Экран планшета мерцал в полутёмном зале дежурной части МЧС. Андрей Соколов сидел над маршрутными туристическими картами третий час, но видел не ручейки тропинок — видел другое. Кишлак под Ведено, четыре часа в красной зоне под огнём, пока не пришла вертушка. Лёха Прохоров тогда вернулся в цинке. Соколов — с осколком в левом плече.
Три года после дембеля. Год ушёл впустую: строил, охранял, пробовал торговать. Не его. Потом нашёл себя горным спасателем! Домбай, спасательная станция МЧС, высота 1630. Здесь были свои правила и своя цена ошибки. Почти как там откуда вернулся — только врагом были не люди, а рельеф, погода, человеческая самонадеянность.
Он знал каждый склон в радиусе тридцати километров. Знал, где снежный карниз обрывается без предупреждения. Где скальная полка сужается до ширины ботинка. Где лавина ходит каждую зиму, а где — раз в пятнадцать лет, но всё равно ходит.
— Андрюха. — Дима Ходов, дежурный диспетчер, положил листок рядом с картой. — Посмотри, заявка пришла на турпоход послезавтра. Маршрут повышенной сложности, шесть человек. Твоя жена в группе.
Соколов взял листок.
«Екатерина Соколова. Второй инструктор. "Ледяной перевал". Выход 08:30».
Что-то щёлкнуло внутри — холодно, точно, как предохранитель.
— Пока не говорила мне. А что такого важного, почему отдельно принёс?
Дима замялся. У него была такая манера — подбирать слова с осторожностью человека, идущего по льду.
— А ты посмотри на состав группы. Там этот хлыщ московский, Щелин. Который месяц назад сюда приехал "делиться опытом", а сам с туристок не слазит пока их мужья на санках катаются. Так вот я видел твою Катю с ним вчера. У кафе возле нижнего подъёмника.
Денис Щелин. Инструктор из московского клуба, мажор, выскочка. Считает себя самым крутым. Из тех, кто носит снаряжение как украшение — всё фирменное, всё брендовое.
— Я понял о ком ты. Ну стояли и что? Или у тебя есть какие-то доказательства?
— Свечку не держал, само собой. Но они сидели в дальнем углу. Он держал её за руку. Короче, Андрюх, говорю как есть - не первый раз их там вижу. А дальше сам думай.
Соколов кивнул. Встал. Подошёл к окну.
За стеклом снег шёл крупными хлопьями, заваливал склоны белым, прятал тропы. Горы умели хранить тайны. И умели наказывать тех, кто терял осторожность.
— Хорошо. Ну раз принёс маршрутный лист, то давай и всю документацию по предостоящему маршруту, — сказал он. — Метеосводку, опасные участки. Надо посмотреть где там связь может пропасть.
Дима помолчал секунду.
— Андрей, я сделаю вид, что последнее не слышал. А ты давай только без глупостей, ладно?
— Да какие глупости. В горах, Дима, глупости не выживают.
Дома Катя паковала рюкзак.
Делала это привычно — карабины, верёвки, страховочное снаряжение укладывала методично, с точностью человека, который делал это сотни раз. Только пальцы чуть подрагивали.
Соколов остановился в дверях. Смотрел.
— На маршрут собираешься? "Ледяной перевал"?
— Да. — Она не обернулась. — Новый маршрут, нужно наработать часы.
— Я просмотрел метеосводки. На перевале ожидают плохую видимость. Ветер. Не лучше ли перенести на другую дату?
— Справимся. С нами первым номером будет опытный инструктор.
— Что-то слышал про него. Щелин?
Карабин звякнул о дно рюкзака. Пауза — секунды на три дольше нужного.
— Да, Денис. Ты его знаешь? Очень грамотный!
— Слышал, слышал. — Соколов смотрел мимо неё, в окно. — Говорят и правда, хороший специалист. Особенно с женской аудиторией.
Тишина.
— Андрей. Это не то, что ты думаешь. Это рабочее восхождение!
— Да я что. Я ничего. Спокойной ночи, Катя. — Он развернулся к двери. — Передавай привет опытному Денису. Скажи, чтобы смотрел под ноги. В горах всякое бывает.
За спиной звякнул карабин — выронила.
Группа вышла в восемь тридцать.
Соколов наблюдал за ними в бинокль. Семеро: две семейные пары из Москвы — офисные, розовощёкие, с новыми рюкзаками из спортивного магазина. Пожилой геолог, давний гость курорта. И они двое — Денис и Катя, державшиеся чуть в стороне от остальных.
Денис проводил инструктаж уверенно. Широкие жесты, маршрутная карта, поставленный голос. Катя стояла рядом, помогала с объяснениями. Иногда их руки касались при передаче снаряжения — оба делали вид, что не замечают.
Они не знали, что Андрей пройдет параллельно с их маршрутом на снегоходе, опережая и наблюдая каждый их шаг. И не только.
На рассвете второго дня, пока группа только просыпалась в лагере у скального навеса, Соколов уже заранее побывал на месте. Стальной трос за который должны были держаться туристы проходя участок у скального перегиба — он ослабил сам. Теперь если сильно за него дёрнуть - крепления отойдут и люди кубарем свалятся в снег по небольшому уклоны. Никто не пострадает, но испугаются точно. Три минуты работы.
Группа появилась из утреннего тумана по расписанию.
Денис шёл первым — как и должен старший инструктор. Следом — первая пара. Вторая. Геолог. Катя замыкала.
Соколов дождался, пока все шесть человек окажутся на нужном участке и начнут хвататься за трос!
Трос обвис под тяжестью и ноги туристов поехали с тропы на склон, двое упали лицами в снег! Крики, суета, Денис бросился назад помогать. Никто серьёзно не пострадал — только мокрая одежда и испуг. Но главное было сделано: в группе поселился страх. Уверенность в инструкторе дала первую трещину.
— Бывает в горах, ребята, — успокаивал Денис, помогая перебраться через просевший участок. — Участок новый, не всё обкатано. Главное — держаться вместе.
Держаться. Скоро придётся держаться крепче, чем они думают.
После обеда погода начала портиться — точно по прогнозу. Это уже был просчёт самого Дениса! Андрей предупреждал. Видимость упала, ветер усилился. На узком карнизе над обрывом, куда маршрут выводил группу в точно просчитанное время, Соколов поработал заранее.
— База, здесь альфа-группа, прохожу контрольную точку, — голос Дениса в эфире, потом шипение помех.
Связи не было. Отставание от графика. Усталость. Группа встала лагерем на продуваемом плато. Соколов наблюдал, как Денис пытается ободрить людей. Слышал, как уверенность уходит из его голоса с каждым часом. Ночевал Щелин в одной палатке с Катей. Что же... Ночь выдалась ужасной - метель, падение температуры.
На третий день рассвет покрасил вершины красным заревом.
Соколов занял позицию до подъёма группы. Лёг на снег за скальным выступом в белом маскхалате. Смотрел вниз, словно когда-то на службе - ожидая появления противника на горной тропе.
Группа вышла с опозданием, уставшая. Денис ожидаемо выбрал короткий, но самый опасный путь — срезал долгий и изматывающий, но надёжный серпантин, вывел всех на открытый склон после обильного ночного снегопада. Нарушил то, о чём предупреждают на каждом инструктаже. Сделал то, что опытный инструктор сделать не должен.
Катя что-то говорила ему, показывала рукой в сторону безопасного пути. Он лишь отмахнулся.
Соколов дождался пока вся группа окажется примерно посередине пути и достал ракетницу.
Первый выстрел — выше группы. Они даже не успели ничего заметить, кроме грохота. Красная ракета зарылась в снег, звук отразился от скал как камнепад. Группа шарахнулась. Денис завертел головой, ища источник звука.
Сначала секунда тишины. Абсолютная, мёртвая — такая бывает перед взрывом.
Потом склон ожил.
Сначала тихо — будто кто-то перелистывает страницы. Потом нарастает, превращается в рёв, и снежная стена идёт вниз. Лавина стремительно накрыла группу за секунды — белое месиво, грохот, оседающая снежная пыль, потом тишина.
Соколов выждал пять минут.
— База, говорит спасатель Соколов, наблюдательный пункт у перевала. Заметил сход лавины в секторе Д-7. Туристическая группа в зоне схода, похоже их сорвало со склона в расщелину, сами не выберутся. Нужна помощь.
— Принято. Можешь указать точную геолокацию?
— Похоже, вынесло в малый кулуар. Я тут недалеко, приду гораздо раньше вас. Постараюсь всех достать. Начинаю спуск.
Спускался методично, без спешки.
К тому времени, как добрался, они уже откопались. Свалились с большой высоты и упали на твёрдый наст. Чудом — никто не погиб, только ушибы и лёгкое обморожение. Лавина поиграла с ними и бросила в неглубокую, но продуваемую всеми ветрами расщелину. Выбраться самостоятельно оттуда было невозможно.
— Живые? — Соколов заглянул с края скалы вниз, изображая запыхавшегося спасателя.
Денис стоял на коленях, лицо в ладонях. Катя помогала туристам подняться и отряхнуться от снега. Её руки тряслись, но она не останавливалась. Геолог держался за стену, дышал часто, ртом.
Соколов оглядел группу.
— Я сейчас сброшу верёвку, но снегоход возьмёт только четверых. Придётся делать два рейса. — Он посмотрел на Дениса. — Сначала эвакуируем гражданских. Вы двое ждёте тут внизу. Наверху вас заметёт.
Денис поднял глаза. Что-то в них дрогнуло — понимание, которое пришло слишком поздно. Катя тоже смотрела. И её взгляд говорил то же самое.
— Я быстро их отвезу и вернусь через пару часов, — сказал Соколов, запуская снегоход. — Держитесь вместе. В горах всякое бывает.
Но Андрей не вернулся "через пару часов". Он передал пострадавших туристов группе реагирования и пообещал, что колег заберет сам. Однако, совсем не спешил делать это.
Горная ночь — это когда мир сжимается до пятна от аварийного фонарика. Всё остальное — непроглядная темнота, в которой живут только страх и мысли, от которых не убежать.
Соколов наблюдал через прибор ночного видения как его жена и Щелин, две зеленоватые фигуры у слабого огня в кулуаре, жались друг к другу.
Денис нервно поглядывал на часы. Катя периодически вздрагивала при каждом звуке со склонов. Потом встала, подошла к краю уступа. Её силуэт выделялся на фоне звёздного неба — чёткий, неподвижный.
Соколов спустился ближе, укрылся за выступом. Голоса стали слышны.
— Я тебе говорю, что это было не случайно. — Голос Кати — тихий, ровный, почти без интонации. — Он знал про нас! Всё это время он знал. И был где-то рядом.
— Что за ерунда! Как он мог узнать? Да и сейчас же он спас нас. Если бы не твой муж, мы бы отсюда не выбрались никак, — Денис попытался вложить в голос уверенность. Не получилось.
— В том и дело! Мы до сих пор и не выбрались! Ты не знаешь его. — Она не обернулась. — Два контракта. Чечня. Думаешь, ему сложно устроить несчастный случай в горах, которые он знает лучше своего гаража?
Долгое молчание. Камень осыпался где-то на склоне, эхо пошло по кулуару — дробное, холодное.
— Господи, — тихо сказала она. — Вот я дура! Что я наделала.
— Катя...
— Не трогай меня. — Она стояла у края, смотрела в темноту. — Это всё из-за тебя. Когда мы вернёмся обратно я больше не хочу тебя видеть! Между нами всё кончено! Это ужасно и не стоило последствий.
Денис молчал. Потом:
— Что ты себе накрутила. Мы выберемся. Твой муж профессионал. Это его работа — спасать людей. Он обязан по закону нас вытащить, даже если что-то подозревает!
— Ты всё ещё не понимаешь. — Голос стал совсем тихим. — Он не опаздывает. Если он обещал вернуться быстро, но не сделал этого - значит сделал так специально!
В этот момент Соколов перегнулся с края обрыва и нажал кнопку мощного фонаря.
Луч ударил им в лица.
— Ку-ку, голубки. Вынужден прервать ваше романтическое свидание.— сказал он. Голос ушёл в кулуар, вернулся эхом, умноженный скалами.
Денис попятился и замер — каблук завис над краем. Катя не двигалась.
Соколов бросил конец верёвки вниз.
— Горы очень опасны, не правда ли. В них случается разное. Сегодня, например, из ущелья выберется только один из вас. Даю вам возможность выбрать.
Катя не медля шагнула к верёвке. Подняла руку.
И тут Денис — одним резким движением — отпихнул её плечом. Катя упала на колени в снег. Денис схватил верёвку двумя руками и начал подниматься — быстро, уверенно, тренированными руками. Инструктор всё-таки.
Катя внизу поднялась с колен. Посмотрела наверх и истерично закричала.
Денис был почти у цели. Ещё пара метров.
Соколов достал ракетницу.
Выстрел ушёл в ночное небо красным росчерком.
И склон снова ожил.
Белая стена прошла по дну кулуара сорвав Щелина с верёвки и сбросив куда-то вниз, где под метрами снега была погребена заживо Катя.
— База, говорит Соколов. Вторичный сход в секторе Д-7. Поиск невозможен до рассвета. Резкое ухудшение метео-условий.
— Принято. Срочно возвращайтесь на базу, срочно возвращайтесь!
Дело закрыли за две недели. Несчастный случай, двойной вторичный сход лавины, нарушение инструктором маршрутного протокола — самовольный выход на открытый склон после снегопада. За свои ошибки инструкторы заплатили жизнями. Такое бывает. Особенно с теми, кто переоценивает себя в горах.
Коллеги смотрели на эту историю иначе. Но ничего не говорили.
Соколов работал как раньше. Выезды, маршруты, эвакуации. Проверял снаряжение перед выходом, рассчитывал риски, оценивал обстановку. В горах от него по-прежнему зависели жизни — и он по-прежнему их спасал. Это было отдельно от всего остального. Это не смешивалось.
По ночам иногда выходил на крыльцо станции и долго смотрел на хребет.
Горы стояли как всегда. Равнодушные, белые, вечные. Они видели здесь всякое. Они умели хранить тайны.
Одна вещь возвращалась — не вина. Он не мог назвать это виной. Что-то другое, без точного имени. Момент, когда Денис отпихнул Катю плечом и схватил верёвку. Момент, когда красная ракета уходила в ночное небо. И промежуток между двумя этими моментами — короткий, в несколько секунд, — в котором поместилось всё.
Катя как-то сказала — давно, когда они только познакомились, когда всё только начиналось — что горы самые честные. Что здесь нельзя притворяться. Нельзя казаться не тем, кто ты есть. Что горы видят насквозь.
Она была права.
Соколов затушил сигарету о перила и вернулся в дежурную часть.
За окном снег шёл крупными хлопьями — тихо, методично, засыпая следы. Как всегда.
***
Друзья, надоели рерайты на Дзене всякой ернуды, понравился мой авторский рассказ - поддержите подпиской, лайком и комментарием. С уважением, ко всем кому не безразлична тема!
Поддержать автора на кофе можно тут.