Продолжение. С самого начала 1-ю главу смотрите ТУТ.
ГЛАВА 41. ДОБРОЕ ХОББИ КОМАНДИРА. ЧЕМ ЗАКОНЧИЛАСЬ МОЯ БОРЬБА СО СНОМ.
ТОЛЬКО Бухов отпустил Босса, которого он с особым цинизмом "допрашивал" в центральном, как из 2-го отсека выглянул командир с большим ножом в руке. Кухонный нож внушительных размеров - этот прозаический, даже какой-то домашний инструмент в руках морского волка вызвал у меня легкое недоумение. Я пошутил, что наверное, командир вознамерился собственноручно снять шкуру с мичмана Бухова за его непотребные допросы в ЦП....
- Если уж кому-то здесь и светит столь почетная экзекуция - у нас есть один железный кандидат на эту почётую операцию, - загадочно начал Бухов, и я сразу понял, кого он имеет в виду. - Беда только, я забыл его фамилию... Ты не встречал тут, бегает у нас по лодке один мужик, дёрганый такой. Усы топорщатся, орёт на всех, вечно всеми недоволен...
- Знаю такого, недавно тут пробегал, едва меня с ног не сбил, - подхватил я буховскую игру, чувствуя подступающее веселье. - Ещё у того чувака глаза бегающие, мышиные и волосы постоянно спутаны. Да, точно ты говоришь - он липнет ко всем, лезет с расспросами. Явно это какой-то местный хулиган. Наверное, его ещё на гражданке за буйный нрав изо всех приличных мест выгоняли.
При слове "хулиган" Бухов разразился таким гомерическим, почти истеричным хохотом, что зазвенели переборки. Ну как же, я навесил ярлык на обсуждаемого чувака из другой, гражданской жизни - и совместил несовместимое: строгие гражданские понятия и военную безнаказанность. Наконец, утерев выступившие слезы, мичман, вспомнил про командирский нож:
- Нож у командира..., - он перевёл дух, - это потому, что в жилах его течет не только морская соль, но и страсть к кулинарии. Напряжение боевой службы пошло на убыль - мы взяли курс домой, и командир, наконец-то, предался своему тайному хобби. Сейчас в кают-компании, надо полагать, жарит пирожки к вечернему чаю. Для товарищей офицеров.
Насладившись произведённым впечатлением от поданной мне "сенсации", Бухов продолжил:
- В кают-компании у командира есть личная электроплитка. Он бережёт её пуще глаза! И горе тому, кто посмеет коснуться её без разрешения! И ещё командир терпеть не может, когда матросы, проходя мимо, из любопытства приоткрывают дверь в кают- компанию и суют туда свои носы. Им обязательно надо вызнать, что там делается, а товарища командира такое поведение сильно бесит. Но он нашёл оригинальный и безотказный метод воспитания. Хочешь, покажу?
Не дожидаясь ответа, Бухов кликнул из второго отсека вахтенного электрика Чистякова:
- А ну-ка, глянь, чем это командир в кают-компании занят!
Чистяков приоткрыл дверь и мгновенно получил ложкой по лбу. Удар был поставлен мастерски, а ложка, большая и тяжёлая, специально, видимо, подобранная по весу, чтобы раз и навсегда отбивать охоту к праздному созерцанию. И она всегда у командира под рукой, а его реакция молниеносная: оказывается, наш командир - спортсмен-волейболист, как рассказал мне Бухов.
- Командир пирожки жарит, - потирая лоб, доложил Чистяков.
- Молодец, товарищ Чистяков! - не скрывая злорадства, похвалил моряка мичман.
Кают-компания на нашей лодке располагалась в корме второго отсека по левому борту, и из центрального поста через открытый люк просматривалась как на ладони. Вот и сейчас один из моряков первого отсека, проходя мимо, по старой привычке привычно приоткрыл дверь - и тут же схлопотал свою порцию воспитания, заработал по лбу. Командирский смех, донесшийся из кают-компании, не оставлял сомнений: цель достигнута, промаха не было.
Неистребимая привычка наших моряков - из чистого, праздного любопытства совать голову в кают-компанию, когда их об этом не просят. Это бестактно, но нравоучения здесь бессильны, а лучший результат даёт только ловкая работа командирской ложки. Получив разок в лобешник - в следующий раз сто раз подумаешь, прежде чем сунуть туда свой любопытный нос.
ПОЛНОЧЬ. На мостик поднялся лейтенант Быстров, и он начинает нести свою вахту-"собаку" - это вахта, которая высасывает из человека все силы. А я не просто выстаиваю свои механические часы - я иду на рекорд, и моё бессменное бдение, исключая короткие перекусы, перевалило за 28 часов. Это тяжело без сна и отдыха, только гудящая пустота в голове. И жгучий, почти болезненный интерес: сколько же мне удастся протянуть ещё? Наш лучший стимулятор в виде кофе мне в помощь - я должен быть в постоянном напряжении и в готовности в любую минуту к немедленному срочному погружению.
"Орионы" - эти невидимые ночные тени - всё так же продолжают обшаривать морские мили где-то за предполагаемой линией горизонта, невидимой во тьме ночи. Ищут они нас или кого-то другого - то нам неведомо. Их радиоболтовню в эфире внимательно и терпеливо слушает наш умный разведчик, выуживая крупицы смысла из белого шума. А вдруг так случится, что какой-то "Орион" вдруг изменит курс и помчится прямо на нас, чтобы захватить врасплох в надводном положении, таких, на первый взгляд, как бы беспомощных?
В таком случае наша задача: успеть от него убежать, нырнуть под воду и раствориться в безразмерной чёрной глубине Тихого океана. Не дать себя обнаружить, невзирая на его суперсовременную начинку, на "Буллпапы" с "Уоллаями", хищно висящие на пилонах его крыльев. В этой дьявольской партии главные действия - за мной. Вахтенный офицер - он только принимает решение и отвечает за всё. А конкретно лодку под воду уводить мне - и оттого, как я это сделаю - спокойно и правильно, или невнимательно-растерянно, - зависит успех нашей боевой службы. Но пару-тройку раз у меня это получилось, и вроде бы неплохо.
Вот поэтому сейчас главное для меня в личном плане - продержаться и не заснуть. Вообще-то 2х-сменка по 12 часов для механиков - очень глупая идея, я ощущаю эту дуристику на собственной шкуре... Есть же, наверное, живой высокопоставленный балбес где-то в верхах, от которого идут все наши беды... И который обесценил работу механических сил, придумав в качестве авансового наказания за наш доблестно-каторжный труд это дурацкое повседневное расписание для вахтенных механиков. Эх, нам бы сюда 3х-сменку, как у "белых людей" - наших вахтенных офицеров...
Поднимусь-ка я на мостик, к Быстрову, пообщаюсь - всё же какое-то разнообразие. Вахтенный офицер рад моему появлению наверху, и я его прекрасно понимаю. Интересно, нравится ли ему нести свою ночную "собаку", таращить глаза в чернильную темень, ничего не видя даже под своим носом? Он тут принимает доклады с отсеков и от служб технического наблюдения. И ещё он в темноте как-то пытается контролировать моряков на предмет выхода наверх строго "по номерам" - как там, никто лишний не проскочил? А то, неровен час, такого деятеля и за бортом можно забыть, упаси, конечно, Бог.
Короче, у вахтенного офицера на мостике и рутина, и острота момента, замешанные на постоянном напряжении. А тут вахтенный механик вылез - пусть маленькое, но разнообразие в несении вахты. Я понимаю, у Быстрова вахта не мёд - не зря её "собакой" на флоте зовут. Но и я наверх поднялся не просто так язык чесать. Сейчас моя проблема - не заснуть и продержаться до утра, здесь все способы хороши. Постояли, поговорили. Но нет, не то. Темнота меня убаюкивает, и я ловлю себя на мысли, что сплю стоя. Быстров меня понимает и сочувствует. Ладно - спущусь в ЦП, просто посижу немного, чувствую, что сильно устал.
В центральном очень удобный раскладной парусиновый стульчик, но есть один нюанс - на нём мгновенно и сильно хочется спать. Мои глаза открыты, я это чувствую, но перед собой ничего не вижу. Пустота. Я на вахте, идёт зарядка аккумуляторов, и мне спать нельзя! Надо идти в 6-й отсек и попить крепкого кофе. На пару часов его должно хватить. Но никак не могу заставить себя подняться и идти в корму. Ноги налились свинцом. По докладам из 6-го отсека - там всё в норме, идёт вторая ступень зарядки. Ладно, пойду всё же. Я уже представляю, как меня взбодрит лошадиная доза кофе...
Захожу в 4-й отсек, но откуда такая лёгкость и невесомость? В переборочный люк я вплываю, как рыба, не касаясь прохладного железа. И там вахту заодно проверить надо, но вахтенного в отсеке нет, а люк в аккумуляторную яму №3 открыт. Наверное, он делает замеры в яме, но почему люк не закрыл за собой? Я сейчас нагнусь и загляну в аккумуляторную яму. Вдруг он там заснул? В яме ни звука. Я становлюсь на колени, хватаюсь руками за края открытого люка. Не видно вахтенного. Надо лезть в яму, и я ловко спустился туда...
- Бух! - это переворачивается мой парусиновый стульчик, и я падаю на палубу... Ну и дела! Оказывается, я не в аккумуляторной яме. Я по-прежнему так и продолжаю сидеть в центральном посту, не в силах оторваться от места. Моих "приключений" в 4-м отсеке и в яме №3 не было! Они мне как бы приснились. Но всё было до осязаемости, до боли так натурально. Я не могу прийти в себя и определиться, где же настоящая реальность? Здесь, в тишине центрального, или в яме №3, где я только что побывал?
Но Рыбин, вахтенный БП-35, помогает мне разобраться, где и в каком измерении я сейчас нахожусь. Он уверяет, что я никуда не ходил и всё время сидел на стульчике в ЦП. С его помощью я отсеиваю всё ненужное, изгоняю остатки глюков из своих мозгов. На какое-то время я снова в форме.
- Вам бы поспать, - говорит Рыбин. - Я знаю, вы уже давно не спите. И никуда вы не ходили. Вот здесь сидели, вот тут упали.
- 29-й час бессменной вахты, - отвечаю я, взглянув на часы.
- Штурман картошку жарит, - говорит Рыбин. - Там у него и кофе есть.
Ну, молодец этот РЫБИН (выделил не случайно. Почитайте о его подвиге на другой подводной лодке, Б-101). Это он мне прямо в тему подсказывает, чего мне сейчас больше всего нужно. Ты попал в самое яблоко. Захожу к штурману - а там идёт процесс жарения. Ещё чуть-чуть - и будет всё готово. Командир БЧ-1 Томин помешивает в сковородке, а штурманский электрик Бурковский нарезает лук. Они пользуются нештатной электроплиткой, и я узнаю её: да, та самая, командирская, знаменитая, и Бухов про неё мне вчера говорил. Понятное дело, из кают-компании стащили, пока командир спит. Томин заметил мой взгляд:
- Командирская... Надо быстро дожарить и на место отнести, иначе нам тут достанется.
- А что может быть? - спросил я.
- О-о-о! Шуму будет на всю лодку. Командир не любит, когда у него плитку по ночам воруют.
- Так жарили бы, как всегда, на камбузе.
- Нельзя сейчас там жарить, - пояснил штурманский электрик. - Твой механик начал гонять. Сквозь сон чует запах и просыпается.
И ВОТ УЖЕ наверху первые робкие признаки утренних мутных сумерек. Зарядка закончена, работает вентиляция. Скоро будем погружаться. Мы со штурманом уже сидим в кают-компании. А вот и наш командир Юрий Петрович подошёл и сел слева от меня. Сидим, пьём чай втроём. Там где-то вдали бегает доктор, наверное, в районе камбуза командует, тараканов гоняет. Всё тихо и буднично - казалось, ничто не нарушит этих утренних благословенных, зыбких часов перед погружением...
Но не тут-то было. Неожиданный сюрприз прилетел к нам оттуда, откуда я меньше всего его ждал. От меня самого. Сижу, пью чай, как всегда. И не заметил, как вырубился. Прямо за столом. Вот как-то так неожиданно заснул, что и сам того не заметил. Опять этот сон, похожий на явь.... Теперь я будто бы погружаю лодку - мы уходим в глубину от "Ориона". А в реальности, не видя граней, валюсь налево. Прямо на товарища командира. Расплескал его чай и слегка напугал.
- Что это с тобой?! - командир не сердится, он скорее изумлён.
Я просыпаюсь. Ничего не понимаю. Где я? Зачем? Как наше погружение? Юрий Петрович, однако, быстро соображает, что к чему, и в голосе его звучит почти отеческая насмешка:
- А я уж было хотел доктора кликать с камбуза. Чтобы бросал своих тараканов и тебе припарки поставил.
Я смотрю на него стеклянными глазами и не пойму, как я оказался в кают-компании. Задаю глупейший вопрос:
- Зачем меня сюда привели? Мы же уходим от "Ориона" по-срочному! Кто сейчас остался в центральном?
Товарищ командир смеётся - он сразу понял, в чём дело. Сказал, что как придёт механик - чтобы я прямо сейчас же шёл спать.
- На погружение в центральный не приходи - спи. Будут будить - скажешь: "добро" от командира. Ты уже только что "погрузился", прямо здесь, в кают-компании, - и Юрий Петрович весело рассмеялся.
Добрый человек наш командир, рассудительный... Но, к сожалению, у нас тут на борту не все такие понимающие. Через одну главу вы в этом убедитесь...
Когда я дополз до 6-го отсека, у меня не осталось сил и терпения даже раздеться. Да и не было надобности. Кажется, я провалился в небытие за мгновение до того, как коснулся койки. Так закончилась моя самая длинная вахта, которая продолжалась 36 часов с короткими перерывами на приёмы пищи. Я выдержал.
Но океан после этой вахты ещё долго будет приходить ко мне в кошмарных снах и тянуть на дно...
Следующая глава ЗДЕСЬ.
Начало смотрите ТУТ.
Подписаться можно ЗДЕСЬ.