Осень вступила в городской парк безветренными днями и тихими сумерками, наполненными детским смехом и негромкими разговорами взрослых. В один из таких вечеров на скамейке возле каменного фонтана сидел странный человек лет тридцати. Его щёки покрывала трёхдневная щетина, чуть удлинённые волосы торчали в разные стороны, будто его только что подняли с постели и наспех поправили причёску. Одежда выглядела так, словно гардероб собирали из случайных обносков, а у ног, обутых в поношенные кеды, стоял тощий рюкзак. Но при всём этом бродяжническом облике в руках мужчина держал смартфон с большим сенсорным экраном и то и дело поглядывал на него. Прохожие оборачивались, однако никто не изъявлял желания присесть рядом, хотя все соседние лавочки были заняты. Его явно забавляло, что никто не хочет приближаться, поэтому он то сидел, то растягивался на скамейке, свесив ноги через край.
Когда солнце закатилось и заметно посвежело, народ стал расходиться. Парк почти опустел, лишь изредка мелькали пары влюблённых, а странный мужчина всё лежал, вытянувшись во весь рост. Проходившая мимо женщина склонилась и тронула его за плечо:
– Молодой человек, вы меня слышите?
Ответа не последовало. Тогда женщина посветила в лицо телефоном и двумя пальцами осторожно приподняла ему веки. Увидев, что зрачки начали медленно сужаться, она немедленно позвонила в скорую.
– Кто на этот раз? – спросил заведующий реанимационным отделением Георгий Михайлович, запирая кабинет и бросая взгляд через плечо на каталку с пациентом, доставленным из санпропускника.
– Молодой мужчина, на вид тридцать лет, телесных повреждений не наблюдается, дыхание редкое, пульс нитевидный. Фельдшер скорой ввёл ему противошоковый препарат, – чётко доложила молодой интерн Елена Топоркова, глядя в сопроводительный лист.
Заведующий поморщился:
– Бродяга, что ли?
– Ну почему… Просто одет необычно. И запаха от него нет ни… как бы это сказать… ни предосудительного, ни нечистот. Не пахнет от него.
– Не пахнет? – передразнил Георгий Михайлович и тут же, нарушая все нормы отделения, рявкнул: – Да от него же за версту разит бродяжьим духом! Ты что, совсем обоняние потеряла?
Девушка покачала головой.
– Э-э, да что с тобой говорить. Вчера ещё зачёты сдавала, а сегодня умничает тут. В общем, этому, – он небрежно мотнул подбородком в сторону парня, – койку не выделять, препараты не расходовать, на довольствие не ставить. Ясно?
– Георгий Михайлович, но как же так? Человек нуждается в помощи, его доставили по скорой, – попыталась возразить Лена.
– Вот и лечи его за свой счёт! А в моём отделении бесплатные койки закончились.
Заведующий вновь повысил голос и удалился, яростно размахивая кожаным портфелем.
– И что же делать, Елена Васильевна? Койка и правда свободных нет. В боксе горняки после происшествия в шахте, в интенсивной палате женщина с астматическим статусом. Не положим же мы их рядом… – боязливо спросила дежурная медсестра Анна Фёдоровна.
Лена нахмурилась. Внутри у неё всё перевернулось от осознания, что врач способен на такое равнодушие. Идеалы, понятия о чести и доблести медицины едва не разбились вдребезги, но следовало принимать срочное решение. Девушка подошла к сестринскому посту, написала список необходимых препаратов и передала медсестре, а сама направилась к каталке. Ресницы мужчины едва заметно вздрагивали: очевидно, введённое лекарство начинало действовать. Лена облегчённо выдохнула — хотя бы в её смену обойдётся без самого плохого.
– Здравствуйте, – она тронула пациента за плечо. – Как вы себя чувствуете?
Молодой человек приоткрыл веки и снова сомкнул их.
– Вы помните, что с вами случилось? – опять спросила она.
Ответа по-прежнему не было, но Лена успела присмотреться к его шее, обмотанной ярким платком. Вокруг горла отчётливо проступал аллергический отёк.
– Скажите, вас укусило какое-то насекомое?
Парень вновь закрыл и открыл глаза — вместо слов.
– Так, хоть что-то проясняется, – облегчённо произнесла врач и позвала: – Анна Фёдоровна, добавьте противоаллергическое.
– Хорошо, так, – кивнула медсестра и подкатила капельную систему. – Прямо здесь будем прокапывать?
– Да. Держать его на коридорном сквозняке неправильно. Знаете что… давайте всё-таки подселим его к той женщине. Поставим между ними ширму, думаю, никаких неудобств не возникнет.
Они осторожно вкатили каталку в палату интенсивной терапии и с трудом переложили долговязого парня на койку. Тот застонал, закашлялся.
– Хорошо, что врачи скорой сообразили, что колоть, – заметила Елена. – Иначе мог бы попрощаться с жизнью.
Наутро женщина, просидевшая под капельницей полночи, заявила, что чувствует себя превосходно, и попросилась домой. Лена покачала головой:
– Я не могу вас так быстро выписать. Полежите хотя бы ещё пару дней под капельницей, а после потребуются физиопроцедуры. Знаете, я могу перевести вас в терапию: там не такой строгий режим пребывания и посещений. Возможно, так будет легче.
– Девушка, я не могу здесь оставаться! У меня дома собака без присмотра, её кормить нужно, – расплакалась пациентка.
– Вы держите собаку? Вам же нельзя! – удивилась Лена.
– Да, но это такса, она маленькая, почти без шерсти. Отпустите, пожалуйста, – затараторила женщина, которая ещё вчера не могла вымолвить ни слова.
– Что за шум? – грозно осведомился Георгий Михайлович, заглянув в палату.
Он выкатил глаза: сперва на практикантку, затем на ширму, установленную в интенсивном блоке, и наконец на молодого человека, мирно спящего на койке.
– Это что такое, Топоркова? За честь мою взялась? – он смотрел на Лену так, будто собирался проглотить. – Ты ослушалась приказа начальника? Меня?
Девушка покраснела, но подошла к койке пациента и смело произнесла:
– Георгий Михайлович, этот человек едва не погиб от укуса неизвестного насекомого. Мы его спасли. Вы сами сказали: лечи его за свой счёт. Так что я вас не ослушалась.
На сей раз побагровел сам заведующий, но не от стыда, а от ярости. Сжав кулаки, он бросил:
– Немедленно в мой кабинет!
Лена, оправляя халат, поспешила за начальником, предвкушая самую суровую выволочку. «А впрочем, что он мне сделает? Не отстранит же навсегда. В худшем случае напишет нелестную характеристику — это не конец света», – успокаивала она себя.
Георгий Михайлович плюхнулся в кресло и уставился на интерна налитыми кровью глазами. Лена невольно зажмурилась, однако заведующий не успел открыть рот: в дверь раздался требовательный стук.
– Это ещё кто? Кто посмел так ломиться? – он поднялся из-за стола. – Войдите!
Дверь распахнулась, и в кабинет впорхнула молодая девица.
– Скажите, это вы директор отделения? – спросила она у Георгия.
– Не директор, а заведующий, – угрюмо поправил тот, невольно задержав взгляд на незнакомке.
Девица оказалась прехорошенькой и явно не из нуждающейся семьи, поэтому мужчина на всякий случай решил быть повежливее.
– А вы по какому вопросу? Вкратце, – осведомился он.
– Я узнала, что вчера вечером сюда привезли моего онлайн-друга, – ответила она срывающимся голосом. – Мы познакомились через сайт знакомств, должны были встретиться в парке, но у меня машина сломалась, и я сильно опоздала на свидание.
Девушка прикрыла лицо и заплакала, вспоминая, как прибежала накануне в парк, как искала своего знакомого, который в Сети назвался Кофеманом. Никто не видел человека, похожего на фото в её смартфоне. Уже расстроенная, на выходе из парка она услышала от какой-то женщины, что парня с лавочки забрала скорая. Всю ночь девушка обзванивала больницы, но, не зная ни имени, ни фамилии приятеля, так и не могла его разыскать. А утром ей подсказали, что он, вероятнее всего, находится в реанимации.
Вежливое выражение мигом сползло с лица заведующего. «Так она подружка этого бродяги», – пронеслось у него в голове, и он презрительно хмыкнул.
– А вы всегда мчитесь на свидание, даже не узнав имени парня?
– Нет, со мной такое впервые, – призналась посетительница. – Понимаете, отец хочет выдать меня замуж, а я сказала, что выйду только по любви. Но в моём кругу не так легко найти искреннего молодого человека, а не задаваку, думающего лишь о себе. Я хотела, чтобы у нас были общие интересы, поэтому зарегистрировалась на обычном сайте, чтобы найти кого-то по душе.
– Ага, и вы считаете, что ваши поиски увенчались успехом? – саркастически осведомился Георгий Михайлович.
– Ну конечно! Кофик — он такой начитанный, всесторонне развитый, мы часами могли разговаривать по телефону о чём угодно: хоть об искусстве, хоть о путешествиях. Он в любой теме прекрасно разбирался и очень интересно рассказывал.
Лена, всё это время стоявшая молча, спросила:
– И в ваших беседах вы обращались к нему без имени?
– Ну да, это же игра, интрига так захватывает! Но вчера мы должны были впервые увидеться и наконец познакомиться, а я опоздала.
– Уверяю вас, вы не так уж много потеряли, – хмыкнул заведующий. – Если это наш пациент, я бы не советовал сближаться с ним. Может быть, переключите внимание на более зрелого мужчину? – он поправил свой серебристый галстук.
Девушка передёрнула плечами.
– Так вы скажете, где мой Кофик?
Заведующий кивнул Лене, велев проводить посетительницу в интенсивную палату. Когда они вошли, пациентка с астмой уже собирала вещи, а парень лежал под капельницей и смотрел в окно.
– Это он? – тихо спросила Лена.
Девушка перевела взгляд с соседки по палате на кеды, стоявшие под койкой, на наброшенные на стул джинсы и рубашку.
– Это он… – прошептала она. – А почему его положили в такой… неприглядной обстановке?
Лена укоризненно покачала головой:
– Здесь не отель, а реанимация. Кладут туда, где есть места.
Посетительница ещё раз посмотрела на парня и негромко позвала:
– Кофик, это ты?
Мужчина повернул голову, и Лена увидела, как блеснули его ярко-синие глаза. Он широко улыбнулся и ответил:
– О, парфюмерная фея! Ты всё-таки пришла!
– Вообще-то я Неля. Будем знакомы, – девушка протянула руку.
– Очень приятно, а я Алексей, – он потянулся навстречу. – Как же ты меня разыскала?
Поняв, что ей больше нечего делать в палате, Лена тихо вышла. Следом покинула отделение и вторая пациентка. А буквально через пять минут выбежала Неля.
– Что-то случилось? – сочувственно спросила практикантка, заметив её растерянное лицо.
– А-а… нет, ничего. Просто он оказался обычным бедняком, – со слезами в голосе ответила та и бросилась к лестнице.
Стоя у окна, Лена видела, как девушка подбежала к большому внедорожнику, запрыгнула за руль и, резко развернувшись, умчалась с больничного двора.
«Странная история, – подумала Лена. – Чем только эта золотая молодёжь ни тешится. Парня, конечно, жаль. Надо будет с ним поговорить».
Пока не наступила пересменка, она вошла в интенсивную палату и принялась измерять пациенту давление, слушать сердце, лёгкие, проверять частоту дыхания. Все показатели были в норме, и Лена похлопала его по плечу:
– Вы просто молодцом. Давно у вас аллергия на укусы?
– Я понятия не имел о ней. Лежал себе на скамейке и вдруг что-то зажужжало над головой, потом резкая боль. Пока я отмахивался, в глазах померкло — и всё. Дальше не помню.
– Вы даже не представляете, как вам повезло, что врачи скорой действовали верно. Укусы в голову нередко приводят к очень серьёзным последствиям.
Мужчина изумлённо посмотрел на молодого врача:
– Серьёзно? А я и не знал.
В эту минуту в палате возник заведующий. Его взгляд не предвещал ничего доброго.
– Уже воркуешь с пациентом, Топоркова? Где список израсходованных лекарств, где квитанции? Я же велел лечить за свой счёт! – загремел он.
– Георгий Михайлович, я всё оплачу, вот дождусь зарплаты и вычту.
– Ах ты, умная какая! «Вычту»! А отчётность как прикажешь составлять?
Девушка вспыхнула и поднялась.
– Может, не будем при пациенте? – предложила она и вышла в коридор.
Заведующий злобно глянул в изумлённые глаза парня, буркнул: «Ладно, лежи» – и удалился.
Алексей же был потрясён. Неля, его парфюмерная фея, которую он рисовал себе нежной и утончённой, оказалась обыкновенной истеричной особой. Она заявила, что не желает общаться с нищим, а он всего лишь сказал ей, что живёт с больной мамой в двухкомнатной квартире и зарабатывает написанием статей для интернет-изданий. Девушка не проявила ни капли интереса к тому, что он едва не расстался с жизнью, закатила сцену, будто он обманул её, и скрылась, оставив после себя лишь тонкий аромат духов. А эта маленькая девчонка-интерн сжалилась над ним и стала лечить вопреки запрету начальника, за собственные средства. Он снова посмотрел в окно и подумал, что, похоже, совершенно не разбирается в женщинах.
В палату заглянула дежурная медсестра.
– Ну, как дела? Я смену сдала, теперь за тобой Юленька приглядит, – сказала Анна Фёдоровна и помахала пациенту рукой.
– Погодите, – спохватился Алексей. – Скажите, а эта девушка-врач, она в самом деле должна будет заплатить за мои лекарства?
– Ну а тебе-то что? – уклончиво ответила женщина. – Скажи спасибо, что она такой внимательной оказалась. Иначе неизвестно, куда бы зашла твоя аллергия, могло дойти до тяжёлого состояния.
– А не подскажете, сколько нужно внести? Я оплачу, у меня есть средства.
– У тебя? – недоверчиво хмыкнула медсестра. – Тогда приоделся бы, что ли, поприличнее.
Она ушла, а парень снова уставился в окно. Да, ничего он не понимает в женщинах, поэтому все его замыслы, судя по всему, не сработают.
Лена вернулась домой крайне расстроенной. Как пережить эти незапланированные расходы и как объяснить больной маме, что заметную часть зарплаты придётся отдать? И на что потом жить, тоже непонятно. Мама работала фельдшером в школе, но после того как не стало мужа, быстро сдала, начала часто болеть, подолгу находилась на больничном. Директриса намекала, что ей нужны здоровые сотрудники, но Ирина Романовна увольняться не хотела: до пенсии было ещё далеко, а найти новое место в её возрасте и с букетом диагнозов — задача почти невыполнимая. Поэтому она держалась за свою должность изо всех сил, выходя даже с очень плохим самочувствием. Кончилось тем, что однажды она упала в обморок прямо по дороге на работу. Елена в тот же день отправилась в школу и написала за маму заявление об уходе.
– Доченька, да что же ты наделала! – узнав об этом, заплакала мама. – На что ж мы теперь жить будем? Пособие по потере кормильца уже не выплачивают, пенсия мне пока не светит, а с твоей интерновской зарплаты половина на коммуналку уйдёт.
– Мамуль, ну не плачь, мы что-нибудь придумаем. Я, кстати, подработку взяла: курсовые пишу, а ещё в одном журнале делаю обзоры лекарств. Не пропадём, – успокаивала дочка, хотя и понимала, насколько трудно им теперь придётся.
И вот теперь эти неожиданные траты. Как выкрутиться? Почему-то ей вспомнились ярко-синие глаза пациента, и она подумала, что не перенесла бы, если бы они закрылись навсегда. Хотя что в нём такого особенного? Обычный молодой бродяга, каких немало среди парней, пытающихся найти себя. Лена не удивилась бы, если бы Алексей оказался сыном каких-нибудь фермеров, который не захотел продолжить дело отцов и дедов и просто сбежал в город искать приключений. А может, специально знакомился с обеспеченными девушками, чтобы жить за их счёт? Но нет, на искателя лёгкой наживы не похож, мысленно возразила сама себе Лена. Вполне приличный юноша, и голос приятный, и речь красивая. «Ой, Лена, он же твой пациент, нечего тут!» – отругала она себя, укладываясь в уютную постель. Георгий Михайлович наверняка выгонит его из отделения, так что в следующую смену парня уже и след простынет.
Когда настали очередные сутки, девушка сама постучалась в кабинет заведующего, чтобы сказать, что готова оплатить счёт. Как раз накануне соседка согласилась одолжить нужную сумму. Начальник посмотрел на неё странно и процедил:
– Уже ничего платить не надо. Иди работай, Топоркова.
– Георгий Михайлович, спасибо вам огромное! Вы такой добрый… Вы всё-таки провели его как-то?
– Никого я никуда не проводил. Он сам за себя заплатил, понятно? Иди, не мешайся.
Она молча вышла, не понимая, как тот нищий с виду парень смог выложить круглую сумму. Может, это его знакомая, «парфюмерная фея», одумалась и решила помочь? Или нашлись родители? Лена заглянула к дежурной медсестре.
– Анна Фёдоровна, пациента из интенсивки уже выписали?
Та добродушно кивнула:
– Да, уехал уже. Хороший парень оказался, хотя и странноватый. Зато тебе не придётся за него платить.
– Да, мне уже сообщили, – пробормотала Елена. – А не знаете, где он деньги взял?
– Ой, а откуда ж мне знать… Хотя постой: он вроде переводом с банковской карты расплатился. Ну да, точно.
Лена ещё немного постояла с Анной, слушая рассказы о новых поступивших больных, а сама всё не могла выбросить из головы Алексея: его выразительные глаза, бархатный голос и очень странное поведение.
На следующее утро она выходила из больницы под проливным дождём. Погода переменилась так резко, что накануне Лена даже не захватила зонт, и, добежав до остановки, уже промокла насквозь. Стряхивая капли под навесом, она вдруг услышала рядом голос Алексея:
– Елена Васильевна, что же вы так быстро бегаете! Еле догнал.
Она подняла глаза и увидела сияющее улыбкой лицо вчерашнего пациента. Сейчас он выглядел почти неузнаваемым: гладко выбрит, аккуратно причёсан, одет с иголочки, а ещё от него исходил аромат дорогого парфюма.
– Ой, Лёша, это вы? – смутилась девушка. – Зачем же вы за мной гнались?
Только теперь она заметила, что парень держит руку за спиной. Он перехватил её взгляд, выпрямился и протянул упакованный в прозрачную плёнку букет розовых роз.
– Чтобы поблагодарить, – просто сказал он.
– Ну зачем же… Вы так беспокоились, – снова залилась краской Лена. – И тоже промокли до нитки.
– Не беда, – махнул рукой Алексей. – Ради такой девушки я готов и лёгкой простудой переболеть.
– Зачем это? – улыбнулась она. – Вам что, понравилось у нас лежать?
– Не то чтобы я в восторге, просто захотелось увидеться с вами и поговорить. Подождите меня здесь, пожалуйста, я сейчас, – бросил он и куда-то убежал.
«Нет, он определённо странный», – подумала Лена, но уже через пару минут в двух шагах от остановки просигналил автомобиль. Лёша высунулся из окна и позвал:
– Елена Васильевна, садитесь, подвезу!
Видя, что он перегораживает движение, она быстро запрыгнула на пассажирское сиденье.
– Вы просто не перестаёте меня удивлять, – призналась Лена.
Парень тем временем заботливо положил ей на колени лёгкий плед.
– В отделение вы поступили каким-то человеком без имени, а сегодня у меня прямо возникают вопросы: вы вообще кто?
Алексей улыбнулся:
– Боюсь вас разочаровать, но я — обыкновенный избалованный представитель обеспеченной семьи. Вернее, сам я айтишник, а мама — весьма состоятельная бизнес-леди. Понимаете, просто хотел найти девушку, которая полюбит не мой статус, а душу, внутренний мир…
Лена пожала плечами:
– Простите, но мне трудно это представить. Не приходилось бывать на вашем месте. Я вот тоже живу с мамой, фактически инвалидом, так что наша маленькая семья держится на мне — и некогда так развлекаться.
Молодой мужчина погрустнел:
– Надо же… Я всем девушкам рассказываю точь-в-точь такую же историю о себе, а у вас она получается не выдуманная. И всё-таки я не понимаю, зачем вам этот маскарад.
– Ну, как видите, план сработал: очередная знакомая сбежала, едва поняв, что я не богат и живу с больной мамой. Так что весь мой хвалёный внутренний мир, которым она восхищалась все три месяца переписки и полуночных разговоров, ей в итоге оказался не нужен. А вот вы меня совсем не знали, но совершили поступок, которому просто нет цены.
Он вдруг бережно взял её руку и горячо поцеловал.
– Лёш, ну я всё-таки врач, – попыталась возразить Лена и мягко отстранилась.
– Георгий Михайлович тоже врач, – сказал Алексей. – Но я сразу понял: его интересуют только деньги, а не жизнь пациентов.
Ответить на это было нечего, и в салоне повисло молчание. Только дождь всё барабанил по кузову и лобовому стеклу. Увидев, что они подъехали прямо к её подъезду, девушка даже не удивилась. Лишь подала руку на прощание:
– Спасибо вам, Лёш. Не очень приятно было бы трястись в автобусе мокрой с головы до ног.
– Вообще-то друзья зовут меня Алекс. Но вы зовите как вам хочется. Мы ведь ещё увидимся, правда?
– Возможно, – улыбнулась она и побежала к подъезду.
Дома, разворачивая букет, она обнаружила в нём записку: «Лена, я понимаю, в это трудно поверить, но, кажется… нет, я уверен: я в вас влюбился. Не откажите мне ещё в одной встрече».
Через день они сидели в уютном кафе, а после очередной смены Лёша снова подвёз её прямо к дому. По вечерам он звонил ей пожелать спокойной ночи, а утром — зарядить хорошим настроением на весь день. Вскоре молодые люди осознали: они не хотят расставаться, им нужно быть вместе всегда.
Алекс познакомил Лену со своей мамой — владелицей самой крупной в городе сети косметических салонов. Врач-дерматолог по профессии, Вероника Лебедева с юности жила с неизлечимой врождённой хромотой, но это не помешало ей создать настоящую империю красоты.
– Надеюсь, Леночка, ты станешь моей правой рукой, а со временем и преемницей, – призналась будущая свекровь.
– Но как вам вообще удалось достигнуть таких высот? – искренне восхитилась девушка. – Лёша сказал, вы растили его одна…
– Да, и, мне кажется, именно это дало мне силы, желание доказать его отцу, что он меня не сломил. Он унизил меня и отказался признавать сына. Я даже отчество дала Лёшке другое, чтобы он и не пытался искать своего папашу.
Несколько месяцев спустя Георгий Михайлович получил письмо от бывшей однокурсницы. «Привет, Гога. Извещаю тебя, что завтра наш сын женится на прекрасной девушке, которая, надеюсь, осчастливит меня внуками. Сочувствую, что ты не разделишь с нами этой радости — ведь по документам ты ему никто. Прощай». Заведующий реанимацией скомкал письмо и бросил в урну, громко выругавшись. По душе его разлилось неведомое прежде чувство — боль одиночества.
А молодой предприниматель Алексей и его невеста Елена шли под венец в сопровождении своих мам и однокурсников. Нарядную маму Лены катила в коляске сиделка, приглашённая зятем через специальное агентство. Лёшина мама опиралась на любимую трость. И никому даже в голову не пришло бы подумать, что эти две немолодые, ослабленные здоровьем женщины могут быть несчастны: их лица лучились радостью за счастье своих детей.