***
***
Кира смотрела в кружку. Жидкость остыла, мёд опустился на дно тяжёлым слоем. Она вдруг подумала: а как же она сама? Игорь дарит цветы, водит в рестораны, говорит красивые слова. Но деньги? Почему она платит каждый раз то за ужин, то за такси, то чаевые из её кармана? Почему он никогда не предложил помочь с сумками? Почему не спросил, удобно ли ей то, что он живет в её квартире, не предложил скинуться на коммуналку?
Или, страшно подумать, он тоже рассматривает её как выгодную партию? Хорошая семья, деньги, квартира, перспективы?
Она поёжилась. Нет. Не может быть. Он её любит.
— Кир, ты чего? — спросила Иришка.
— Так, задумалась. — Кира встряхнулась, выдавила улыбку. — Спасибо, что рассказала. Передайте Даше привет, если увидите.
— Передам, — кивнула Иришка, подливая чаю. — И себе, Кирка, на ус намотай. Доброта добротой, но глаза не закрывай.
Маша всё это время молчала, только слушала. И Кирина побледневшая улыбка не укрылась от её внимания. Она отхлебнула из кружки, поставила на стол и сказала негромко, как бы между прочим:
— Любовь — это не только цветы и красивые слова. Любовь — это когда мужчина отвечает. За тебя. За дом. За общее дело. Когда не боится взять на себя ответственность. И когда он рядом — плечо к плечу, а не спина к спине.
Кира поулыбалась, поддержала разговор, посмеялась вместе со всеми. Но, уже укладываясь спать в своей старой детской комнате, где пахло деревом и сушёными травами, вдруг вспомнила про Дашу.
— Бедная Даша, — подумала она, глядя в потолок. — Как же она переживала… А я вот…
И перед глазами встала картина. Яркая, как фотография, которую не спрятать в альбом. Кафе. Уютный столик у окна. Игорь напротив — улыбается, такой красивый, с лёгкой небритостью, с масляными глазами, которые обещают вечность. Официант приносит счёт. Игорь хлопает себя по карманам, хмурится, потом разводит руками:
— Солнце, я, кажется, забыл карточку. Можешь оплатить?
Или:
— Денег сегодня не взял, совсем из головы вылетело. Давай ты, а я потом отдам.
«Потом» не наступало никогда. Кира платила. Сначала за ужин в кафе, потом за продукты в магазине, потом за бензин, потом за его мелкие «ну очень нужные» покупки. А когда он, улыбаясь своей обезоруживающей улыбкой, попросил скинуть ему на карту немного, ну, до зарплаты, она скинула.
И всё это было так естественно, так мило, они же вместе, какая разница, кто платит? Она не бедствует, у неё есть деньги, а у него бывают сложности.
Но сейчас, в чужой (своей, но уже какой-то чужой) комнате, с мыслями о Даше, о том парне, о разговоре под пироги, Кира вдруг включила счётчик.
Квартира. Её квартира. Родители купили ей, когда она поступила. Игорь заселился быстро, удобно, без вопросов. За коммуналку платила она, он и не предлагал, а Кире было неудобно заводить об этом разговор.
Машина, её машина, подарок от родителей на совершеннолетие. Игорь ездит на ней чаще, чем она сама. Но бензин? А бензин покупает тоже она, заправит полный бак, а он ездит. Оставляет ей машину, когда в баке немного бензина, Кира куда-то по делам скатается, заправит опять целиком, а Игорь уже после этого машинку берет. Случайность? Если один раз, а тут постоянно.
Поездка к бабушке: машина Киры, бензин Киры, идея Киры, гостинцы Кира покупала. Игорь просто сел и поехал.
Она перевернулась на другой бок, уткнулась носом в подушку.
- Нет, — сказала она себе. — Это не то, У Даши другое. Игорь меня любит, он просто… неорганизованный, рассеянный.
Но червячок сомнения, маленький, противный, уже зашевелился. То там, то здесь — прошелестит по сердцу холодным хвостом.
Она вспомнила, как в кафе, когда они только начинали встречаться, он каждый раз тянулся за счётом, пытался заплатить. А потом вдруг перестал. Как будто привык. Или решил, что так и надо.
— Нет, не надо думать. Всё хорошо.
Но червячок не унимался. Он тихо, настойчиво шептал: «А если и он с тобой из-за денег? А если?»
— Прекрати! — мысленно закричала Кира и зажмурилась.
Она почти заснула, когда услышала, как скрипнула дверь. Кто-то вошёл в комнату — бесшумно, по-своему.
— Бабушка, — позвала Кира, не открывая глаз.
— Спи, маленькая, — ответила Маша, поправляя одеяло.
Рука её была тёплой, сухой, успокаивающей. Кира вздохнула, прижалась щекой к подушке и провалилась в сон.
Мария Ивановна постояла ещё немного, глядя на внучку.
— Умница, — прошептала она тихо, одними губами. — Начинаешь думать, а то всё глаза закрывала.
Она вышла на улицу, достала телефон, набрала номер. Трубку взяли почти сразу.
— Миша, — сказала Маша. — Часть твоего плана выполнена, зерно сомнения посеяно.
— Хорошо, бабуля, дальше моя забота.
— Только аккуратно, Кира - девочка нежная.
— Аккуратно, — пообещал Мишка.
Маша усмехнулась и нажала отбой.
Утром Кира проснулась от запаха сырников, который плыл по дому, золотистый, масляный, домашний до невозможности.
— Бабуля, ты чего так рано? — спросила она, спускаясь босиком по деревянной лестнице.
— Успею выспаться, хотела порадовать тебя, — улыбнулась Маша, переворачивая сырники на сковороде. — Садись давай, и приглашай своего… Игоря.
Кира позвала. Игорь вышел заспанный, недовольный, с всклокоченными волосами. Увидел сырники, смягчился.
— Вкусно пахнет, — буркнул он.
Завтракали втроём. Сырники из домашнего творога: рыхлые, нежные. Деревенская сметана — густая, с золотистой корочкой. Свежие ягоды — малина, смородина, что-то ещё, холодные, сладкие. И чай из самовара, тёмный, крепкий, с мятой и липой.
Игорь уплёл три порции, потом пил чай, откинувшись на спинку стула, затем встал:
- Пойду, полежу еще часик.
Мария Ивановна посмотрела вслед, даже спасибо не сказал.
— Спасибо, бабуля, — сказала Кира, собирая тарелки. — Мы сегодня уезжаем, но скоро приедем.
— Обязательно приезжай, Кирочка. — Маша смотрела на внучку поверх очков. — Я буду ждать тебя.
Кира помедлила, потом спросила:
— Бабуля, а как тебе Игорь?
Тишина повисла на мгновение. Маша вздохнула, вытерла руки о полотенце и села напротив внучки.
— Лишь бы тебе было хорошо, доченька.
— Вижу, не понравился, — тихо сказала Кира.
Маша посмотрела на неё тем долгим, пронзительным взглядом, от которого не скроешь ничего.
— Если честно — не по судьбе он тебе. С другим мужчиной тебя счастье ждёт. А так живи, как живётся и будь внимательна. Ты девочка добрая, это хорошо, но не бедная, и это тоже хорошо. Не попадись, как Даша.