***
***
Всю дорогу Кира молчала. Глядела в окно, на убегающие берёзы, на серое небо, на мокрый асфальт, который сменялся грунтовкой, а потом и вовсе пропал. В голове шумело — не от усталости, от мыслей. Они роились, как пчёлы, потревоженные в улье.
Игорь же, помолчав минут двадцать, напротив, разошёлся. Разглагольствовал, жестикулировал, рисовал в воздухе картины светлого будущего.
— Деревня — это не моё, — вещал он. — Там всё надо менять. Животных — за деревню, в отдельные сараи, чтоб запаха не было. Газоны разбить ровненькие, подстриженные. На участках — беседки, гамаки, чтобы цивилизованно, красиво, по-европейски.
Кира повернула голову, посмотрела на него с лёгким недоумением:
— А в гамаках кто будет качаться?
— Жители и будут отдыхать, расслабляться.
— А работать? — тихо спросила Кира. — И за животными ухаживать? Если в гамаке лежать, то работать некогда, да ещё огороды у всех, сады. Да и в лес хочется сходить, и домашние заботы есть.
Игорь отмахнулся:
— Наймут кого-нибудь или механизируют. Время такое, всё должно работать само.
Кира замолчала. Ей вдруг стало грустно. Не от того, что он такой, а от того, что она это слышит и не может возразить, потому что он не поймёт
Они доехали недовольные друг другом. Оба устали, оба раздражённые. Кира от того, что поняла: они говорят на разных языках. Игорь от того, что его идеи не встретили восторга.
Он ушёл «подышать и поделиться впечатлениями» с друзьями, хлопнул дверью, даже не поцеловав.
Кира осталась одна, разобрала сумки, поставила сметану и творог в холодильник, вымыла ягоды. Пахло деревней, бабушкиным домом, детством.
Тут зазвонил телефон.
— Привет, ты дома? — голос Вики был бодрым, даже слишком.
— Только приехала от бабули, с гостинцами. Сметаны деревенской хочешь?
— Хочу! А творога привезла?
— И творог, и лукошко с черникой.
— Кирка, ты чудо. — Вика засмеялась. — Я только не одна приду, с другом.
— С каким? — Кира удивилась.
— С моим, увидишь. Сюрприз. Я через десять минут буду. Твой-то Игорешечка дома?
— Нет, ушёл куда-то к друзьям.
— Отлично, жди.
Кира подошла к зеркалу, поправила волосы, улыбнулась своему отражению. Кто бы это мог быть? Вика никогда не приводила посторонних парней, а тут друг.
Звонок раздался ровно через десять минут. На пороге стояли Вика… и Мишка.
— Вот это сюрприз, — Кира расхохоталась, прижимая ладонь к груди. — Вы встречаетесь?
— Пока дружим, — улыбнулась Вика.
— Встречаемся, — одновременно сказали они, переглянулись и тоже засмеялись.
Кира повела их на кухню, достала из холодильника сметану, творог, ягоды. Мишка принёс из машины пирог? вишнёвый, с хрустящей корочкой и торт.
Накрыли на стол. Вика разливала чай, Мишка резал пирог, торт так… не тронули даже. Кира раскладывала по тарелкам творог со сметаной — густой, белый, как первый снег.
Мишка должен был отвлекать Игоря, если бы тот вернулся, но Игоря не было. Не пришёл ни через час, ни через два, и это было хорошо для их задумки.
— Как съездили? — спросил Мишка, отправляя в рот ложку творога.
— Хорошо съездили, — Кира пожала плечами. — Баня, грибы, сплетни деревенские.
Она пересказала историю про Дашу, про жениха-прилипалу, про отменённую свадьбу, про рыженькую девчонку, которая вовремя очнулась. Мишка и Вика слушали, качали головами.
— Жалко Дашку, — вздохнула Вика.
— Зато умная оказалась, — заметил Мишка. — Вовремя поняла. Помню я ее, такая смешная, с веснушками на носу. Вы втроем купаться бегали.
Помолчали.
— Кирюша, — сказала Вика, — а ты ведь у нас тоже не бедная невеста.
— Это да, — Кира усмехнулась. — Бабушка предупреждала быть осторожнее.
— Так давай проверим Игоря, — вдруг предложил Мишка спокойно, будто речь шла о погоде или о том, какой фильм посмотреть вечером.
У Киры перехватило дыхание.
— Зачем? — спросила она. — Он же меня любит, это нечестно.
— И Даша так про своего жениха думала, — напомнила Вика. — До того самого дня, пока не услышала разговор несостоявшейся свекрови с бывшим женихом. А вышло вон как.
Кира опустила глаза. Вспомнила Дашу: такую добрую, светлую, веселую.
— И как проверить? — спросила Кира тихо.
— Ты скажешь, что у отца проблемы в бизнесе, — Вика говорила чётко, по делу, словно инструктировала разведчика. — Денег давать будет мало, только на коммуналку и немного на еду. Тысяч двадцать.
— И что? — не поняла Кира.
— А то, что машину твою отец выставляет на продажу, пока просто объявление. На этот период отгонишь её к Мишке в гараж. И теперь Игорь должен взять на себя заботу о тебе и о вашем совместном быте, показать себя. Раз любит, будет помогать.
— Показать себя? — переспросила Кира.
— Ну, начнёт содержать вас обоих. Или что-нибудь придумает. В общем, увидишь.
Кира смотрела на них: на Вику, такую серьёзную, на Мишку, который кивал и не улыбался. Потом перевела взгляд на тарелку, где остывал пирог и таяла сметана.
— Это всё какая-то ерунда, — сказала она. — Игорь легко справится, он любит меня, да и зарабатывает неплохо.
— Конечно, — согласилась Вика. – Мы и не сомневаемся. Просто проверим?
Они проговорили ещё полчаса. Допили чай, доели пирог, обсудили детали. Заговорщики, да, именно так они себя и чувствовали, ушли ближе к полуночи. Забрали документы на машину, чтобы отогнать её прямо завтра утром, пока Игорь спит.
— Не бойся, Кира, — сказал Мишка на прощание. — Если он настоящий, мы извинимся. Если нет, лучше узнать сейчас, чем потом.
— Спасибо, — прошептала Кира. — Вы идите, я позвоню завтра.
Дверь закрылась. Щёлкнул замок.
Кира осталась одна.
Она постояла в коридоре, потом прошла на кухню, убрала посуду. Помыла чашки, вытерла стол, сложила оставшийся пирог в контейнер, торт стоял на столе фактически не тронутый.
Села за компьютер, открыла онлайн-банк.
Посмотрела на свои сбережения, вздохнула.
И решительно перевела все деньги на второй счёт, тот, который не был привязан к карте. Оставила ровно двадцать тысяч: на еду, на коммуналку, на жизнь, ту самую, которую предлагалось «делить поровну», но пока оплачиваемую только Кириными деньгами.
Она смотрела на экран, на цифры, которые резко уменьшились, и чувствовала, как внутри что-то переворачивается. Страх? Стыд? Предвкушение?
— Завтра, — сказала она себе. — Завтра всё расскажу. И посмотрим.
Разговор она запланировала на утро. Когда он проснётся, выпьет кофе, погладит её по голове и спросит:
— Солнце, что будем делать?
И тогда она ответит.