***
***
Игорь нехотя побрёл к банкомату, как приговорённый к каторге. Ноги сами замедляли шаг, будто надеялись, что за углом вдруг откроется отделение банка с бесплатными деньгами. Не открылось.
Он снял пять тысяч по пятьсот рублей.
Пять тысяч! Сердце его сжалось, с деньгами он расставаться не любил, если траты шли не на него, любимого. Он пересчитал купюры дважды, потом ещё раз, надеясь, что банкомат ошибся и выдал лишнее. Банкомат не ошибся.
— Думаю, 100 рублей хватит, — пробормотал он, сунув пачку в карман и направляясь к мужику, который сидел на лавочке у забора и грыз семечки.
Мужик был суров: в телогрейке, в кирзовых сапогах, с лицом, которое видело и перестройку, и дефолт, и тех, кто пытался нанять его за сто рублей. Он неторопливо сплюнул шелуху, поднял голову.
— Слышь, — начал Игорь, стараясь придать голосу светскость и лёгкость. — Тут такое дело. Мне кто-то может помочь дров для бани нарубить? Ну, там, на час работы.
— Могу, — спокойно сказал мужик. — Не бесплатно, конечно. Вы вроде к Марии Ивановне приехали? Земляки, одним словом, наколю.
— О, отлично! — Игорь расплылся в улыбке, уже чувствуя, как проблема решается. — А сколько? Ну… ста рублей хватит?
Мужик посмотрел на него долгим, тяжёлым взглядом. Таким взглядом смотрят на человека, который только что предложил купить «Мерседес» за ведро картошки.
— Сто рублей? — переспросил он. — Шутишь, что ли?
— Ну… — Игорь замялся.
— Тыщу давай, — рубанул мужик. — Тогда сочтемся. И то, это я ещё дешево беру, по знакомству. Остальные меньше чем за полторы и не возьмутся. Спроси хоть у кого.
Игорь побледнел. Тысяча рублей! За дрова, которые валяются под ногами, которые можно просто взять и нарубить самому.
— А если… — начал он, но мужик уже поднялся, отряхнул колени и посмотрел на него с лёгкой усмешкой:
— Ты, мил-человек, либо плати, либо топор в руки и руби сам. Не царское это дело? Так я тебе так скажу: бревно тупым концом в лоб — оно одинаково больно и царям, и простым смертным. Решай давай.
Игорь решился. Скрипя зубами, он достал тысячу, две купюры по пятьсот рублей, новенькие, хрустящие и протянул мужику.
— Вот, тысяча.
Мужик взял, даже не посмотрел на них, спрятал во внутренний карман телогрейки, зашел во двор, взял топор и уверенно пошел в сторону двора Марии Ивановны, а там началась работа. Через минуту к нему присоединились два молодца помоложе, видимо, сыновья или просто хорошие люди, позванные на подмогу.
Чурки раскалывались с весёлым треском, щепки разлетались в стороны, мужики работали слаженно, весело, с прибаутками. Через полчаса аккуратная поленница украшала двор: настоящая, крепкая, пахнущая свежей древесиной.
— Готово, — сказал мужик, вытирая лоб. — За деньги мы готовы еще чего делать, зови, если что.
Игорь стоял в сторонке, наблюдал, как уплывают его деньги в чужой карман, и чувствовал, как в груди зарождается что-то новое, доселе неведомое. Кажется, это называлось «экономическая несправедливость».
Мужик в телогрейке, позднее, сидя на лавочке у забора, спокойно догрызал семечки и думал о том, что жизнь - хорошая штука, вовремя его Мария Ивановна о ходоке предупредила. Он бы и так дрова наколол, но велено было за деньги, не менее тысячи.
А еще он думал, что гость этот Марии Ивановне не нравится, так что, видимо, придётся ему несладко, если он думает, что здесь можно купить всё за деньги и ничего не дать взамен.
Мужик сплюнул шелуху, покосился на окно, где мелькнула тень Игоря, вздыхающего над тарелкой с пирогом, и усмехнулся.
— Добро пожаловать в деревню, — сказал он сам себе. — Здесь тебя быстро научат, что почём. И дрова — не главная статья расходов.
Из леса вернулись Мария Ивановна и Кира: свежие, румяные, с букетами полевых цветов и корзинкой, полной белых грибов.
— Ой, хорошо-то как, — пропела Кира, скидывая кроссовки. — А воздух какой!
Мария Ивановна улыбнулась:
- Пойду топить баню. Гость у нас, надо принять как положено. А вы пока чаю попейте.
Когда бабушка ушла, Игорь накинулся на Киру с возмущением:
— Ты представляешь, этот… этот местный предприниматель! — он потрясал руками, изображая неизбывную скорбь. — Целую тысячу содрал за рубку дров! Тысячу! За полчаса работы!
Кира непонимающе моргнула.
— А ты хотел бесплатно? — удивилась она. — Дрова сами себя не колют, или колол бы сам.
Она сняла ветровку, повесила на вешалку и вдруг вспомнила. Совсем недавно они были в кафе. Игорь, шикарный, с ее картой, где лежали деньги ее папы. Он расплатился ее картой, да еще оставил 5 тысяч официанту, Кирины пять тысяч, кстати, не свои. А тут свою тысячу пожалел.
Вот и думай теперь.
— Игорек, — сказала Кира задумчиво. — А помнишь, ты в прошлом месяце официанту пять тысяч оставил? И это были мои деньги?
Игорь замер.
— Ну, то другое. То ресторан, высокий уровень обслуживания. Чай, кофе, атмосфера.
— А тут, — Кира кивнула на поленницу, — лес, природа, атмосфера. И дрова нужны, чтобы баню топить, чтобы тебе было где париться, добытчик ты наш.
Игорь покраснел. Потом побагровел. Открыл рот, закрыл, снова открыл.
— Я… я… — замялся он.
— Ничего, — сказала Кира и улыбнулась, но улыбка её была уже не той, безоглядной, как раньше. — Хорошо, что ты догадался нанять кого-то. Иначе пришлось бы тебе самому.
Игорь сидел на крыльце, ссутулившись, переваривая финансовые потери и неожиданно тяжёлую атмосферу деревенской жизни. Перспектива помыться его, в общем-то, радовала. После утренних приключений он чувствовал себя не самым свежим человеком на земле. Да и настоящая русская баня – это круто.
Тут из-за угла показался знакомый силуэт, тот самый мужик, Костик, как выяснилось. В футболке, джинсах и кроксах, с пакетом, в котором были полотенце, мочалка, еще что-то нужное ему, с лицом, выражающим добродушное коварство.
— Так и не познакомились, — сказал он, протягивая широченную ладонь. — Костик я, сосед, живу через два дома. Мария Ивановна попросила Вас попарить. Пойдёмте на первый пар, по-настоящему. Не как там у вас в городе — чуть тёплый пар и никакого жара. Хамамы-фигамы всякие. Вот русская парная — это замечательно.
Игорь пожал руку, неуверенно улыбнулся. Хамамы он, впрочем, любил. Там тихо, спокойно, пахнет маслами, и никто не пытается по тебе постучать веником. Но спорить с соседом, который выглядел так, будто запросто может тебя унести под мышкой, он не решился.
— Ну… давайте, — сказал он бодро, стараясь не показывать сомнений. — Я люблю попариться.
— Вот и славно, — Костик хлопнул его по плечу с такой силой, что у Игоря колени чуть не подогнулись. — Идём, я тебя быстро в человека превращу.
Баня топилась знатно. Из-под двери валил густой пар, и даже на подходе чувствовалось, что внутри сейчас кузница, раскалённая до предела. Игорь переступил порог, и его сразу окатило волной жара: сухого, густого, почти осязаемого.
— Раздевайтесь, — скомандовал Костик, сам уже раздевшийся. — И на полок, на самый верх. Там настоящее тепло.
Игорь, как мог, сохраняя остатки достоинства, разделся, забрался на полок. Древесина была горячей, но терпимо. В какой-то момент ему даже показалось, что это приятно. Он закрыл глаза, представил себя в спа-салоне, где мягкая музыка, ароматические палочки и заботливые руки массажиста.
— А теперь держись! — раздался голос Костика, и в каменку плеснули ковшом.
Пар взвился белым облаком, густым, тяжёлым, обжигающим. Игорь открыл рот, чтобы вдохнуть, и чуть не задохнулся. Воздух исчез. Вместо него лёгкие наполнились чем-то плотным, горячим, живым.
— Кх-кх-кх! — закашлял он, пытаясь приподняться.
— Лежи, лежи, — скомандовал Костик. — Это только начало.
Он поддал ещё раз. И ещё. И когда Игорю показалось, что температура достигла точки, за которой наступает небытие, Костик взялся за веник.
— Ну что, касатик, сейчас мы тебя взбодрим!
И прошелся по Игорю березовыми ветками. Не нежно, как в дорогих массажных салонах легкими похлопываниями. А со всей деревенской душой — со свистом, с азартом, так, что сознание начинало путешествовать по параллельным мирам.
— Ой! — вскрикнул Игорь. — Ой!
— Я знаю, что не больно, это полезно, — успокоил Костик. — Я нежно, учитываю, что ты городской, неженка. Кровь разгоню, шлаки выйдут, дух укрепится. Вы в городе совсем изнежились, не знаете, что такое настоящее парение, как сделать лучше телу, да и душа будет спокойнее.