Вряд ли кто-то, взглянув на Софию, мог предположить, что за её нежной, располагающей внешностью скрывается стойкий, почти кремневый характер. Улыбалась она редко, однако лицо её, неизменно светлое и приветливое, излучало душевное тепло и невольно притягивало даже самых чёрствых собеседников.
Репортёрша, обычно дерзкая и бесцеремонная, беря у Софии интервью, хоть и сыпала непростыми вопросами, в глубине души смущалась и то и дело вставляла «простите». Вот и теперь, водя пальцем по экрану планшета, она в очередной раз извинилась и задала новый вопрос:
– Вы говорили, что выросли в детском доме, без родителей, однако владеете большим рестораном. Как же вам, в ваши годы, удалось получить столь доходное дело?
София поморщилась, отпила воды. Вопрос был ещё более щекотливым, чем предыдущий, о личной жизни. Похоже, скромную городскую газету интересовали подробности, и чем скандальнее, тем выгоднее. В начале визита журналистка как бы невзначай обмолвилась, что статья станет рекламой ресторану, но София сразу ответила, что её заведение в рекламе не нуждается.
Она перевела взгляд за окно, где открывался живописный вид на реку. В туманное сентябрьское утро та выглядела особенно пленительно: у противоположного берега скользили две лодки, едва различимые на тёмной воде, точно два чёрных лебедя. Над ними, на высоком зелёном холме, белела старинная усадьба, которая в солнечных лучах казалась хрустальным замком из сказки. Неудивительно, что ресторан Софии любили – здесь можно было наслаждаться вкусной едой, любуясь завораживающим пейзажем и ощущая себя пусть крохотной, но частью этой картины.
Возвращаясь к вопросу, София выдержала короткую паузу, однако и её хватило, чтобы в памяти всплыло одно знаменательное событие.
После детского дома, где прошли её детство и юность, она окончила техникум и устроилась поваром в ресторан «Маяк». Хозяином там был немногословный и строгий Михаил Евгеньевич. С первых дней он повёл себя необычно по отношению к молодой поварихе: то и дело вызывал к себе по поводу и без. Девушке казалось, что он говорит меньше, чем намеревается. Михаил Евгеньевич пристально смотрел на неё, и от этих взглядов по телу бежали мурашки. Поначалу она решила, что начальник просто увлёкся ею, и всячески его избегала. Однако всё обстояло куда сложнее.
Однажды, явившись в ресторан незадолго до закрытия, Михаил Евгеньевич, по обыкновению, пригласил её в кабинет и велел сесть.
– Мне нужно кое-что сообщить, – проговорил он, наполняя две рюмки янтарным напитком. – Видишь ли, какое дело… Рак у меня в последней стадии, лёгкие отказывают. Сколько мне отпущено, не знаю, да это, в сущности, и не важно.
София сочувственно кивнула, поёжилась.
– Сочувствую, – ответила она, не прикоснувшись к рюмке. – Но зачем вы мне это рассказываете? Я ведь всего лишь повар.
Михаил Евгеньевич почти насильно вложил рюмку в её пальцы и приказал выпить. София нехотя сделала глоток.
– Ты не просто повар, – вымученно улыбнулся он. – Ты моя дочь. Вот, посмотри.
Он вынул из ящика стола сложенный лист и протянул ей. Это был результат теста ДНК. Пробежав по нему глазами, девушка вздрогнула и разом допила всё, что оставалось в рюмке.
– Сходство девяносто девять процентов, – прошептала она, выронив рюмку. – Девяносто девять…
– Ну вот, – хрипло отозвался начальник. – Прости меня, если сумеешь. Конечно, теперь я не претендую на звание отца после всего, что сделал. Да и какой из меня отец? Я трус, подонок, размазня. Твоя мать когда-то работала здесь официанткой, её звали Верой. Когда она ждала ребёнка, мой отец, прознав об этом, выгнал её, а мне сообщил, будто она ушла по своей воле. Лишь позже, когда мой папаша, так же как я сейчас, доживал последние дни, всё вскрылось. Грехи на краю не дают покоя, лезут наружу, точно крысы.
София слушала признание будто сквозь толстое стекло – голос Михаила Евгеньевича звучал глухо, почти неразборчиво, хотя он сидел совсем рядом, на расстоянии полуметра. Его исхудалое, измождённое лицо напоминало голый череп, и лишь подвижные глаза, блестевшие от слёз в неярком свете лампы, говорили о том, что он ещё жив.
– А как вы узнали? – с усилием вымолвила София. – Почему решили, что именно я ваша дочь?
– Да потому что у тебя её глаза, – улыбнулся отец. – Верочкины. Я сразу понял, кто ты, безо всяких тестов.
– И что вы от меня хотите?
София устремила на него большие серые глаза, и Михаил Евгеньевич не выдержал этого сурового, выжидающего взгляда.
– Хочу, чтобы ты знала: у тебя есть отец, – медленно, нараспев произнёс он, поднимаясь. – И что он любит тебя. Наверное, это прозвучит громко, но как уж есть. Мне совсем не хочется уходить, не сказав самого главного.
Он быстро наполнил свою рюмку, выпил и вытер губы рукавом.
– И ещё одно, – торопливо добавил он. – Этот ресторан – твой. Я уже оформил документы, всё переписал на тебя. Распоряжайся как сочтёшь нужным.
С минуту он сидел спокойно, а потом, словно поддавшись неодолимому порыву, схватился за голову и заплакал. София тотчас бросилась к нему и обхватила руками его шею.
– Прости, – повторял он, не поднимая лица. – Прости, прости…
София не собиралась ничего отвечать, но, повинуясь внутреннему голосу, прошептала:
– Я тебя прощаю.
Это был их последний разговор. На другой день Михаилу Евгеньевичу сделалось хуже: он задыхался, не мог говорить из-за непрекращающегося кашля, а спустя две недели его не стало – он угас в центре паллиативной помощи. София взяла на себя все заботы, связанные с прощанием, с отцом, которого почти не знала.
– Так что вы скажете? – вырвала её из круговорота воспоминаний журналистка.
София склонила голову набок и загадочно улыбнулась.
– Ничего, – ответила она. – Давайте следующий вопрос.
– Больше вопросов нет, – вздохнула репортёрша, вставая. – Благодарю за беседу, было приятно пообщаться.
София хотела предложить ей обед за счёт заведения, но в кабинет ворвалась администратор Наталья и отвлекла от великодушного жеста.
– У нас там беда! – запыхавшись, выпалила Наташа. – Просто невероятно!
– Что случилось? – нахмурилась София. – За тобой что, стая гончих гналась?
– Холодильник из строя вышел! – выдохнула администратор, размахивая руками. – Вика пошла за продуктами, а там на полу лужа, и вонь такая, что глаза режет. Мясо пропало, рыба пропала – убыток вообразить трудно! А ведь свадьба на носу, как быть-то?
София выпроводила её из кабинета и поспешила на склад, чтобы лично оценить масштаб случившегося. Зрелище и впрямь оказалось удручающим: пол залит мутной водой, в воздухе стоял такой удушливый дух, что она тут же выскочила обратно и захлопнула дверь.
– Где Виктор, наш электрик? – спросила она у Натальи. – Почему не уследил за оборудованием?
– Да пропал он, – отмахнулась Наталья. – Третий день не появляется.
– Уволить, – отчеканила София. – Уволить немедленно. Кто ещё разбирается в технике? Надо что-то предпринимать.
– Да никто не разбирается, – простонала администратор. – У нас тут женское царство, мужчин всего двое: повар да водитель, а у каждого свои заботы.
Как раз в эту минуту из подсобки вышел Игорь – тот самый шофёр, что лишь недавно устроился на работу. София преградила ему дорогу.
– Вы можете помочь? – с мольбой спросила она. – У нас очень большая неприятность.
Игорь поставил ящик с инструментами на пол и оперся на него ногой.
– Слушаю, – отозвался он, посмотрев исподлобья. – В чём дело?
– Может, лучше мастера вызвать, – шепнула Наталья, но София, не слушая её, подмигнула Игорю и проводила на склад.
– Да, запашок здесь тот ещё, – воскликнул он, зажимая нос. – Будто что-то испортилось основательно.
Он отодвинул холодильник от стены, осмотрел его, достал из ящика тестер и проверил розетку.
– Ага, вот где загвоздка! – присвистнул он, взглянув на Софию. – Вам, можно сказать, повезло: всего-навсего розетка сгорела. Сейчас новую поставим.
София едва сдержала радость, хотя поводов для веселья было мало: из-за копеечной розетки пропала весьма внушительная партия продуктов. Наталья оказалась права – через два дня у них намечалась свадьба, и теперь требовалось срочно исправлять положение. И всё же, глядя, как Игорь возится с проводкой, она ощутила какое-то смутное, приятное чувство, которому не находила объяснения.
– Когда-то я работал в автосервисе, – говорил Игорь, орудуя отвёрткой, – и тоже вышел случай. Один парнишка попросил оживить машину. Сам он в технике ни ухом ни рылом, даже капот не открывал. Твердит: не заводится, и всё. А суть оказалась вот в чём: огромные крысы забрались под капот и перегрызли все патрубки. Да ещё и остались там, и дух пошёл такой, что хоть святых выноси. Затем выяснилось: бывшая подруга ему так удружила – привадила крыс едой. Я с тех пор, признаюсь, женщин побаиваюсь.
– А чего нас бояться-то? – засмеялась София. – Не всем же так «везёт».
– Кавычки кавычками, – покачал головой Игорь, – а всё равно обидно. Я вот уже нескольким предлагал встретиться, а они ни в какую. Может, оно и к лучшему.
Он включил холодильник в сеть, и тот мерно загудел, к величайшему облегчению Софии. Ей тотчас захотелось сделать для Игоря что-то приятное, и она, недолго думая, пригласила его выпить чаю в своём кабинете. Водитель, немного поупрямившись, принял приглашение и поднялся следом за начальницей.
– А у вас тут славно, – заметил он, удобно устраиваясь на мягком диване. – Этот день я точно запомню, возможно, на всю жизнь.
– Почему? – поинтересовалась София, доставая из стола чашки.
– Да потому что впервые на моей памяти девушка сама предлагает мне выпить с ней чай, – улыбнулся Игорь. – Ну а во-вторых, сегодня мой день рождения, а их я все помню наперечёт.
– Во-первых, не девушка, а начальница, – покраснела София. – А во-вторых, от всей души поздравляю!
Она протянула Игорю чашку, и тот, принимая её, словно невзначай коснулся пальцами её руки.
– Спасибо, – тихо ответил он. – А может, раз уж так всё сложилось, я вас приглашу отметить со мной праздник?
София поправила волосы и, помедлив лишь мгновение, ответила:
– Ну, если такое дело… Почему нет?
Игорь откинулся назад и задумчиво посмотрел в потолок.
– Значит, сегодня и впрямь особенный день, – пробормотал он.
Так вышло, что София без памяти влюбилась в Игоря. Её не смущала ни разница в возрасте – он был моложе на три года, – ни то, что Игорь был всего лишь обычным шофёром и вполне довольствовался своим положением, не стремясь к чему-то большему. Мыслил он приземлённо, прагматично и не строил грандиозных планов на будущее. Спустя несколько месяцев он сделал ей предложение и подарил кольцо, на которое потратил почти всю свою зарплату.
– Ты что, согласилась? – удивлённо спросила Софию её детдомовская подруга Алина. – Выйдешь за него, за этого водителя?
– А что в этом такого? – так же удивлённо отозвалась София. – Я и сама, честно признаться, не принцесса и даже не графиня. Ты что, забыла, в каких условиях мы росли? Как постоянно не хватало еды, как хлеб с солью таскали из столовой?
Алина насмешливо фыркнула и отвернулась.
– Да это всё в прошлом, – ответила она. – Теперь у тебя свой ресторан, неужели нельзя было найти достойного жениха?
– Ой, да где бы его ещё взять, достойного, – улыбнулась София. – И что, по твоим меркам, я должна искать? Ты вообще какая-то меркантильная стала: выскочила за адвоката и думаешь, что все остальные – чернь да плебеи. А представь, если бы ни тебе, ни мне так не повезло? Сидела бы небось сейчас где-нибудь кассиром или товар на складе сортировала.
– Ой, к твоему сведению, я сейчас макияжем занимаюсь, – обиженно буркнула Алина. – И зарабатываю вполне прилично, а к осени планирую свой салон открыть, даже место уже подыскала.
София полюбовалась кольцом, украшавшим безымянный палец, и хитро прищурилась.
– До осени я ждать не могу, – сообщила она подруге. – У меня свадьба через две недели, так что придётся искать другого мастера. А так хотелось, чтобы ты надо мной поколдовала.
Алина вдруг кинулась к подруге и крепко её обняла.
– Так, конечно, поколдую! – воскликнула она. – Ты у меня самая красивая будешь. Слушай, ну прости, если я тут глупостей наговорила. Я правда рада за тебя, будь счастлива.
И обе подруги, то смеясь, то плача, принялись обсуждать предстоящую свадьбу.
Утро началось с телефонного звонка, разорвавшего тишину прерывистой трелью. Не открывая глаз, София сладко зевнула и протянула руку. Вторая половина постели оказалась пустой и холодной как лёд. Телефон ненадолго умолк, но вскоре снова залился нетерпеливым воплем.
– Игорь, – позвала София, приподнявшись на локтях. – Игорь!
Ответа не последовало. Она прошлась по дому: кухня, балкон, даже чуланчик – никого. Сильная жажда заставила её припасть к бутылке с водой. После вчерашнего торжества голова раскалывалась, держать равновесие было непросто. Умывшись и приведя себя в порядок, София отыскала под ворохом одежды телефон и увидела уведомления о нескольких пропущенных звонках с незнакомого номера.
– Да где же ты? – пробормотала она, надеясь, что муж отзовётся, но это уже переставало быть забавным. Автоответчик несколько раз сообщил, что абонент вне зоны действия сети, и София, раздражённо бросив телефон на диван, направилась на балкон глотнуть свежего воздуха. Аппарат, не желая оставлять хозяйку в покое, снова заголосил.
– Да! – раздражённо отозвалась София, поднеся трубку к уху. – Да, это я. А кто это? Что? Какая Любовь Ивановна?
Она присела на подлокотник кресла, пытаясь сосредоточиться. Какая-то женщина на другом конце провода взволнованно рассказывала о девочке Маше и снятом ею видео – очень важном, по её словам, видео. Наконец София сообразила, вспомнив пожилую посудомойщицу из ресторана.
– Любовь Ивановна! Ну как же, как же, узнала. А что вы хотели?
– Вам нужно срочно приехать! – прокричала в ответ посудомойщица. – Сюда, в ресторан. Дело касается вашего мужа.
– А что с ним? – недоумевающе спросила София.
– Просто приезжайте, – был ответ. – Срочно.
Последнее слово прозвучало с таким нажимом, что София, едва завершив разговор, быстро накинула на плечи куртку и направилась к двери. Всю дорогу она гадала, что же натворил Игорь, только вчера ставший её мужем, и куда он пропал сразу после первой брачной ночи.
Впереди блеснула лента реки, такси остановилось у высокого крыльца «Маяка». Едва София вошла внутрь, как к ней подскочила Наталья и, ничего толком не объяснив, потащила наверх в кабинет.
– Ограбили нас, – с запозданием сообщила администратор, услужливо пропуская начальницу вперёд. – Всё стащили.
София вошла в кабинет и открыла дверцу взломанного сейфа: внутри не было ни средств, ни документов, ни даже отцовского портсигара с гравировкой. Она опустилась в кресло и обхватила голову руками.
– И кто это сделал? – спросила она словно бы у самой себя.
Наталья открыла дверь, и на пороге возникла сгорбленная фигура посудомойщицы в тёмном халате. Неторопливым шагом та приблизилась к столу и замерла в ожидании.
– Любовь Ивановна, – кивнула София, предлагая присесть. – Что там у вас?
Пожилая женщина вытащила из кармана отглаженного халата телефон и положила его на стол.
– Анюта, внучка моя, вчера кое-что сняла, – сказала она, опустив голову. – Я ведь с собой её взяла, оставить было не с кем. Шебутная девчонка, на месте ни минуты не усидит, вот и бегала туда-сюда. Видимо, и в ваш кабинет заскочила.
София взяла телефон и включила запись. Поначалу ничего особенного: длинный, почти двухминутный план кабинета. Затем послышался скрип двери, камера вздрогнула и резко ушла вниз, на фоне зазвучали чьи-то шаги и голоса. Камера нырнула за растущее в деревянной кадке мандариновое деревце и замерла.
– Тихо, тихо, – произнёс знакомый Софии мужской голос. – Не суетись, сейчас всё будет.
Камера немного отдалилась, и в объективе появились двое мужчин. София видела их со спины, но одного узнала безошибочно: Игорь. Он подошёл к сейфу, присел на корточки и принялся осторожно вращать диск, будто обезвреживал некий опасный предмет.
– Может, целиком утащим? – спросил его напарник. – Чего возиться-то, затем вскроем.
– Утащишь ты его, – прошепел в ответ Игорь. – Он тяжёлый до невозможности. Да и зачем, если я знаю код?
И действительно, едва он это произнёс, дверца открылась. Встряхнув полиэтиленовый мешок, Игорь сгрёб в него всё содержимое сейфа.
– Уходим, уходим, – прошипел он, подталкивая невидимого сообщника. – Средства у нас.
София остановила запись и отложила телефон в сторону.
– Права была Ангелина, – простонала она, массируя виски. – Ох и дура же я, ну дура.
– Да что убиваться-то, – принялась успокаивать её Наталья. – Ну сколько там было? Тысяча? Невелика потеря. Да и поймают его непременно.
София устало посмотрела на неё и поморщилась.
– Разве в деньгах дело? – возразила она. – Какой позор – выйти замуж за проходимца.
Игорь находился в бегах недолго: через неделю его задержали в другом городе. Софию вызвали для дачи показаний. Приехав в участок, она неохотно вошла в кабинет следователя и остолбенела: перед ней в форменной одежде сидел её давний знакомый по приюту – Сашка.
– Сашка, ты? – воскликнула она, не веря глазам.
– Вообще-то, лейтенант Александр Васильевич Самохин, – с напускной важностью отозвался тот. – Но ты можешь звать по-старому.
Он рассмеялся и крепко стиснул её руку.
– Да уж, не повезло тебе, – хмыкнул лейтенант, лукаво поглядывая на потерпевшую. – Я так понимаю, тебя в книгу рекордов занесут – за самый короткий и неудачный брак.
– Дурак, – буркнула София. – Тебе смешно, а мне вот нисколько. Откуда мне было знать, что он таким негодяем окажется? На лбу ведь не написано.
– Эх, никогда ты не умела разбираться в людях, – заметил Александр. – Помнишь, как я за тобой ухаживал, а ты предпочла того придурка Витьку Селиванова? Я уже тогда понял, что рано или поздно ты за свою доверчивость поплатишься.
София поёжилась, вспомнив первый неудачный роман, случившийся с ней в шестнадцать, и виновато покосилась на приятеля. Да, Сашка тогда был совсем иным, и вряд ли в тогдашнем простаке можно было разглядеть нынешнего серьёзного лейтенанта.
– Ну, если тебя это утешит, у меня тоже беда на личном фронте, – сообщил он, наливая кофе. – Уже год как в разводе, детей нет, и, похоже, не предвидится. Так что, Сонька, мы с тобой на равных. Да ты не расстраивайся особо, жизнь – штука не всегда гладкая.
– А я и не расстраиваюсь, – нахмурилась она. – Помнишь, как наш воспитатель говорил: когда закрывается одна дверь, тут же открывается другая. Вот и будем считать, что перед нами просто открылись новые двери.
Сашка согласно кивнул и подпёр руками подбородок.
– Ну раз уж двери открылись, – кашлянул он, – то не грех выйти прогуляться. Скажем, сегодня вечером, а?
София нашла его предложение необычным, но в то же время заинтересовавшим, и, к большой радости следователя, не колеблясь, согласилась.
– Слушайте, ну нельзя же так, – уговаривала София Любовь Ивановну принять ключи от новой квартиры. – Я вам очень обязана. Если бы не вы и не ваша внучка, не было бы никаких доказательств. Так что возьмите, переезжайте и живите долго и счастливо.
– Да я ж не ради выгоды старалась, – отнекивалась посудомойщица. – К чему мне такие подарки? Я же просто от души всё сделала, а вы меня конфузите.
София, узнавшая от Натальи, что Любовь Ивановна ютится с внучкой в старом деревянном бараке на окраине города, решила помочь во что бы то ни стало и была готова к самым решительным шагам.
– И я от всего сердца, – с улыбкой произнесла она. – И как-никак я пока что ваша начальница, так что не спорьте и не возражайте. А то знаете, что?
– Что? – настороженно спросила Любовь Ивановна.
– У меня жених – следователь, – шёпотом сообщила София. – Вот скажу ему, и он вас накажет за несговорчивость.
– Ой, да что он мне сделает, на пятнадцать суток, что ли, посадит? – засмеялась женщина. – Ладно, давайте уж.
София вручила ей перевязанную ленточкой коробочку и крепко обняла сухонькую, сгорбленную бабушку.
– А со старым-то женихом что? – поинтересовалась та. – Посадили или как? И чего это он вздумал тебя обворовывать?
София с недавних пор терпеть не могла даже думать об Игоре, не то что говорить о нём, но Любовь Ивановна, как и все остальные, имела право знать правду.
– Всё оказалось не так-то просто, – ответила она, глядя в окно на укрытую палыми листьями реку. – Когда-то его отец с моим отцом вместе открыли этот ресторан, а потом поссорились. Уж не знаю, что у них там произошло, только Игорь заявил, что мой папа будто бы присвоил всё имущество, и что он просто взял и забрал то, что по праву принадлежало его отцу. Как будто я сама не отдала бы ему всего, что бы он ни попросил.
Любовь Ивановна заметила в её глазах слёзы и протянула собственноручно вышитый платок.
– Ой, стоит ли плакать из-за какого-то проходимца, – с укором покачала она головой. – Ну их всех к лешему. Разве не так?
– Всё так, – согласилась София. – Ну пойдёмте обедать, а то от этих разговоров уже желудок сводит.
И она, взяв под руку бабушку, покинула кабинет, другой рукой погладив едва округлившийся живот.