Продолжение. С самого начала 1-ю главу смотрите ТУТ.
ГЛАВА 42. ПЕРЕХОЖУ НА НЕСЕНИЕ ПОДВОДНОЙ ВАХТЫ? "ВОСПИТАНИЕ" РУЛЕВЫХ НАШИМ ШТАТНЫМ "ПЕДАГОГОМ". СТАРПОМОВСКИЕ КОСЯКИ - ОДИН КРУЧЕ ДРУГОГО.
ВОТ ЭТА НОЧЬ стала для меня редчайшей милостью, крохотным оазисом покоя посреди вязкого подводного безвременья. Я наконец-то выспался перед вахтой - и это, быть может, спасло не только мои нервы, но и наши души. Спросите бывалого подводника, и он скажет: невыспавшийся механик в центральном посту страшнее лютого шторма. Когда голова гудит от бессонницы - как это было вчера - достаточно одной секундной заминки, одного неверного действия - можно легко ошибиться при срочном погружении и на раз угробить лодку со всей командой.
Для меня, зелёного новичка, только вгрызающегося в гранит этой интересной, но тяжёлой профессии, каждый такой риск удесятеряется. Опыта пока - кот наплакал, за спиной одна лишь зубрёжка инструкций. Но Бог миловал, срочного погружения не случилось, короче, пронесло нас всех в ту вчерашнюю ночь.
Сегодня всё повернулось на сторону благополучной половины. Я в норме. Механизмы, все как сытые звери, ровно гудят и грохочут. Привычная зарядка. Только что я прошёлся в 5-й и 6-й отсеки - убедиться, что у нас полный порядок. А теперь снова сижу в штурманской рубке: меня позвали "в гости". А что делать, ночью кушать тоже хочется, ведь днём я всегда пропускаю ужин или обед. Официального ночного перекуса для вахты, разумеется, нет. И каждый выкручивается, как умеет. Мы, например, хорошо помним, как этот вопрос лихо "решался" нашим старпомом - и как потом его бессмертный портрет украсил коллекцию нашего "фотокорреспондента".
Но этой ночью что-то не давало спать нашему механику Вороненко. Только мы прикончили со штурманом последнюю хрустящую корочку - в дверях штурманской выросла его тёмная фигура.
- Опять харчуете? - в голосе его не было злобы, только какая-то усталая обреченность и легкая зависть. - Штурман, осталось у тебя хоть что-нибудь?
- Только что доели, - виновато развел руками Томин. - Раньше бы подошёл - глядишь, и перепало.
- Хорошо же ночами живётся моему командиру группы, - с какой-то обидой и горькой ноткой в голосе сказал командир БЧ-5. - Не голодает, кушает по ночам, как барин...
- Если бы он не подкреплялся, он бы не вытянул двухсменку голодными ночами, - рассмеялся в ответ штурман, кивнув на мою фигуру. - Посмотри, какой он худой.
Механик посмотрел на меня, хмыкнул, махнул рукой и уполз наверх. А потом, спустившись, неторопливо нырнул в свою каюту - досматривать оборванные сны. И тут старшина первой статьи Бурковский, хитро прищурившись, изрек пророчество:
- Мне кажется, с этого момента ваши ночные вахты закончатся. Теперь наш механик сам будет бодрствовать ночами, лишь бы жареной картошки откушать.
Здесь надо сказать, что командир БЧ-5 "держал марку". Не давал ночью жарить на камбузе - потому что "не положено". Как только народ там что-то начинает шебуршить у плиты - запах их выдаёт. Механик тут как тут: выходил из темноты, как мстительный дух, и разгонял кулинаров по углам. Раньше этим процессом тайной ночной готовки заправлял штурманский электрик Бурковский, вот оттуда и перепадало что-то штурманам на стол. Жирно, сытно, почти по-домашнему. А потом командир БЧ-5 пресёк эту лафу. Так что не от хорошей жизни штурмана стали готовить перекус в своей рубке, тихонько, как заговорщики, пользуясь ночами командирской электроплиткой.
Хотя, по большому счёту, если бы командир БЧ-5 не гонял моряков, они бы и ему картошки нажарили - от души, с лучком. Замполит, к его чести, не вмешивался в эту ночную мышиную возню, хотя его каюта по левому борту была ещё ближе к камбузу. Предпочитал не замечать "грехов" - и за это ему отдельное спасибо.
ШТУРМАНСКИЙ электрик как в воду глядел: мой начальник после погружения предложил мне поменяться вахтами. Сказал, что мне пора получить побольше подводной практики управления лодкой, закрепить уже полученные раньше навыки. А зарядку аккумуляторов, говорит, ты уже неплохо освоил. Я понимаю, это его предложение, как выбор без выбора - уже готовое решение. Так что теперь я буду совершенствоваться под водой. Смену наших вахт решили сделать так: после погружения я не пойду отдыхать, а продолжу стоять вахту под водой, ну, а там механик меня пораньше подменит.
Итак, после погружения я в центральном посту, продолжаю вахту. Механик пока тоже тут, он не торопится покинуть отсек, хотя уже дали отбой боевой тревоге и заступила третья смена. Вороненко меня инструктирует, разъясняет всякие тонкие нюансы подводного управления. Запустили двигатель экономического хода. Штурман обронил ночью фразу, что теперь мы идём в район Курильских островов - там, в нарезанном квадрате, и будем продолжать нести боевую службу. Но туда ещё ползти и ползти, вроде так я понял.
Вахтенный штурман Серёга слушает в рубке свои "Бони-М", но так тихо, словно боится разбудить морского дьявола. Плохо слышно, что они там поют. Из динамиков доносится лишь призрачный шепот ритма. Вахтенный офицер Чернов отсутствующим, стеклянным взглядом смотрит на приборы - он сам не здесь, его мысли далеко.
И мичман Бухов на удивление тих и спокоен, сидит, ковыряется в своей документации, шуршит листами. У него, оказывается, тоже есть бумаги. Механик Вороненко время от времени поругивает рулевого-горизонтальщика Быкова, который пока никак не приноровился к движению лодки на экономходу, он тупо перекладывает рули на излишне большие углы.
- Ты меньше ворочай рулями, Быков. Видишь - лодка идёт медленно. Выбери малый оптимальный угол перекладки, а не маши туда-сюда, как крыльями, - давал командир БЧ-5 дельные советы рулевому.
Бухов, услышав знакомые нотки, оторвался от своей документации и стал пристально смотреть на стрелки-указатели положения рулей. Глаза у мичмана стали узкие, как амбразуры. Быков никак не мог найти то самое, оптимальное положение, и лодка, раскачанная неопытным горизонтальщиком, то клевала носом, то проседала на корму. Рабочая жидкость ПГВ бешено шипела в трубах гидравлической системы, как разъяренная кобра, и насосы в 7-м отсеке практически не выключались - а если и отстанавливались, то лишь на мгновение, а потом опять запускались.
- Биков, ну что ты опять косячишь? - недовольно сказал вахтенный офицер. - Мы с мичманом Буховым недавно так старались обучить тебя правильному рулению! Ты же хорошо рулил после наших бесценных УРОКОВ (в той статье уже есть описание "уроков"). Ну что ты так быстро забываешь свой трудный опыт?
Быком морщил свой лоб и пытался успокоить лодку, но у него пока это не получалось. Теперь уже, взорвавшись, вскочил Бухов. Отбросив в сторону свои бумаги, которые полетели на палубу, он подскочил к Быкову и крепко саданул его по спине:
- Что ты делаешь, бл...юга?! Опять тебя, балбеса, учить надо?! Что ты машешь рулями, как драный петух крыльями?! На что тебя, го...нюка, здесь посадили? Ты слышишь, как работают насосы, баран ты долб...ный! Почему не жалеешь технику? Мы с командиром БЧ-5 целые сутки с ними е...лись, насилу исправили! Ты что, хочешь, чтобы я снова там вкалывал, как Папа Карло?! А-а-а?!!!
- Быков, ну-ка, встань - а я сяду за рули, - сказал командир БЧ-5.
Рулевой, красный и смущённый, освободил место механику.
- Что покраснел так, Биков? - ехидно спросил помощник командира Чернов. - Если покраснел - значит, чувствуешь, что виноват. Получается, плохо ты рулишь, наши уроки стал забывать. Ох, нехорошо-о-о...
У Быкова была особенность: если краснел, то настолько густо, что становился похож на варёного рака. И сейчас он стоял, покраснев и наморщив лоб, и смотрел, как механик профессионально успокаивает раскачанную им подводную лодку. Рулевой-вертикальщик Замялов, отвлёкшись от репитера гирокомпаса, смотрел на работу механика с интересом зеваки.
- Замялов, курс! - напомнил из рубки вахтенный штурман.
Замялов резко переложил вертикальный руль на борт, отчего лодка стала проседать на корму.
- Ну что ты руль загнал вправо? - недовольно сказал механик. - Что делает лодка в подводном положении при перекладке руля на борт?
Замялов молчал и думал, что ответить.
- Дифферентуется на корму и всплывает. Запомни это, Замялов, - объяснил Чернов.
- А зачем мне это знать, товарищ старший лейтенант? - спросил Замялов. - Я же не горизонтальщик. Моё дело - держать курс.
- Как это - "зачем знать"? Ты управляешь лодкой по курсу. Но от такого грубого управления, от твоей резкой перекладки руля на борт - она дифферентуется и всплывает, - продолжал вахтенный офицер.
- И нам надо принимать меры, чтобы удержать лодку на заданной глубине, - добавил командир БЧ-5. - Видишь, как всё взаимосвязано? Понял?
- Так а я причём? Я же не на горизонтальных рулях сижу, а на вертикальном, - Замялов, похоже, искренне не понимал связи между теми процессами, что объясняли ему вахтенный офицер и механик.
- Эй, ты! Потомок Чингис-хана! - не выдержал Бухов. - Я тебе сейчас вдолблю, причём ты здесь! Два козла сидят: один на горизонтальных рулях, другой на вертикальном! По полтора года уже прослужили, бестолочи, а такие деревянные! Что, не слышите, как насосы работают? А кто головой думать будет? После вахты оба ко мне в трюм! Я вас научу там лодкой управлять! Будете мне выгородку чистить, - распорядился мичман.
- Вот, видишь, Замялов? Учить надо свою специальность, - назидательно произнёс вахтенный офицер. - "Учение - свет, а неучение - тьма".
- Да что тут учить? - опять спросил Замялов.
Бухов ударил и его по спине:
- А это тебе, потомок Чингис-хана! И чтобы я тебя больше не видел у себя в ЦП в этом грязном исподнике! Засранец х...в!
Из 2-го отсека выглянул старпом:
- Вахтенный офицер! Объявляйте подъём личного состава. Через 15 минут сделаем проворачивание технических средств на боевых постах.
Логвин скрылся там, откуда появился, а помощник с недоумённым выражением лица уставился на механика:
- Это что же такое сейчас будет твориться в нашем царстве, Владимирыч? Я третий год служу на лодках, но ещё не видел, чтобы проворачивание делали в море, и причём в подводном положении.
- Да-а-а - многозначительно протянул механик. - Я побольше твоего служу - но тоже не встречал ничего похожего. Как бы моряки нам батарейные автоматы не вырубили и не провернули бы клапана замещения внутренних топливных цистерн. Ну и даёт наш старпом...
Механик встал из-за рулей и освободил место горизонтальщику. Я смотрел на него и ловил себя на мысли, что мне ещё не приходилось видеть своего начальника в таком замешательстве. Бухов стоял рядом и крутил пальцем у виска, и все в этот момент понимали друг друга без слов.
Так что же всё-таки сейчас происходит на нашей лодке? Для начала давайте разберёмся (а кто знает - вспомним), что это такое за мероприятие - "проворачивание оружия и технических средств"?
Это важнейший элемент, святая святых повседневного расписания, но только при стоянке лодки в базе. Проворачивание механизмов - обязательная процедура, она делается при стоянке в базе ежедневно для поддержании техники в порядке. Не даёт железу заржаветь и закиснуть - ведь быстрее всего ломается то, что не работает. Всё делается именно для того, чтобы поддерживать технику в исправном состоянии. Расхаживаются клапана, включаются-выключаются устройства, подбивается смазка. Цель вполне понятная - чтобы оружие и техника не подвели, когда лодка выйдет в море.
Но что проворачивать сейчас? Как претворить в жизнь эту неожиданную старпомовскую хотелку? Всё и так работает у нас, и мы под водой. И есть клапана и устройства, которые под водой категорически нельзя трогать - потому, что крайне опасно! Это воздушные и газовые захлопки в дизельном отсеке, это замещение внутренних топливных цистерн, это батарейные автоматы, это главные ходовые станции... Как со всем этим быть, что делать? Я и спросил об этом командира БЧ-5.
- Мне не хочется коментировать эту глупость. Сейчас придёт старпом, вот и послушаем его, что он нам скажет, - ответил Вороненко.
И вот в центральный вошёл старпом - капитан 3 ранга Логвин... Лицо его ничего не выражало, кроме патологической одержимости и уверенности в собственной правоте. Мы с Буховым с пониманием переглянулись - отдаём себе отчёт, что лодка под водой, над нами полторы сотни метров, а под нами километры. А внутри скоро начнётся безумие. И нам ещё только предстояло понять, как переживём мы этот дивный бедлам...
Следующая глава ЗДЕСЬ.
Начало смотрите ТУТ.
Подписаться можно ЗДЕСЬ.