От прежней деревни сохранилось всего пять домов. В них тихо доживали свой век старики, которые помнили эти места ещё шумными, людными и полными голосов. Ася остановилась посреди узкой улицы, оглядела тёмные крыши, редкие огоньки в окнах и, тяжело выдохнув, подошла к избе, где за занавеской дрожал жёлтый свет.
Она постучала.
– Кого это принесло в такую пору? – проворчал за дверью пожилой голос.
– Здравствуйте! – громче обычного откликнулась Ася, решив, что хозяйка может плохо слышать. – Пустите переночевать. Я заплачу.
– Гляди-ка, и в нашу глушь денежные люди добрались, – донеслось изнутри.
Дверь распахнулась. На пороге стояла сухонькая старушка с кочергой в руке. Она внимательно осмотрела Асю с головы до ног, прищурилась и буркнула:
– Ты чего, девонька, по ночам одна ходишь? Ладно, заходи. Нечего тепло на улицу выпускать.
Ася вошла в сени, а затем в избу. В доме было чисто, тепло и пахло печью, картошкой и сушёными травами. Больше никого не видно было.
– Вы одна живёте? – спросила она, не скрывая удивления.
– Мой Игнат в баньке греется, скоро вернётся, – отмахнулась хозяйка. – А ты зачем сюда приехала?
Ася провела взглядом по комнате, по вышитым полотенцам, старому столу, лавкам у стен и ответила:
– Хочу купить здесь пустой дом. Остаться. Обустроиться.
Старушка даже перестала ставить кружку на стол.
– Вот чудеса. Все отсюда в город бегут, а ты из города сюда. От кого прячешься?
– Ни от кого я не прячусь, – поспешила объяснить Ася. – Просто так сложились обстоятельства.
– Ну, коли так, другое дело, – хмыкнула старушка и больше расспросами не донимала. – Дома у нас есть. Стоят без хозяев, давно пустуют. В некоторых, небось, мыши уже свадьбы справляют. А крайний, возле леса, ещё крепкий. Лет пять как люди уехали. Подправить кое-где надо, но жить можно. Мой Игнат, если сил хватит, поможет. А коли сам не управится, то хотя бы подскажет.
Она кивнула на печь.
– Сегодня там переночуешь. Нечего тебе по темноте ходить.
– Спасибо вам. Возьмите, пожалуйста, – Ася достала деньги и протянула хозяйке.
Старушка сердито махнула рукой.
– Убери бумажки. Нам с Игнатом хватает. Я вот другое заметила: ты на машине приехала?
– Да. Иначе сюда, наверное, не добраться, – улыбнулась Ася.
– Это верно, – согласилась хозяйка. – Тогда сделаем так. Когда в лавку поедешь, ко мне зайдёшь. Я тебе список напишу. Купишь нам кое-что. Ноги уже не прежние, да и силы не те.
Ася тут же пообещала.
– Ну и ладно. А теперь садись за стол. Как тебя звать-то, городская странница?
– Ася.
– А я Марфа Игнатьевна.
Хозяйка ловко достала из печи чугунок с картошкой, поставила на стол пироги, соленья, молоко, нарезала хлеб. Через несколько минут стол выглядел так, будто ждали не одну случайную гостью, а целую семью. Ася лишь тогда поняла, как сильно проголодалась.
Марфа Игнатьевна вдруг насторожилась.
– Что-то Игнат мой долго не возвращается. Не хватило бы ему там духу.
Словно услышав её слова, дверь распахнулась, и в избу вошёл распаренный, довольный старик с красным лицом и весёлыми глазами.
– Эх, Марфа, зря ты со мной не пошла! Хороша банька. Я бы тебя прогрел, как в молодые годы!
Не заметив Асю, он хлопнул жену ладонью ниже спины. Марфа Игнатьевна всплеснула руками.
– Ах ты, бесстыдник! Руки свои держи при себе. Не видишь, гостья у нас?
Игнат повернулся к столу, заметил Асю и добродушно прищурился.
– Здравствуй.
– Здравствуйте, – кивнула она.
– Видная гостья. Вечер, выходит, будет любопытный, – усмехнулся он.
– Старых книжек начитался и теперь перед людьми красуется, – проворчала Марфа Игнатьевна. – Садись уже. Ужин остывает.
Асю уложили на печи. Никогда прежде она не спала так. Тёплая глина мягко отдавала жар, вокруг стояла тишина, а в груди постепенно исчезало то тяжёлое напряжение, с которым она ехала сюда много часов. Казалось, мир сузился до этого тёплого угла, запаха хлеба, потрескивания углей и редкого шёпота стариков.
Впервые за долгое время ей не хотелось вскакивать, что-то решать, оправдываться, доказывать или защищаться. Здесь от неё ничего не требовали.
Мелькнула запоздалая мысль: может быть, не стоило уезжать? Может, надо было остаться и бороться?
Но мысль растворилась так же тихо, как пришла. Ася уснула глубоко и спокойно.
Разбудил её запах свежего хлеба и приглушённые голоса.
– Пусть ещё поспит, Игнат, не стучи, – тихо сказала Марфа Игнатьевна. – Не от лёгкой жизни она сюда добралась. Печь вытянет из неё лишнюю тяжесть.
– Видно, пришлось ей нелегко, – ответил старик. – Сидит как не своя. Но ничего, наш воздух людей выправляет.
Ася ещё немного полежала, чтобы не показать, что всё слышала, а затем спустилась с печи.
– Ну что, гостья, будем завтракать? – подмигнул ей Игнат. – Меня Игнатом зовут.
– Тёзка моего отца, – улыбнулась Марфа Игнатьевна. – Когда моя мать была жива, крикнет: Игнат, сюда! А они оба бегут, только калоши по дороге теряют.
Старики оказались удивительно бодрыми. Ася никак не могла поверить, что каждому из них было около девяноста. Игнат сам колол дрова, подправлял забор, чинил крышу и крыльцо. Марфа Игнатьевна ловко управлялась с козой, курами и домом. В избе царили порядок, чистота и такое согласие, какого Ася давно не видела. Они остались друг для друга единственными близкими людьми и держались вместе крепко, без лишних слов.
После завтрака Игнат повёл Асю к пустому дому у леса.
Дом и правда оказался пригодным для жизни. Время пощадило его. Стены стояли крепко, крыша нуждалась в ремонте лишь местами, окна ещё держали тепло. Внутри сохранились мебель, посуда, занавески, старый шкаф, кровать и даже рабочее электричество.
– Здесь и поселишься, – сказал Игнат, оценивая строение хозяйским взглядом. – Машину во дворе ставь. Здесь чужие не ходят. Еду на первое время у нас возьмёшь, а там освоишься.
Когда они вернулись к Марфе Игнатьевне, Ася погрузила в машину банки с соленьями, ведро картошки, лук, морковь, крупу, яйца и банку козьего молока.
– Погреб найдёшь под полом, – крикнул Игнат, когда она уже садилась за руль. – Вместо холодильника тебе будет.
Ася благодарила их так, словно ей подарили не продукты, а новую опору в жизни.
Весь день ушёл на уборку. Ася мыла окна, скоблила стол, вытряхивала половики, выносила пыльные тряпки, разбирала шкафы. Работы было столько, что думать о прошлом просто не оставалось времени.
Во дворе она нашла поленницу и решила растопить печь. Очень скоро выяснилось, что это не простое дело. Из печи повалил дым, Ася закашлялась и бросилась открывать дверь.
– Так я и понял, что не умеешь, – раздался голос Игната.
Он появился на пороге, быстро распахнул окна, поправил заслонку и принялся объяснять.
– Сначала тягу открыть надо. Иначе дом дымом наполнишь. Вот так, смотри.
Он терпеливо показал ей все хитрости: как укладывать дрова, где держать ухват, как чистить золу, как смотреть за жаром, где хранить воду, как закрывать печь на ночь. Уходя, старик ещё раз велел:
– Если что непонятно, сразу к нам. Не геройствуй.
К вечеру дом преобразился. В печи весело потрескивали дрова, на плитке варилась картошка в мундире, чистые занавески висели на окнах, а на столе стояла кружка с горячим травяным настоем. Только теперь, когда руки устали, а вокруг стало уютно, прошлое поднялось перед Асей во весь рост.
Она вышла замуж рано, как считали её подруги.
– Аська, тебе всего двадцать два, – говорили они. – Ты ещё толком жизни не видела, а уже связываешь себя браком.
Но Ася тогда никого не слушала. Она влюбилась в Германа так сильно, что не представляла рядом с собой другого человека. В то время она только поступила в ординатуру и проходила практику в хирургическом отделении. Там её ругали за каждую мелочь, гоняли с поручениями и проверяли на прочность. Зато именно там она научилась главному: быстро принимать решения и отвечать за них.
Германа привезли в её дежурство. Молодой мужчина лежал на каталке, с трудом держался, но упрямо продолжал говорить по телефону и отдавать кому-то деловые распоряжения.
Ася без лишних церемоний забрала у него мобильный.
– Верните, – возмутился он. – У меня важный разговор.
– Сейчас важнее другое, – сухо сказала она.
Она осторожно нажала на левую сторону живота. Герман резко побледнел и сжал зубы.
– Острый аппендицит. Нужна срочная операция, – сказала Ася дежурному врачу.
Тот усмехнулся.
– Какая решительная. Сначала анализы, затем УЗИ, а там посмотрим.
– Если будем ждать, смотреть придётся уже совсем другим специалистам, – твёрдо ответила она. – Его нужно в операционную немедленно.
– Не надо мне никуда, – прохрипел Герман. – У меня завтра переговоры.
Дежурный хотел было снова пошутить, но заметил, как быстро меняется лицо пациента, и сразу стал серьёзным. Одним движением головы он велел санитарам везти Германа.
После операции тот же врач подошёл к Асе.
– Как ты поняла? Мы даже анализы взять не успели. Ещё немного, и всё стало бы куда сложнее.
Ася лишь пожала плечами. Главное, что пациент был жив и в сознании.
Когда Германа перевели в палату, она заглянула к нему. Он уже пришёл в себя и слабо улыбался.
– Значит, встреча с патологоанатомом отменяется?
– Переносится на неопределённый срок, – в тон ему ответила Ася.
Он посмотрел на неё уже без насмешки.
– Спасибо вам, доктор. Раз уж мой неприятный визит отменили, может быть, вы согласитесь сходить со мной на свидание? Конечно, когда я снова стану похож на человека.
Ася рассмеялась.
– Для начала вам нужно восстановиться, Герман. А в день выписки я напомню вам об этом предложении.
– Откуда вы знаете моё имя? – удивился он.
– У меня в руках ваша карта назначений.
Она вышла из палаты, всё ещё улыбаясь.
Так началась их история.
К концу второй ординатуры они поженились. К окончанию учёбы Ася узнала, что ждёт ребёнка.
– Милая, давай подумаем разумно, – убеждал её Герман. – Тебе предлагают место в хорошей клинике. У меня как раз пошёл карьерный рост. Сейчас ребёнок отодвинет нас на несколько шагов назад. Молодые специалисты быстро занимают места. Позже вернуться будет сложно.
Он говорил убедительно. Почти правильно. Но от этого Асе не становилось легче.
И всё же она согласилась подождать.
Позже выяснилось, что это решение стало для неё самым горьким. Больше беременность не наступала. Пожилая врач в консультации сказала мягко, но прямо:
– Если однажды это случится снова, считай, судьба вручила тебе редкий подарок.
Герман отреагировал сдержанно.
– Что теперь поделаешь? Люди живут и без детей. Зато работа не будет отвлекаться на семейные хлопоты.
Эти слова неприятно задели Асю. Но она не стала упрекать мужа. Она тоже согласилась тогда. Значит, вина была не только на нём.
Она ушла в работу. Училась, повышала квалификацию, брала сложные случаи, росла в профессии. К тридцати пяти годам Ася стала ведущим травматологом клиники. Герман к тому времени был известным адвокатом по гражданским делам и хорошо зарабатывал. Они жили обеспеченно: летали на курорты, ходили в дорогие рестораны, появлялись на приёмах и деловых вечерах.
Со стороны их жизнь казалась удавшейся. Но внутри у Аси оставалась пустота, о которой она не говорила даже мужу.
В тот вечер они возвращались с банкета. Герман сам сел за руль, хотя Ася уговаривала его вызвать водителя.
– Всё нормально, – уверял он. – Доедем спокойно.
По дороге он рассказывал что-то забавное, часто поворачивался к ней и слишком мало смотрел вперёд.
– Герман, тормози! – вскрикнула Ася, увидев переход и людей на нём.
Он не успел.
Раздался тяжёлый удар. Машину резко повело в сторону, она врезалась в дорожный знак. Последнее, что запомнила Ася, были широко раскрытые глаза женщины, которая переходила дорогу с маленькой дочкой. Затем всё погасло.
Очнулась она уже на больничной койке. Коллеги смотрели странно, отводили глаза и старались не задерживаться рядом. Когда в палату вошёл заведующий отделением, Ася сразу поняла: случилось нечто непоправимое.
– Что происходит? – спросила она хрипло.
– Вы помните вчерашний вечер?
– Помню, – прошептала Ася. Перед глазами снова возник переход.
Заведующий рассказал ей всё. Девочку и её мать спасти не удалось.
Ася закрыла лицо руками.
– Ваш муж уже многое устроил, – сказал врач, и в его голосе прозвучала горькая насмешка.
– Что устроил? – не поняла она.
– Подключил связи. Теперь всё выглядит так, будто женщина с ребёнком сами нарушили правила и вышли на красный.
Ася медленно опустила руки.
– Но это неправда. Это Герман ехал на красный. Я кричала ему, чтобы он остановился.
– Видимо, ваш муж действительно силён в своей профессии, – произнёс заведующий.
Это не было похвалой. Ася услышала в его словах осуждение и не стала спорить.
– Не знаю, как вы будете с этим жить, – сказал он уже тише. – По вашему состоянию всё спокойно. Ещё день понаблюдаем, затем сможете уйти.
Он вышел, оставив её одну.
Ася лежала и пыталась собрать мысли. Две жизни оборвались из-за человека, которого она любила. Маленькая девочка, у которой всё только начиналось. Молодая женщина, которую ждали дома. А рядом с этим Герман, который уже не думал о них, а спасал своё положение.
И она сама. Она ведь сидела в той машине. Она не смогла его остановить. Она врач. Её дело помогать людям, а не молчать, когда правда пытается исчезнуть.
Выйдя из больницы, Ася поехала в полицию и дала показания. Она рассказала, что Герман был не в том состоянии, чтобы вести машину, что он отвлекался, не смотрел на дорогу и выехал на переход на запрещающий сигнал.
– Вы не обязаны давать показания против супруга, – осторожно напомнил следователь.
Ася посмотрела на него так, что он понял: от своих слов она не отступит.
Дома её встретил Герман. Он уже всё знал.
– Ты понимаешь, что натворила? – сорвался он. – Им уже ничем не помочь, а нам ты сломала всю жизнь. Я почти всё уладил!
– Именно это и страшно, Герман. Ты всегда всё улаживаешь. Даже когда нужно не улаживать, а отвечать.
– Я твой муж! Мы давали друг другу клятву!
– Я давала ещё одну. Помогать людям. И не прятать правду.
Ася устало села на стул.
– Я не смогу больше жить с тобой.
Герман выбежал из квартиры, надеясь остановить дело. Но показания уже приняли.
После этого многие общие знакомые отвернулись. Кто-то осуждал её прямо, кто-то перестал здороваться. Не столько из-за Германа, сколько из-за громкого разбирательства, которое разрушило привычный светский порядок. Он занимал высокое положение, и многим было удобнее считать виноватой Асю.
Больнее всего оказалось слышать коллег.
– Написать заявление на собственного мужа... – шептались в ординаторской. – Какое же нужно иметь сердце?
Однажды у больницы Асю встретил муж той женщины. Он был измождён, глаза покраснели от бессонных ночей. Он схватил её за руку.
– Ну как тебе теперь живётся? – спросил он тихо. – Я вот глаз сомкнуть не могу. Закрою – они рядом. Открою – никого.
– Мне очень жаль, – сказала Ася, не находя других слов.
– Что мне делать с этим твоим жаль? Кого мне вести в школу? Кого катать на каруселях? Мы второго ребёнка хотели.
Он смотрел на неё так, что у Аси похолодели пальцы.
От дальнейшего разговора её спасли коллеги, выходившие после смены. Мужчина отпустил её руку.
– Спокойно ты не заживёшь, – сказал он совсем тихо.
Германа приговорили к восьми годам заключения. Его адвокат сделал всё возможное, поэтому срок оказался меньше, чем мог быть.
На суде, когда речь зашла о компенсации, муж женщины поднялся и повернулся к Герману.
– Мне не нужны его деньги. Они не вернут мою жену и дочь. Пусть каждый раз, когда он будет к ним прикасаться, вспоминает, за что платит.
Ася не выдержала давления, осуждения и чужих взглядов. Она развелась, продала украшения, свою долю имущества, оставила только машину.
Когда-то отец рассказывал ей о далёком месте, где так тихо, что слышно, как растёт трава.
– Там будто время остановилось, – говорил он мечтательно.
Родителей уже не было рядом, но примерные ориентиры Ася помнила. Она уволилась, закупила самые нужные медикаменты, взяла несколько хирургических инструментов на всякий случай и поехала искать ту деревню.
Так она и оказалась здесь.
Прошло несколько месяцев. Местные быстро узнали, что Ася врач, и стали приходить к ней со своими недомоганиями. Кто-то приносил лекарства и просил объяснить, как принимать. Кто-то просил посмотреть суставы, спину, давление. Приносили даже животных: курицу с повреждённой лапкой, козлёнка с воспалённым глазом, собаку с порезом.
Ася помогала всем, чем могла.
Зиму она пережила благодаря Марфе Игнатьевне и Игнату. Весной, под руководством старушки, посадила огород. Вскоре грядки покрылись первыми зелёными ростками, и Ася радовалась им так, словно это были её личные победы.
Лес кормил деревню ягодами, грибами и кедровыми орехами. В один из тёплых дней Ася пошла за земляникой. Ягод было так много, что она увлеклась и ушла дальше обычного.
Она уже собиралась возвращаться, когда услышала слабый стон.
Ася замерла, прислушалась и пошла на звук. Вскоре между деревьями увидела перевёрнутый пикап. На водительском сиденье находился мужчина в походной одежде. Одного взгляда Асе хватило, чтобы понять: помочь ему уже нельзя.
Стон раздался снова, сбоку.
На земле лежал второй мужчина. Видимо, его выбросило из кузова, и он напоролся на острый сук. Одежда была пропитана кровью.
Ася быстро оценила повреждение, достала из машины аптечку, перевязочный материал и с трудом потащила мужчину к деревне.
– Ну и тяжёлый же вы, – выдохнула она, останавливаясь через каждые несколько шагов.
До дома она добралась почти без сил. Там смогла осмотреть его как следует. Незнакомец время от времени приходил в себя, но снова проваливался в забытьё. Ася промыла повреждённое место, обработала кожу вокруг антисептиком и приготовила всё, что имела.
Мужчина открыл глаза, когда она склонилась над ним.
– Придётся потерпеть, – сказала она твёрдо. – Обезболивания здесь нет.
Она свернула полотенце и дала ему сжать зубами.
– Будет нелегко.
Ася аккуратно убрала повреждённые края тканей, наложила швы и оставила марлю для оттока. Когда всё было закончено, мужчина снова потерял сознание.
Очнувшись через несколько часов, он зло посмотрел на неё.
– Вам бы скот лечить, а не людей, – процедил он.
– Хотите, верну вас обратно в лес? Полежите рядом с вашим товарищем, – спокойно ответила Ася и потрогала его лоб. – Жара пока нет.
Мужчина резко напрягся.
– Что с Геной?
Ася не стала смягчать.
– Ему уже нельзя помочь. Удар пришёлся в висок.
– Откуда вы знаете?
– Я врач. Травматолог. Правда, бывший.
Она заварила травы и поднесла чашку к его губам.
– Нас должны искать, – сказал он слабее. – Надеюсь, телефон отследят.
– Здесь связи почти нет, – ответила Ася. – Пейте. Горько, зато полезно.
К вечеру к её дому подъехали два внедорожника. Видимо, местоположение всё же удалось определить. Мужчину осторожно перенесли в машину и быстро увезли.
Уже в больнице Антон узнал, что неизвестная женщина из лесной деревни фактически вытащила его с самой границы.
– Вам крупно повезло, – сказал хирург после осмотра. – Если бы она не обработала повреждение и не оставила отток, заражение могло быстро пойти дальше.
Антон молча слушал и думал только об одном: ему нельзя было уйти из жизни сейчас. У него был сын.
Мите было двенадцать. Восемь лет назад, после ухода мамы, мальчик замолчал. Совсем. А год назад начал резко худеть. Врачи разводили руками, обследования не давали ясного ответа, деньги не помогали. Антон был обеспеченным человеком, но и это оказалось бессильным.
– Ему может помочь только чудо, – сказал однажды известный профессор.
Чудо.
Антон вспомнил это слово в больничной палате, и в голове у него созрел отчаянный план.
Пока Антон лежал в больнице, с Митей оставалась няня. Девушка была молода, ухожена и давно надеялась, что сорокалетний хозяин однажды посмотрит на неё иначе. Она представляла, как станет хозяйкой большого дома, как всё изменится, как благодарность Антона перерастёт во что-то большее.
– Теперь он точно увидит, как я забочусь о его сыне, – решила она.
Но когда Антона выписали, он не стал долго благодарить её и обсуждать дела. Он приехал домой, собрал самые необходимые вещи, взял Митю и сразу отправился в ту самую деревню.
Ася не ожидала, что спустя две недели после лесной находки у её дома снова остановится внедорожник.
Из машины осторожно вышел тот самый мужчина. Двигался он медленно, берег швы. Затем обошёл автомобиль и вывел худенького мальчика. Ребёнок был таким бледным и тихим, что у Аси сжалось сердце.
Антон подошёл к ней и внезапно опустился на колени.
– Я отдам всё, что у меня есть. Только помогите моему сыну. Вы наша единственная надежда.
– Вы с ума сошли? Встаньте! – Ася растерялась, а затем рассердилась. – Идёмте в дом. Там всё расскажете.
Антон и Митя вошли в избу. Мальчик сразу сел в угол и словно исчез для окружающих. Антон рассказал всё: как Митя перестал говорить, как почти не ест, как не интересуется ничем, как лучшие специалисты советуют лишь ждать редкого поворота судьбы.
– И вы решили, что этот поворот – я? – невесело усмехнулась Ася. – Я травматолог, Антон, а не психиатр.
– Я вам верю, – тихо сказал он.
Ася посмотрела на Митю, на его тонкие руки, неподвижное лицо и пустой взгляд.
– Тогда остаётесь здесь вместе с ним, – сказала она. – Но я ничего не обещаю.
Она действительно не знала, как лечить такое состояние. Но интуитивно понимала: ребёнка нужно вернуть к жизни не разговорами, а делом. Не давить, не расспрашивать, не требовать. Нужно дать ему маленькую причину протянуть руку к миру.
На следующий день она принесла от Марфы Игнатьевны котёнка.
– Митя, я в огороде, твой папа чинит крышу, – сказала она как бы между прочим. – Малыш голодный, а покормить его некому. Молоко и блюдце знаешь где. И имя ему можно придумать.
Она оставила мальчика с котёнком и вышла.
Вернувшись, Ася увидела на полу почти пустое блюдце. Котёнок сидел у Мити на коленях, а мальчик осторожно гладил его шерстку. На губах у него появилась едва заметная улыбка.
– Фантик, – тихо сказал он.
Ася замерла. Похоже, это были первые слова Мити за многие годы.
Восстановление шло медленно, но уверенно. Митя стал понемногу есть. Свежий воздух, котёнок, огород, тихий дом, печь и отсутствие давления делали своё дело. Ася брала его к Марфе Игнатьевне смотреть цыплят и козу. Мальчик оказался любознательным, только долго не решался задавать вопросы. Игнат терпеливо отвечал на каждый его взгляд, словно понимал без слов.
Однажды Антон принёс ежа с порезанной лапкой. Ася стала обрабатывать лапу, а Митя наблюдал так внимательно, будто перед ним происходило великое открытие.
– Хочешь помочь? – спросила Ася.
Мальчик несмело кивнул. Она дала ему мазь, показала, как аккуратно нанести её на повреждённое место.
– Молодец, – сказала она.
И в душе впервые позволила себе поверить, что мальчик действительно возвращается.
Антон всё видел. Видел, как сын ест кашу, как смеётся над котёнком, как ходит за Игнатом по двору, как ждёт Асю, когда она возвращается из леса. Видел и понимал: эта женщина сделала то, что не смогли сделать дорогие клиники.
Однажды поздним вечером, когда Митя крепко спал на печи и отказывался признавать любое другое место для сна, Антон и Ася сидели на крыльце. Над деревней стояла тёплая тишина.
– Ася, я должен попросить прощения, – сказал он.
– За что?
– За то, что тогда назвал вас грубо. И за то, что приехал без спроса, привёз сына и переложил на вас свою надежду.
Он отвернулся и быстро провёл рукой по лицу. Ася сделала вид, что не заметила.
– Что вы вообще делали в том лесу? – спросила она, меняя тему. – До того, как я вас нашла.
Антон вздохнул.
– Моя компания купила права на вырубку участка. Гена повёз меня посмотреть землю. На дороге внезапно появилась лосиха. Мы не успели уйти от встречи.
Ася резко повернулась к нему.
– Вы хотели вырубить кедры?
– Хотел, – честно признался он. – Но больше не хочу.
– Почему?
– Потому что понял, что здесь нельзя всё мерить только прибылью. Кедр сам может кормить людей. Орехи, масло, жмых, настойки, бальзамы. Можно организовать сбор и переработку. Работу дать местным. И лес сохранить.
Ася неожиданно улыбнулась.
– Ты быстро соображаешь.
Они оба заметили, что перешли на ты, но ни один не стал поправляться.
Антон взял её руки в свои большие ладони, загрубевшие от деревенской работы, и бережно прижал к губам.
Ася растерянно смотрела на него и не отнимала рук.
– Спасибо тебе, – сказал он. – За Митю. За меня. За то, что не оставила меня тогда в тайге. Без тебя он бы не выдержал. И я тоже.
Через месяц к дому Аси подъехал большой грузовик с барабанами кабеля. Антон помогал водителю и рабочим разгружаться, а Ася стояла у крыльца и смотрела на всё это с недоумением.
– Ты тут линию электропередачи решил тянуть? – спросила она.
Антон усмехнулся.
– Интернет. Мите для учёбы. Тебе сериалы смотреть. Мне совещания проводить.
Ася посмотрела на него, на Митю, который стоял рядом с Фантиком на руках, на кабельные барабаны, на дом у леса и вдруг поняла: они остаются.
Прошёл год.
К тому времени дом уже давно перестал быть случайным пристанищем. В нём звучал детский смех, пахло хлебом, травами, кедровыми орехами и свежим деревом. Игнат с Марфой Игнатьевной приходили почти каждый день, Митя бегал к ним как к родным, а Антон наладил дело так, что кедровый лес не тронули.
Свадьба у них была тихая, деревенская, без лишней пышности. За столом сидели только самые близкие: Марфа Игнатьевна, Игнат, Митя, несколько соседей и Ася с Антоном, которые больше не пытались убежать от жизни.
А ещё через год случилось то, о чём Ася боялась даже мечтать.
В доме у леса появилась девочка.
Её назвали Дашенькой.