***
***
Игорь вернулся вечером — уставший, но довольный. Весь навстречавшийся, наговорившийся, нашушукавшийся с друзьями. Он молча слопал половину торта, прямо руками, кроша бисквит на скатерть, запил водой из кувшина из горла и, не раздеваясь, рухнул на кровать. Через минуту уже посапывал.
Кира сидела на кухне, смотрела на закрытую дверь спальни и думала. Слова застревали в горле, не рождались, не складывались в предложения. Она репетировала, шептала, потом снова замолкала. Утро казалось таким далёким, а разговор таким неминуемым, как рассвет.
Утром Игорь выполз на кухню заспанный, злой, с отпечатком подушки на щеке.
— Кофе есть? — буркнул он, не поздоровавшись.
— Сейчас сварю, — ответила Кира, нажимая кнопку кофемашины.
Пока кофе наливался, Игорь листал телефон, хмурился, потом вдруг оживился.
— Кирюша, — сказал он тем своим сладким голосом, которым обычно просил деньги, — я тут вчера с друзьями поиздержался. Брось мне тысяч тридцать на карту, или лучше тридцать пять.
Кира поставила чашку перед ним. Сегодня он даже «солнышко» не добавил. Только «брось», как приказ, словно она обязана.
— Не могу, — сказала она ровно, спокойно, глядя прямо в глаза.
Игорь не понял, поморгал.
— В смысле — не могу? Ну, попозже брось. А то даже пообедать не на что. — Он уже потянулся к телефону, проверяя баланс. — Ещё машину заправить надо, я её сегодня возьму. На бензин отдельно кинь монетку.
— Игорь, — Кира глубоко вздохнула, чувствуя, как внутри всё сжимается. — Тут такая история, у отца проблемы с бизнесом. Чтобы удержаться, решили продать ряд вещей и посильнее затянуть пояса. Мне пока на месяц дают всего двадцать тысяч.
— Чего? — Игорь перестал жевать.
— И продали мою машину, — продолжила Кира, не давая ему опомниться. — Её уже забрали, сегодня утром.
Игорь отставил чашку. Лицо его вытянулось, как у ребёнка, у которого отобрали игрушку.
— А чего твою сразу? У братьев и родителей свои есть. Чего ты жертвовать должна?
— Отцу и маме ездить надо. Они работают, а я живу рядом с институтом, мне и пешком можно добежать.
Тишина, густая, как тот кисель, который варила бабушка. Игорь смотрел то на Киру, то на свою чашку, то в пустоту за окном.
— И что, — выдавил он наконец, — ты мне сегодня денег не дашь?
— Не дам. Вот баланс, двадцать тысяч на месяц. На еду, на коммуналку, на жизнь.
— Ладно, — голос Игоря стал металлическим. — Хоть тысячу дай, там выкручусь.
— Тысячу дам, — Кира взяла телефон, перевела. — Но больше нет, извини.
Игорь молча допил кофе, не глядя на неё, поставил чашку в раковину и вышел.
Лязгнул замок, хлопнула дверь.
Кира осталась одна. Посмотрела на чашку, на крошки от торта на скатерти — вчера он не убрал за собой, и она тоже не убрала, ждала, и вдруг почувствовала облегчение, странное, колючее, но настоящее.
- Все равно, сейчас все решит, вернется, и будет все по прежнему.
Игорь шёл на работу и думал.
Думал он зло, тяжело, перебирая в уме варианты. Утром без денег, без машины, с Киркой, у которой всего двадцать тысяч на месяц. Это же на неделю не хватит ему, а их двое и Кирка не даст.
— Вот же Кирка, — бормотал он себе под нос, пиная пустую банку на тротуаре. — Хоть хата есть, но на её родителей записана. А если денег не будет, то зачем она мне нужна?
Внутри зрела уверенность, что надо что-то менять, искать новые варианты, с другими перспективами.
У входа на работе его окликнули.
— Игорек, привет!
Голос был грудной, с лёгкой хрипотцой.
Он обернулся.
Марго стояла, облокотившись на перила, и улыбалась. Симпатичная девица, подрабатывающая у них «для практики». Училась с Киркой в одном ВУЗе, но на другом факультете: то ли менеджеров, то ли социологии, Игорь никогда не вникал.
Но вникать, впрочем, было не обязательно. Достоинства Марго были скорее открыты, чем закрыты: юбка длиной в ладошку, декольте до начала юбки, каблуки, на которых она возвышалась над большинством парней, и губы, накрашенные и надутые весьма прилично.
— Потусим сегодня? — спросила она, поигрывая брелоком с ключами. — Будешь в клубе?
Игорь поскрёб в затылке, изобразил печаль.
— Я сегодня на мели, — вздохнул он. — Карта пустая, бабосиков ноль, даже на проезд не знаю, хватит ли.
Марго засмеялась серебристо, чуть насмешливо.
— Так приходи ко мне, накормлю, — она наклонила голову, и её русые волосы упали на плечо. — Чего ты будешь голодный ходить?
Игорь оживился.
— А ты где живёшь?
— Две остановки на метро. Родители снимают мне студию с видом на парк.
— А чего хату не купят? — спросил Игорь с деланным равнодушием, но глаза уже загорелись.
— Мне зачем? — Марго пожала плечами. — У меня дом в области свой. Родители построили, когда я в школе училась: три этажа, участок, баня. Так что квартира — это так, временно.
Игорь посмотрел на неё по-новому, более заинтересованно, прицельно. Быстро пересчитал: квартиру снимают, дом есть, машина своя, наверняка, если судить по брелку. И одета не дёшево.
— Оставляй адрес, — сказал он, стараясь, чтобы голос звучал спокойно.
— А давай я тебя после работы захвачу? — Марго хитро прищурилась. — Я на машине, покатаемся.
Личный рейтинг Марго в глазах Игорька взлетел до небес. Он улыбнулся той самой своей голливудской улыбкой, которую когда-то дарил Кире.
— Ну, забери. Покатаемся, — ответил он.
И они разошлись: она к своей машине, он на работу. Думал он о том, что Кирка с её внезапными проблемами — это прошлый сезон. А дом в области — это перспектива. И студия с видом на парк тоже неплохо.
Марго села за руль, поправила зеркальце, подкрасила губы и подумала:
- Какой предсказуемый, но запал, видно. А то все как мимо пустого места ходил.
Игорь же, шагая по коридору, уже подсчитывал: если Кирка обеднела, зачем она ему? Квартира — не её, машины нет, деньги кончились. А тут Марго — своя студия, дом в области, на машине.
— Нормально, — пробормотал он, даже не заметив, что говорит вслух. — Всё нормально.
И ускорил шаг, будто боялся опоздать на встречу со своим будущим.
А Кира в это время сидела на кухне, сжимала в руках холодную чашку кофе и смотрела на телефон. Игорь не звонил, не писал.
— Правильно, — сказала она себе. — Всё правильно. Но, может, я накручиваю себя?
продолжение завтра