Николай ужинал в одиночестве. Рагу, приготовленное Марией, оказалось безвкусным и почти ледяным – она даже не подумала разогреть его. Николая это задело, но, будучи человеком выдержанным и не склонным к пустым ссорам, он молча работал ложкой, поглощая еду без удовольствия. Жена не составила ему компанию: весь вечер она провела в соседней комнате и не проронила ни слова. До Николая доносились лишь её торопливые шаги, скрип дверцы шкафа и какая-то возня за стеной.
– Что ты там делаешь? – спросил он, остановившись в дверях с тарелкой в руке.
Мария как раз укладывала вещи в большой чемодан; их оказалось так много, что ей пришлось усесться сверху, чтобы хоть как-то застегнуть молнию.
– Ухожу, – с нескрываемым раздражением ответила она.
– Куда?
Маша презрительно усмехнулась и закатила глаза:
– Никуда, а от тебя! Непонятно, что ли? Вот, вещи собираю. Кое-что осталось, потом заберу.
– Хм, и к кому же ты уходишь? – поинтересовался Николай, поставив тарелку на пол. – К другому? А имя у него есть?
Маша снова закатила глаза и нетерпеливо дёрнула неподдающийся замок:
– Тебе-то какая разница? Тебе до меня вообще никакого дела.
Николай опустился на корзинку для белья, валявшуюся на боку, и та жалобно затрещала.
– Так вот, значит, как это всё происходит… – пробормотал он, поглаживая волосы. – Так семьи распадаются. Жена просто уходит, а ты ничего не можешь сделать.
– Вообще-то, – язвительно ответила Маша, – я уже давно пыталась с тобой поговорить об этом. Последние пару месяцев так точно. Но ты ничего не хотел слушать. Конечно, у тебя столько хлопот: фирма, подчинённые, твоя секретарша, как её там… И в конце концов, я не твоя собственность, у меня есть выбор, такой же, как у тебя.
– Да уж, это верно, – мрачно согласился Николай. – Такую карту крыть нечем. Что ж, не смею задерживать.
Он подхватил чемодан, дотащил до двери и выбросил прямо на лестницу. Чемодан с оглушительным грохотом скатился вниз и ударился о решётку, защищавшую окно подъезда. Мария, попрощавшись с ним полным ярости взглядом, ушла, напоследок громко хлопнув дверью.
Он остался один в полумраке пустой квартиры, и она показалась ему чужой, совершенно незнакомой, больше похожей на тюремную камеру или мрачный каземат. Когда-то очень давно он купил эту квартиру в надежде, что в ней навсегда поселится счастье – обычное, о каком мечтают все люди. Коля, как и многие, грезил о том, чтобы по утрам в их с Машей доме звенел детский смех, а вечером, собравшись вместе, они обсуждали бы с сыном или дочкой, как прошёл день. Чтобы на кухне пахло свежей выпечкой, чтобы в гостиной царил уютный беспорядок и ещё миллион разных «чтобы», которым теперь не суждено было сбыться.
Он прислонился затылком к холодной стене и постарался отогнать назойливые мысли и воспоминания. В чём он просчитался? Где свернул не туда? Что сделал не так? Всё ведь шло как положено: знакомство, мечты о будущем, свадьба, новая жизнь, – а сегодня, этим дождливым вечером, жизнь оборвалась так же внезапно, как перегоревшая нить в лампочке.
Николай выглянул за дверь проверить, не стоит ли Маша в нерешительности. Но лестница была пуста – ни её, ни чемодана.
– Вот ведь как бывает, – вздохнул он, наливая себе горячего чая. – Прожили пять лет, а она раз – и ушла. Без предупреждения, без намёков, даже не сказала к кому. А разве я не имею права знать? Хотя, может, и не имею.
Он разговаривал с маленькой черепашкой Гердой, которая ползала по столу и отчаянно пыталась найти выход из лабиринта бумаг, подставок для ручек, клавиатуры, компьютера и телефонов. Николай ласково поглаживал панцирь и одну за другой выпивал чашки горьковатого чая, но легче не становилось. Ночь подходила к концу, и на тёмной стене кабинета зарделась алая полоска зари.
– А чего, собственно, ей не хватало? – спросил он сам себя, сделав очередной глоток, и принялся загибать непослушные пальцы. – Деньги были, машину я ей подарил, шмотки-тряпки разные – это вообще без проблем. Два раза в год на море летала. Ну да, и я, если хочешь знать, всё это для неё создал, всю эту проклятую фирму, пропади она пропадом. А мне – ничего. Даже спасибо не сказала. Ну и Бог с ней.
Он положил подбородок на Герду, и та, прижатая непосильной тяжестью к столешнице, спряталась в панцирь. Вскоре Коля захрапел. Во сне он шарил руками по столу, ронял вещи и в итоге устроил такой беспорядок, что вошедшему могло показаться, будто в кабинете провели обыск или погром.
– Николай Романыч, к вам пришли! – разбудил его испуганный голос секретарши. – Господи, что у вас тут?
Николай разлепил веки и поднял голову. Герда тут же уползла в сторону и притаилась за монитором.
– Который час? – спросил он.
– Уже одиннадцать тридцать, почти обед. К вам Антон Игоревич. Позвать?
– Зови, – махнул рукой Николай и полез в сейф за документами.
Лена вышла, а следом в кабинет вошёл высокий сухощавый человек в тёмном пальто и кожаной кепке-хулиганке. Это был его школьный друг и бывший партнёр по бизнесу. Они вместе основали фирму по продаже бытовой техники и электроники, которая за шесть лет достигла немалых успехов. Начавшись с одного небольшого магазина и склада, компания разрослась, и теперь её филиалы появились в других городах. Антон приложил к этому руку – он был оборотливым, находчивым, но в то же время не гнушался сомнительными методами ведения дел. Коля знал, что у него есть связи в различных структурах и даже в криминальной среде, поэтому всегда старался держаться отстранённо и в дела Антона не лез.
Полгода назад тот вдруг, ни с того ни с сего, решил выйти из дела, забрал свою долю и поблагодарил за совместную деятельность.
– Я думал, ты уехал, – сказал Николай, приглашая товарища к столу. – Какая нелёгкая тебя снова сюда занесла?
– Да так, заглянул на огонёк, – хитровато улыбнулся Антон. – Дай, думаю, проведаю, как идут дела в нашем детище.
– А-а, инспекция, значит, – пошутил Николай. – Так ты вроде вышел из дела, решил вернуться?
Антон сверкнул белыми зубами в неприятной улыбке. Николай заметил на его запястье плетёный браслет с крупной перламутровой бусиной и в этот миг изменился в лице: такие браслеты – или, по крайней мере, очень похожие – плела в свободное время его теперь уже бывшая жена.
– Да нет, куда там, – отмахнулся Антон. – Я же сказал: всё надоело, устал крутиться как белка в колесе. Нет, брат, я всего-то и пришёл за деньгами.
Николай внимательно посмотрел на Антона, и губы его скривились от негодования.
– Какими деньгами? – спросил он. – Ты ведь свою долю забрал – десять миллионов. Мы разошлись честь по чести, без претензий.
Антон, не дожидаясь разрешения, взял со стола стакан с водой.
– Видишь ли, брат, у меня свадьба на носу, – он сделал глоток и крякнул от удовольствия. – А те десять лимонов… ха-ха, ты ж сам понимаешь, это ничто по сравнению с тем, что приносит сеть. И не забывай: именно я сделал её такой, какая она есть сейчас. Если бы не мои старания, это был бы всего лишь маленький магазинчик где-нибудь на окраине, и ты бы сейчас не в кабинете сидел, а за кассой.
Николая всё сильнее разбирала злость. Сонливость окончательно прошла, и благодушие, ещё недавно владевшее им, исчезло без следа. Он положил руки одна на другую и откинулся назад.
– И сколько тебе надо? – холодно процедил он.
– Пятьдесят лимонов, – тут же ответил Антон. – Думаю, не такие уж это большие деньги. И больше, даю слово, я тебя не побеспокою.
Николай зачем-то заглянул в ящик стола, закрыл его и покачал отяжелевшей головой:
– Нет, друг мой, ты уже своё получил. Я ничего тебе не должен.
– Вот, значит, как, – протянул Антон. – Ну что ж, дело твоё. Только вот знаешь, жадность – очень коварная штука. Как бы тебе потом не пожалеть об этом разговоре.
– Ты что, решил угрожать мне? – зарычал Николай. – Ты чего сюда припёрся? Думаешь, я совсем дурак? Светишь фенькой, которую сделала моя жена, корчишь тут непонятно кого… Свадьба у него! Иуда! Жену мою увёл и ещё чего-то требуешь! Да я тебя…
Он вскочил из кресла, приблизился к Антону и схватил его за воротник пальто. Одним движением Антон стряхнул с себя руки Николая и угрожающе выставил вперёд кулаки.
– Тише, братец, тише, – зашипел он, принимая боксёрскую стойку. – Я с тобой не драться пришёл. Разберёмся позже. Ладно, бывай.
Он поправил пальто и покинул кабинет.
Николай тяжело рухнул в кресло и сдавил ладонями пульсирующие виски. Двое людей, ещё совсем недавно бывших ему близкими, предали его, объединившись против. Хотелось разнести весь кабинет, да что там кабинет – всё здание, разрушить до основания. Мысли путались, глаза застилала пелена слёз, зубы громко скрежетали.
Лена принесла ему чай с лимоном и оставила у входа, не осмелившись подойти к столу начальника.
– Он ушёл? – спросил Николай.
– Ушёл, – ответила секретарь.
– Распорядись, чтобы охрана его больше никогда не пускала, – велел он. – Понятно? Никогда.
Лена кивнула и скрылась, цокая острыми каблучками, а Николай ещё долго сидел в одной позе и думал. Гадкое липкое предчувствие обволакивало его изнутри, росло, ширилось, распирало грудную клетку. Антон был опасным человеком, и Николай не понаслышке это знал. С такими нельзя было ни вести дела, ни ссориться. Он пренебрёг этим и теперь оказался в опасности.
– Да пропади оно всё пропадом! – воскликнул Николай, грохнув рукой по столу. – Со всеми ними!
Он распахнул окно, и в кабинет впорхнул свежий весенний ветер, разметал разбросанные по столу бумаги и улетел, словно его и не было. А Николай с невероятным облегчением повалился на мягкий диван и блаженно закрыл глаза.
Прошло две недели. Он уже почти забыл о разговоре с Антоном и об уходе жены. Жизнь продолжалась, дела фирмы вытесняли все тревоги, а в редкие часы отдыха Николай отправлялся в небольшой сквер за старой церковью и подолгу сидел у пруда, любуясь тёмной, словно дёгтевой водой. Это было его любимое место во всём городе: здесь никогда не бывало многолюдно, и несколько лавок вокруг пруда обычно пустовали. Иногда компанию ему составляли рыбаки, какой-нибудь мальчишка с длинной удочкой сидел у самой воды и увлечённо ловил карасиков. А временами, обычно по вечерам, на пруду появлялась странная девчушка в красной курточке и светлом берете, из-под которого торчали две тоненькие косички. Девчушка то бросала в воду мелкие камешки, то вдруг подбегала к воде и начинала кружиться в танце, наблюдая за своим отражением. Николай не тревожил её и всегда прятался за деревом, хотя его и разбирал нешуточный интерес к этой маленькой смешной танцовщице.
И вот однажды он всё-таки решился заговорить с ней, нарушив священную тишину уединённого места.
– А здорово у тебя получается! – заметил он, выйдя к ней из-за дерева. – Главное, в воду не свались, пруд хоть и маленький, а глубокий.
Девочка испуганно замерла на месте и медленно повернула голову. Она застыла на краю невысокого обрыва, и Николай, тревожась за незнакомку, протянул ей руку. Девочка не решилась взять её и сама отпрыгнула назад.
– Похоже, хочешь стать балериной? – спросил Николай, присев на пенёк. – Какая у тебя грация! Сама научилась?
– Мама научила, – ответила девочка. – Она тоже раньше танцевала, но сейчас нет.
– Это почему?
– Потому что… ну так получилось, – пожала плечами девочка.
Николай достал из кармана помятую шоколадку и протянул ей. Она взяла угощение, но быстро спрятала в карман:
– Это маме… Спасибо.
– Похоже, ты сильно её любишь, – усмехнулся Николай. – Да ты кушай, кушай сама. На вот тебе денег, купишь ещё шоколадок или чего вкусного для мамы.
Он достал из кармана бумажник и отсчитал несколько купюр. Девочка долго не брала их, но в конце концов сдалась, и в её глазах заплясали радостные огоньки.
– Я очень скучаю по маме, – сказала она, усевшись рядом. – Мы уже год не вместе. Её прав лишили, а меня отправили в детдом. Но я сбегаю оттуда и навещаю её.
– А за что лишили прав? – не понял Николай.
– Потому что у неё проблемы были, – ответила девочка. – Она… срывалась. Но сейчас уже держится. Правда, всё равно не разрешают вернуться. Я Зоя, а вас как зовут?
– А меня зовут дядя Коля, – улыбнулся он. – И вот что я тебе скажу, Зоя: когда-нибудь всё наладится. Ты главное не вешай нос. Мало ли в жизни неприятностей происходит, на то она и жизнь, чтобы не скучать.
– Понятно. Ну, мне пора, – вздохнула девочка, поднимаясь. – Надо идти обратно в детдом, а то узнают, что сбежала, всех на уши поднимут. До свидания, дядь Коль.
– До свидания, балерина, – ответил он.
Затем дождался, когда красная курточка скроется за деревьями, и побрёл в другую сторону. Но едва вышел на тёмную аллею, как перед ним, словно из ниоткуда, выросли две высоченные фигуры в чёрном с бейсбольными битами в руках.
– Вы чего, мужики? – спросил Николай, инстинктивно отступая назад.
Вместо ответа последовал сильный удар в живот. Он согнулся, рухнул на колени и едва не задохнулся. Следующий удар пришёлся по позвоночнику, пригвоздив Николая к земле.
– Помогите! – протяжно закричал он, царапая ногтями асфальт.
Двое амбалов переглянулись и обрушили на него целый град тяжеленных ударов. Николай, ещё пребывая в сознании, услышал слабый тонкий окрик, показавшийся ему птичьим свистом:
– Уйдите от него! Дядь Коля! Дядь Коля!
Чёрные фигуры исчезли так же внезапно, как и появились. Кто-то перевернул избитого, почти потерявшего сознание Николая на спину, и, отключаясь, он успел различить в полумраке красную курточку и две тонкие косички. А потом наступила долгая ледяная тьма.
Первое, что он увидел после пробуждения, – свет, яркий и нестерпимый. Он резал глаза, проникал в каждую клеточку тела, от него нельзя было нигде скрыться. Николай пошевелил сначала одной рукой, потом другой и глухо застонал. Свет понемногу рассеялся, и он увидел, что лежит в просторной белой комнате напротив огромного окна. Голова его была забинтована, а вместо привычной одежды на нём оказалась какая-то непонятная выцветшая пижама.
«Больница, – мелькнуло в голове. – Значит, я всё-таки жив. Уже неплохо».
– Вы в больнице, – подтвердила заглянувшая санитарка. – Отделали вас сильно, но спину не поломали.
– Согласен, – кивнул Николай. – Только я ничего не помню.
– Ну, немудрено, – вздохнула санитарка. – У вас сотрясение мозга. Но ничего, скоро поправитесь.
Она наспех вымыла пол, вытерла тумбочку и ушла. Николай попытался подняться, но в голове тут же зашумело, острая боль пронзила затылок, и он рухнул, словно подкошенный. Снова наступило забытьё. Он что-то бормотал во сне, дрыгал ногами, пытался кого-то догнать.
– Ну, как ты, друг? – сквозь дрёму услышал он знакомый голос. – Судя по тому, что я вижу, совсем неважно.
Николай приоткрыл глаза и встретился взглядом с Антоном. Тот был всё в том же пальто и чёрной кожаной кепке, медленно снял перчатки и похлопал ими по ладони.
– Так это ты всё устроил? – болезненно выдавил Николай. – Твоих рук дело? Только честно.
– Конечно же нет, – покачал головой Антон. – Как ты вообще мог подумать такое? Что я, нелюдь, по-твоему? Мы же друзья, забыл, что ли?
– Ах, друзья… – прохрипел Николай, приподнимаясь. – С такими друзьями враги не нужны. Сначала жену увёл, потом деньги вымогал, теперь это. Негодяй, вот ты кто.
Он сплюнул на пол, а Антон с осуждением пощёлкал языком.
– Я ведь сказал, что ни при чём, – с насмешкой ответил он. – Похоже, просто несчастный случай. Нарвался на каких-то негодяев, и вот они тебя отделали. Обычное дело, не стоит шастать где ни попадя по вечерам.
– Ты мне зубы не заговаривай! – огрызнулся Николай. – Я ещё с тобой рассчитаюсь. Но не деньгами, а кое-чем другим.
– Не суетись, – хихикнул Антон совсем уж гаденько. – Береги силушки, они тебе ещё понадобятся. Кстати, тебе привет от Маши.
Он развернулся и зашагал к выходу походкой победителя.
– Да чтоб вы оба провалились! – крикнул ему вслед Николай.
Антон на мгновение обернулся, и лицо его исказила такая гримаса ненависти, что Николаю показалось, будто в бывшего друга вселился сам дьявол.
– Чтоб вы оба провалились, – пробормотал он, теряя сознание, и снова холодная тьма поглотила свет.
Он проснулся посреди ночи от громкого стука в окно. Открыл глаза и увидел, что по другую сторону маячит кто-то и машет рукой. Николай с трудом выбрался из-под одеяла и, пошатываясь, подошёл к окну.
– Дядь Коль, это я! – прозвучал в тишине тихий голосок Зои. – Вам уходить нужно, если останетесь тут, утром не проснётесь.
Николай высунул голову наружу, и свежий ветер слегка отрезвил его от долгого сна.
– Что? Почему? – спросил он.
– Тот дядя в кепке… – Зоя взгромоздилась на подоконник и поджала под себя ноги. – Я услышала, как он говорил с другим дядей, таким неприятным, со шрамом на лице. Они стояли за углом и обсуждали, как от вас лучше избавиться. «Он ещё дышит, – сказал тот дядя в кепке, – ты же обещал, что всё сделаете». А тот ему: «Возникли сложности, но мы всё доделаем, я доделаю».
Зоя прислушалась к подозрительному шороху и продолжила:
– Я следила за ним, но он уехал. Пойдёмте, он, наверное, скоро будет здесь.
Николай повернул голову и посмотрел на свою койку. Тревога девочки передалась и ему: сердце бешено колотилось, колени предательски дрожали. Он вернулся к постели, сунул под одеяло несколько подушек с соседних коек – так, чтобы выглядело, будто он всё ещё спит, – и вернулся к окну. Зоя помогла перебраться ему через подоконник: палата находилась на первом этаже, так что он мягко приземлился на молодую траву, приятно щекотавшую босые ступни. Зоя схватила его за руку, и они вместе устремились в темноту, к незаметному переулку.
А спустя пятнадцать минут после их ухода к окну палаты подошёл одетый в чёрную спортивную куртку человек. Он присмотрелся, затем наклеил на стекло кусок плотного скотча так, чтобы койка Николая оказалась в самом его центре, достал из-за спины оружие и, приложив глушитель к скотчу, несколько раз нажал на спуск. Беззвучные хлопки – и пули прошили одеяло, застряв в подушках. Незнакомец удовлетворённо кивнул, спрятал оружие и исчез в кустах сирени.
Зоя привела его к небольшому старому домику на самой окраине, позади того самого сквера с прудом. Здесь было тихо и темно из-за полного отсутствия фонарей. Николай, до крайности измотанный долгим забегом, с раскалывающейся головой и ватными ногами, без сил рухнул на ворота. Зоя нетерпеливо постучалась сначала в угол дома, затем в одно из окон. Наконец внутри зажёгся свет, послышался скрип двери крыльца.
– Господи боже! – произнёс на ходу женский голос. – Он что, совсем плох?
– Нет, мам, он жив! – ответила Зоя. – Но ему помощь нужна.
Николая подхватили под руки и потащили дальше; он спотыкался о ступени, ударился головой о низкую притолоку и в конце концов оказался на жёстком старом диване. Холодная рука незнакомки скользнула по его лбу, и на секунду будто стало легче. Николай улыбнулся, стараясь вновь не провалиться в беспамятство:
– Я только немножечко полежу, и всё будет в порядке.
– Ну конечно, всё будет в порядке, – подтвердила мама Зои. – Ты главное держись, ладно. Где болит?
Николай коснулся рукой головы. Женщина принесла что-то холодное и приложила к его лбу; запахло нашатырём, потом ещё чем-то резким. Николай понемногу начал приходить в себя.
– Мама тебя вылечит, – пообещала Зоя, присев у его ног. – Она медсестра, раньше работала на скорой помощи.
– Ой, это было давно и неправда, – засмеялась женщина. – Я теперь уже нигде не работаю. А ты, значит, тот самый дядя Коля? Хм, Зоя мне все уши про тебя прожужжала. Как вас зовут?
– Меня зовут Николай, – ответил он. – А вас?
– Жанна.
– А за что вас хотели… убрать? Вы, может, бандит какой-то?
Он с усмешкой покачал головой:
– Нет, просто не умею выбирать друзей. Ну и жён тоже.
– А-а, вон оно что… – протянула Жанна. – Ну да, правду говорят: нет врага опаснее, чем бывший друг и бывшая жена. У меня друзей нет. Раньше были, а как всё пошло наперекосяк – смылись. Только их и видали.
– Может, оно и к лучшему, такие-то друзья, – улыбнулся Николай.
– Может, и к лучшему, – вздохнула Жанна, – только как-то одиноко. Даже дочку – и то отобрали.
Она с грустью посмотрела на Зою, и Николай увидел, как в больших глазах матери блеснули слёзы. Зоя обняла её на прощание и ушла – нужно было возвращаться в детдом, пока воспитатели не хватились.
Жанна подыскала ему подходящую одежду из гардероба покойного мужа и удалилась на кухню заварить чай. Над городом уже занималась заря, соловьи давали прощальный концерт в сквере, и непроглядный мрак сменялся серыми сумерками.
– Раньше я была балериной, – поведала Жанна за столом. – Это ещё в детстве было. У меня неплохо получалось танцевать, я была одной из лучших в труппе. Мама мной очень гордилась, я даже за границей побывала, надеялась попасть на большую сцену. А потом меня сбила машина – перелом позвоночника, еле на ноги встала. Разумеется, ни о каком балете уже не могло быть речи. Пришлось идти учиться, ну и пошла в медучилище. Врачом не хотела становиться, решила, что можно побыть и фельдшером, как мама. В итоге проработала пару лет, и всё вроде было ничего, но…
Она опустила голову, и пара слезинок упала с её щёк прямо в кружку с чаем.
– На одном из выездов пришлось спасать мальчика, – продолжила Жанна нехотя. – Его ударило током, он не мог нормально дышать, был весь синий, глаза вылезли из орбит… Тяжёлое зрелище. Пришлось делать ему трахеостомию – это операция, когда в горло вводят трубочку, чтобы вывести слизь из дыхательных путей. Очень сложная операция, не каждый опытный врач решится. Но выбора у меня не было. Я всё сделала как надо, ввела эту проклятую трубку, а он… всё равно не задышал. Ушёл у меня на руках. Совсем ещё маленький, девять лет, Никита.
– Ну-ну, всё хорошо, – тихо произнёс Николай, поглаживая руку плачущей женщины. – Всё это в прошлом, а неудачи случаются у всех, без этого никуда. Главное, что ты пыталась его спасти.
– Да толку-то! – воскликнула Жанна. – Он же… ушёл. Я не смогла себе этого простить, мне всюду мерещился Никита, и я сорвалась, потеряла себя. Федя ушёл к другой, и мы с Зоей остались одни. А я всё равно не могла взять себя в руки и только когда отобрали дочь, поняла, что наделала… Но было поздно. И теперь мне никто её не вернёт, они навсегда отняли её.
Жанна затряслась и уронила голову ему на плечо. Николай гладил её растрёпанные волосы и дрожал – не то от холода, не то от переживаний сложной ночи.
– Я верну её, – пообещал он ей на ухо. – Даю слово.
Жанна недоверчиво посмотрела на него и вдруг улыбнулась сквозь слёзы:
– Точно?
– Точнее не бывает, – кивнул Николай.
После неудачного покушения прошёл месяц. Нападавшего задержали, им оказался рецидивист по прозвищу Мишка-Не-Вопрос. Он не стал отпираться и выложил следствию всё как на духу.
– Да, нанял этот… – сознался он на допросе, ткнув жёлтым пальцем в фотографию Антона. – И эта баба с ним тоже была.
Другой его палец лёг на фото Марии. Сами они пустились в бега, так что следователю пришлось объявлять их в федеральный розыск.
– Ничего, отыщем, – сообщил он Николаю. – Далеко не уйдут.
– А если уже ушли? – спросил Николай.
– Вряд ли. Их физиономии на всех столбах висят, не получится у них скрыться.
И действительно, через два дня после этого разговора и Антон, и Мария были задержаны в аэропорту при попытке пересечь границу по поддельным документам. Узнав об этом, Николай выдохнул с облегчением. До самого последнего момента он считал, что даже загнанный в тупик бывший друг может выкинуть какой-нибудь фокус и снова подослать к нему злоумышленников.
– Ну вот и всё, – сказал он Жанне, которая вместе с ним ждала вестей о поимке. – Любовников сцапали. Теперь они поженятся разве что в тюрьме.
– Хм, романтично, – заметила она. – Свадьба за решёткой. Интересно, как это происходит?
– Ой, не приведи господь это узнать! – засмеялся Николай. – Лучше уж по старинке: в обычном ЗАГСе, с обычным лимузином и с шариками.
Они сидели в машине, которая на всех парах мчалась за город, к старому приюту, где жила Зоя. Припарковав роскошную иномарку у самого входа, они направились внутрь.
– Вы к кому? – спросила вышедшая к ним воспитательница.
– К Зое Медведевой, – ответил Николай.
– К дочке, – добавила Жанна.
Николай вынул из внутреннего кармана постановление суда о восстановлении родительских прав, и воспитательница, удивлённо поведя головой, отправилась за девочкой.
– Ну вот вы и вместе, – улыбнулся Коля, когда они все втроём вышли из полутёмного неуютного холла. – Девчонки, я за вас очень рад.
– А как же ты, дядь Коль? – нахмурилась Зоя. – Ты что, не с нами?
– Да нет, – кивнул Николай. – Жанна, кажется, ты что-то про свадьбу говорила?
Он рассмеялся и обнял её за плечи.
– Ну раз такое дело… – протянул он, – только чур потом не жаловаться, если буду валяться на диване.
Он подхватил Зою, усадил на плечи и не спеша направился к машине. А Жанна, утерев рукавом горячие слёзы, улыбнулась вышедшей проводить их воспитательнице.
И уже через полгода они отдыхали на море в своём медовом месяце.