воздухе, Полина поглядела на малышей, стоящих рядом с ней, на калитку, на дом за забором… наконец-то, добрались!
- Коляська, Серёжка, мама приехала! – кричала внукам Евдокия Ильинична, спеша к калитке с огорода за домом, - Мама Мишутку нашего привезла, и Марусеньку! Мальчишки, айда встречать!
Маруся чуть побледнела, видимо все эти события – и дорога, и новая встреча – бередили её маленькую душу. Девочка растерянно огляделась по сторонам, но Полина вовремя заметила её страх и прижала к себе, и Мишутку тоже обняла:
- Ну вот, мои вы птенчики, мы с вами домой приехали. Маруся, не бойся, бабушка Дуся нас дожидалась, и Коля с Серёжей, я вам про них говорила. Идёмте в дом!
- Ох, наконец-то, - Евдокия Ильинична обняла дочь, на глаза навернулись слёзы, Полина исхудала и выглядела устало, - Ах вы, мои хорошие! Как же мы вас ждали! Мишенька, Маруся, я – ваша бабушка Дуся.
На удивление, Маруся тут же прижалась к Евдокии Ильиничне, закрыла глазёнки, из-под тёмных длинных ресниц покатились по впалым щёчкам крупные капли слёз. Миша тоже обнял бабушку, но как мужчина, крепился, не плакал.
Из-за угла дома выскочили Коля с Серёжкой, весело крича, кинулись обнимать всех подряд – и маму, и Мишутку, и бабушку вместе с прижавшейся к ней Марусей. Тараторили наперебой, ничего слов и не разобрать было. Такая радостная и шумная встреча получилась, хоть и со слезами.
Пошли в дом, Полина забрала со скамейки чемодан и корзинку, удивившись тяжести. Открыла, а там… Валерий с товарищами видимо все свои вещевые мешки опростали! Несколько банок тушёнки, галеты, сахар, крупа, немного соли в кисете – видимо ребята всё отдали, что с собой было… Полина так и села на скамейку, прижав к груди руки.
- Ну, ничего, самое главное, до дома вы добрались, - Евдокия Ильинична хлопотала возле ребятишек, все четверо сидели за столом, - А теперь уж справимся, не тужите! А я думала хоть деда Корнеева просить, чтобы на телеге за вами на станцию съездил, да ты не сообщила, какого числа прибудете, когда ему ехать, не знали. А теперь он и вовсе спиной мается, в колени пошло, с палкой ходит. Был у меня, я ему растирку дала.
- Да я сама не знала, мы чудом на пересадку попали, - Полина устало пила из кружки воду, всё же из своего колодца она самая вкусная, - Нам на кассе женщина помогла, увидала, что я с детьми, дала билеты без очереди.
- А мы как знали! Баню подтопили, ребята воды натаскали, полны бочки, теперь отмоетесь с дороги! – Евдокия погладила все четыре ребячьи головы, - Я травы напарила, всю пылюку дорожную с вас смоет, спать как младенчики будете.
Как же в бане хорошо! Полина парила ребятню, иной раз и на себя воды лила, чтоб рубашка мокрая была, да вся грязь дорожная от неё отстала. В горячей бане не до пару было, но зато терпко пахло разными травами свежей соломой, которой полки устлали. Полина думала, что Маруся с непривычки плакать станет, но она и не думала – сидела себе в корыте, поливала сама на себя из малого ковшичка. Мальчишки и вовсе, будто все трое так и росли вместе сызмала – брызгали друг на друга водой и мыльной пеной, смеялись и тёрли спины мочалом. Долго не парились, уже дело к ночи было, пора ужинать да укладываться, отдыхать с дороги.
Душа у Полины отошла, беспокойство уходило вместе со стекающей на пол водой. А она боялась, как ребятишки встретятся, как подружатся, да видно бабушка внуков научила как надо, поклон ей за это земной.
Позже, когда вечер накинул на себя тёмную звёздную мантию и превратился в ночь, Полина развешивала во дворе постиранное бельё. Ребятишки уже заснули, даже Маруся, которая обычно тяжело засыпала, всё время вздрагивала и несколько раз вскакивала с постели, прежде чем наконец уснуть, в этот вечер улеглась в кровать и как-то по-взрослому вздохнула с облегчением, дескать, всё, дома… Евдокия Ильинична сидела у кровати девочки на стуле, рассказывая всем четверым сказку, а Маруся украдкой протянула свою тоненькую ручонку и взяла Евдокию за краешек фартука.
Евдокия Ильинична поняла – Маруся хоть и малышка совсем, и уже не единожды стояла на пороге смерти, но бабушку свою она помнит. Потому вот теперь и тянется к Евдокии, спокойнее ей так.
- Посижу у тебя тут, Марусенька, покуда сказку-то сказываю, – ласково сказала Евдокия и присела на краешек кровати, обняв девчушку и поглаживая её по спинке… все косточки чуть не наружу, это же сколько малышка вынесла…
Маруся вздохнула, прижала к себе плюшевого мишутку, подаренного ей Серёжкой, от себя оторвал, самую любимую игрушку отдал, сказал – чтобы лучше спалось, мишутка сон охраняет. Так и заснула Маруся, а за ней и остальные ребята засопели носишками, Евдокия тихонько встала и вышла во двор к Полине, вытирая бегущие по щекам слёзы.
- Полюшка, ты мне дай ту бумагу, что доктор написала, - попросила Евдокия, - Что и как ребятам давать, как кормить и лекарства принимать. Я богородской травы им на сон-то заварила, чтобы спали хорошо, но травы да корешки – это одно. А лекарства надо давать, как доктор велел, тогда они скорее на поправку пойдут. Я Коляське с Сергейкой говорила, что теперь всем надо крепиться, чтобы едой не дразнить Мишутку-то с Марусей. Так те в один голос – и мы станем есть, как и они, понемножку, чтобы не манить их.
Полина сказала, где взять написанную доктором бумагу, и Евдокия ушла в дом, а Полина задумалась… Не сказать, чтобы теперь голод был, в сорок втором бывало и хуже, но все же… Теперь конец лета, картошка есть своя, и огурцы в этом году уродились хорошо, да и на продуктовые карточки стали побольше давать всего, но… как четверых-то на это кормить? Ведь всем расти надо, есть хорошо, а у них… куры немного несутся, их ведь кормить бы зерном, да где взять… гусей с десяток завели, к зиме на убой, хоть мясо будет. Корову бы, да чем кормить? Нечем… Полина стала думать, чем отработать хотя бы молоко, чтобы ребятам побольше нормы брать в конторе, дают ведь детным-то, ей на двоих давали, теперь вот на четверых надо.
От мыслей её отвлёк шум за забором, по улице катилась телега, в ней негромко переговаривались два человека. И Полина узнала голос одного из них – это был тот самый Степан Мещеряков, который на станции с ней говорил…
Полина встала за куст, чтобы с улицы её не видать было через невысокий заборчик палисада, не хотелось, чтобы этот Степан узнал, где она живёт. А уж тем более его спутник…
Лошадь шла медленно, видать только добрались они до села, когда Полина-то с ребятами на машине быстренько доехали. Если захотят, так после всё одно прознают, она ведь и фамилию свою назвала… а на селе это дело нехитрое – узнать, где человек проживает. Но уж потом, пусть, а сейчас, в ночной полутьме, не хотелось с такими людьми говорить ни о чём.
Полина сама себе не могла объяснить, чем ей так не понравилась эта странная парочка, но от них будто веяло чем-то… Сытые лица, у Степана-то аж щёки лоснятся, тогда как все люди теперь едят не досыта, чего в огороде да в лесу растёт, а иногда и того на всех не хватает, а эти… Полина прижалась к стене сарая и укрытая кустом смородины стала слушать негромкий разговор. Телега чуть поскрипывала, да и мужики говорили негромко…
- Ты этому скажи, как появится тут, что я до осени больше не поеду, - говорил Степан, и голос его как-то обиженно звучал, - На меня уж в селе косятся, чего таскаю в мешках! А я и не скрываюсь, да всё одно – приметно это! Да и не платит он мне, сколько обещал, чего это! Сколько уж оплату обещает, а нет как нет! Мне что, деньги не нужны что ли? Я может семью бы завёл, а то всё один да один! Поди и мне щей горячих охота, чтоб кто сварил, да приголубил. Теперь вон сколь вдовушек, молодых да ладных!
Спутник Степана стал говорить тихо, голос его звучал мягко, но, когда телега поравнялась с тем местом, где стояла за кустом Полина, она расслышала всего несколько слов… от них внутри у неё всё похолодело.
- А не забыл ли ты, Степан, кто ты таков есть, - говорил Степану человек, которого тот называл свояком, - Могу и напомнить, коли позабыл! На берёзе болтаться не хочешь? Ну так вот и не спрашивай лишнего, а делай, что велят!
Степан что-то забубнил жалобно, но Полина уже не расслышала, телега покатилась вниз по улице, чуть под горку, загремели колёса, ничего не слышно, о чём беседует эта странная парочка в телеге.
Полина заперла калитку, на всякий случай заложила на скобы палку, так давно уже не запирались, но сегодня… пусть. Оглядела пустую улицу, в конце которой проскрипела и свернула в проулок телега. Никого… Полина зябко повела плечами. Поскорее бы Василий вернулся, с ним она никогда ничего не боялась!
И тут впервые тронула Полинину душу тоска… как долго ни единой весточки… вернётся ли, жив ли… Отогнав от себя тоску и страшные мысли, Полина вернулась в дом, накрепко заперев сени.
Евдокия сидела возле лампы и разбирала написанные доктором строчки, что и как следует давать ребятам, пережившим страшный голод, и как им не навредить.
- Мама, а что, в селе у нас много новых-то приехало людей? На заготовку, или может куда дальше, на сплав? – Полина налила себе воды и присела на стул напротив матери.
- Да есть вроде, на заготовку и погрузку тоже, - подумав, ответила Евдокия, - Дальше туда, за Ступино на вырубку звали, от нас тоже поехали кто-то, и приезжих было. А чего, Полюшка, забеспокоилась ты?
- Да так, ничего… на станции сегодня один предлагал нас подвезти, сказал – сам с нашего села. А я его никогда тут и не видала, вот и думаю – кто таков.
- Да, может и приезжий какой, - махнула рукой Евдокия, - Они, кто приезжие, на постой по домам просят пустить, некоторые пускают. Хоть и то прибыток какой-то, особенно у кого дети – так хоть им не так голодно. На заготовке-то пайка получше, вот те за постой и платят. Моя-то соседка, Осипова Галина, тоже пустила кого-то, да я только не спрашивала про это, не до того. Своих дел полно. Полюшка, я вот думаю, одну-то курицу может забьём? Детей хоть не пустыми щами кормить, сами-то уж ладно…
- Я завтра на работу, полегче будет, - сказала Полина, - А курицу… что ж, ты права, ребят кормить надо.
Теперь по-иному зажили Кирсановы. Дом Евдокии Ильиничны, что у самой околицы, накрепко закрыли, всё, что было хозяйства, к Полине перенесли. Одним-то домом жить легче, да и Полине на работу ходить – куда малышей-то девать? А Евдокия будто и старость отодвинула с того дня, как Марусю с Мишей привезли. Да Коляська с Серёжкой, тоже досмотр нужен, как по-другому! Ничего, зажили как-то, Полине продуктов на детей стали побольше давать, когда она в Правление отнесла документы на Мишу и Марусю. Да вроде и полегче жить-то стало теперь, война откатывалась всё дальше и дальше на запад, все с нетерпением ждали конца, когда же окончательно выжгут с доброй земли эту чёрную нечисть!
В хлопотах Полина почти и позабыла про несостоявшихся своих попутчиков, про Степана этого, и про его свояка, если тот им и был на самом деле. Только спустя чуть времени по приезде, Степан сам появился возле речной погрузочной станции, видимо всё же вызнал про Полину, теперь вот стоял чуть поодаль с каким-то свёртком в руках и улыбался, глядя, как женщины расходятся после смены. Высматривал Полину, а увидев, пошёл, чтоб на тропе её перехватить.
Продолжение здесь.
От Автора:
Друзья! Рассказ будет выходить ежедневно, КРОМЕ ВОСКРЕСЕНЬЯ.
Итак, рассказ выходит шесть раз в неделю, в семь часов утра по времени города Екатеринбурга. Ссылки на продолжение, как вы знаете, я делаю вечером, поэтому новую главу вы можете всегда найти утром на Канале.
Навигатор по каналу обновлён и находится на странице канала ЗДЕСЬ, там ссылки на подборку всех глав каждого рассказа.
Все текстовые материалы канала "Счастливый Амулет" являются объектом авторского права. Запрещено копирование, распространение (в том числе путем копирования на другие ресурсы и сайты в сети Интернет), а также любое использование материалов данного канала без предварительного согласования с правообладателем. Коммерческое использование запрещено.
© Алёна Берндт. 2026