Михаил обвел прощальным взором своё творение и тяжело вздохнул. Совсем скоро всё это могло перейти в чужие руки. То, с чего он начинал, что возводил с огромной любовью, уйдет с молотка. Погасив свет, он неспешно прошел по залу, касаясь ладонью каждого столика, приблизился к входной двери, мимоходом притворил створку гардероба и, оглянувшись ещё раз, покинул ресторан.
На улице мело. Вечерний колючий снег пробирал до костей. Михаил поёжился, порадовавшись, что заранее завел машину. Уже закрывая дверцу, он заметил женщину, сидевшую неподалёку от входа. Было видно – она продрогла основательно, её била крупная дрожь, но сама словно этого не замечала. Не походила она ни на бездомную, ни на захмелевшую: просто сидела на лавочке и смотрела в одну точку, явно витая мыслями где-то очень далеко.
– У вас всё в порядке? – подошёл он к незнакомке. – Вы, похоже, совсем окоченели. Давайте, вставайте, пойдёмте.
Он помог ей подняться и повёл обратно к двери ресторана. Женщина не противилась. Михаил отворил дверь и завёл продрогшую гостью внутрь.
– Всё равно скоро уйдёт за долги, – проронил он странную фразу и повернулся к ней. – Можете переночевать здесь. Тут тепло, в кабинете диван не заперт, а на кухне чайник и продукты в холодильнике. Я вернусь днём. Если решите уйти, прошу, дождитесь кого-нибудь с ключами, а то последнее растащат. Хотя что тут брать…
Не проронив больше ни слова и ни о чём не расспрашивая, он вышел, сел в машину и уехал.
Ритта осмотрелась. Небольшой зал ресторана тонул в темноте, только в глубине горел свет – хозяин оставил его для неё. Озноб постепенно отступал, Маргарита начала согреваться. Она и не думала, что кто-то обратит на неё внимание. Четыре года она бродила вот так по улицам, мёрзла, мокла под дождём, и никому не было до неё дела. А теперь этот мужчина… Нет, Рита не была ни бездомной, ни душевнобольной. Просто не могла находиться в доме, где всё напоминало о беде, случившейся четыре года назад.
Тот день она помнила в деталях.
– Мам, мам! Можно мне с папой на рыбалку? Он столько раз обещал и всё откладывал! Ну пожалуйста, пожалуйста! – Сын Шурка молитвенно сложил руки и состроил печальные глазки, прямо как грустный кот.
– Сынок, может, в другой раз? – Рита очень не хотела отпускать его, зная, что муж на рыбалке неравнодушен к горячительному.
– Да брось, Рит, всё будет в порядке! – Супруг приобнял сына за плечи. – У нас мужик растёт, а не кисейная барышня. Свежий воздух ему на пользу, а у костра посидеть – романтика. Да, Шурка? – мальчик отчаянно закивал.
– Вадик, ты же не будешь там… – хотела сказать она «пить», но муж даже оскорбился.
– Нет, конечно! Что я, не понимаю? Ни капли!
С тяжёлым сердцем она отпустила их на эту злополучную рыбалку. Всё время, пока мужчины отсутствовали, Рита не находила себе места. Утром никто не вернулся, и её охватила паника. Вечером позвонили в дверь. Двое в штатском практически внесли в квартиру промокшего Вадима, на плечи ему было наброшено чужое покрывало, его трясло словно в лихорадке.
– Где Шурка? – не своим голосом спросила Маргарита, глядя на мужа с нарастающим страхом.
– Мы зайдём, – провожатые отпустили Вадима, и тогда он рухнул на колени и завыл совершенно нечеловеческим воем, раскачиваясь из стороны в сторону. Внутри у Риты всё оборвалось и похолодело.
– Нет, нет… – хриплый шёпот сорвался с её губ. Она бросилась с кулаками на мужа: – Где Шурка?! Куда дел сына?!
Она колотила его по голове, по плечам, по спине, а он даже не пытался защищаться или уворачиваться. Пришедшие с ним мужчины оттащили её и усадили на стул. Один сходил на кухню за водой, стакан застучал по её зубам, выбивая неровную дробь. Один из штатских пересказал всё со слов отца.
Вадим не сдержал обещания: захватил с собой поллитровку. Днём они с Шуркой рыбачили, варили уху, а к вечеру отец не стерпел, осушил бутылку и заснул крепчайшим сном, оставив сына караулить удочку. Но не сказал мальчику, что в метре от берега начинался крутой обрыв. Видимо, крючок зацепился за корягу, и Шурка, решив его отцепить, шагнул в глубину. Проснувшись, отец не нашёл сына на берегу. Сперва подумал, что тот где-то гуляет, принялся звать, но Шурка не откликался. Через час отец забеспокоился, а заметив у воды шлёпанец сына, испугался. Он нырял, ощупывая дно, но никого не нашёл. Течение могло унести ребёнка, что в итоге и произошло. Трясущимися руками он вызвал спасательную службу. Прибыли водолазы и обнаружили Шурку в тридцати метрах от стоянки. Вадима забрали в участок для объяснений, потом привезли домой.
Рита, казалось, не слышала, что ей говорят. Она с ненавистью смотрела на мужа, не отводя взгляда.
– Променял сына на бутылку… Будь ты проклят! – шептала она.
Шурку предали земле. Ему было всего десять. После этого Вадим ушёл, оставив ей всё имущество. Вскоре она узнала, что бывший супруг в горе пристрастился к вину и однажды замёрз в сугробе, расставшись с жизнью. Но её это уже не трогало. Она так и не простила его за гибель ребёнка. С тех пор Рита не могла находиться в квартире, где с фотографии на неё смотрел смеющийся Шура, а выбросить снимок не поднималась рука. Поэтому она бродила по улицам после работы до полного изнеможения, а возвращаясь домой, падала на кровать и мгновенно засыпала без сновидений. Так мозг не давал ей рассудку помутиться.
Идя на свет, Рита очутилась на кухне ресторана. Вокруг всё сверкало стерильной чистотой – сразу чувствовалось, что люди, работавшие здесь, любят и ценят своё дело. Она отыскала чайник, о котором говорил хозяин, включила его и приложила к корпусу озябшие ладони. Тепло медленно разливалось по телу. В холодильнике нашёлся хлеб и масло, она сделала себе бутерброд. Чайник закипел, и Маргарита, не найдя ни заварки, ни кофе, запивала хлеб просто горячей водой. Спать не хотелось, и она вернулась в зал. Фраза о том, что ресторан должен уйти за долги, почему-то не выходила у неё из головы.
Михаил, приехав домой, всё думал о незнакомке. Выглядит вполне обычно: опрятная, хорошо одетая. Почему в такой час не с семьёй, не дома? Может, что-то случилось? Но не станет же человек, которого ждут родные, трястись в метель на лавке. Он и сам старался как можно дольше не возвращаться в дом, где его никто не ждал. Вот уже семь лет он проводил дни, вечера, а порой и ночи на работе. Гнетущая тишина пустых комнат болью отзывалась в сердце. От былого счастья остались только воспоминания и фотография жены на камине.
Воспитанник детского дома, Мишка кулаками и грудью пробивал себе дорогу в жизнь. После школы сразу пошёл работать – надеяться было не на кого. Единственная радость – крохотная однушка, полученная от государства. Работы Миша не чурался: грузчик, курьер, сторож – через всё прошёл. Жизнь походила на квест, где хороши любые способы выживания. Очень трудно было устоять перед лёгкими деньгами, которые так и плыли в руки: постоять на шухере, отнести сомнительную посылку, поприсутствовать на разборках. Какая-то сила пока отводила парня, но соблазн оставался огромен.
Однажды он почти согласился поучаствовать в одной криминальной стычке, обсуждая детали с братками в социальной столовой, где часто обедал. Юная студентка-медик, подрабатывавшая там волонтёром, давно приметила серьёзного парня, периодически появлявшегося в столовой. Он не выглядел отморозком, в отличие от двух его собеседников. Проходя мимо, Лиза будто невзначай услышала, что бритоголовые качки ему предлагали.
– Нужно хорошенько проучить одного несговорчивого коммерса. Бабки заплатят отличные. Думай, только недолго. Если согласен, подтягивайся вечером к памятнику Пушкина. А нет – забудь, что нас когда-то видел.
Братки ушли, оставив парня доедать куриную лапшу. Лиза, сама от себя не ожидая, подсела к нему за стол.
– Ты ведь не такой, как они, – сразу сказала девушка. Мишка чуть не подавился от неожиданности, а она продолжала, будто ничего не заметила: – Я тебя часто здесь вижу. Ты серьёзный, работящий. Вон как ловко входную дверь починил, я видела. Ну зачем тебе связываться с бандитами?
– Ты вообще кто? – опешил от такого напора незнакомки парень. – И с чего ты взяла, что я с ними? Может, они просто рядом сидели.
– Ой, я не дурочка и не слепая, – нахмурилась она. – Я слышала всё, что они тебе предлагали. Ты же не хочешь в тюрьму? Да и на свете столько всего интересного!
Девушка встала и, бросив на Мишку пронзительный взгляд, вышла из столовой.
В тот вечер он к памятнику не пошёл. Зато на следующий день снова явился в столовую.
– У вас тут девчонка вчера была, – обратился он к повару на раздаче. – Кто это?
– А, Лизавета, волонтёры это, – улыбнулась женщина. – Хорошая девочка, в медицинском на доктора учится. Завтра придёт.
Мишка вернулся и назавтра – и увидел Лису. Она разливала компот по стаканам, стоя рядом с поваром. Заметив парня, улыбнулась и помахала ему половником. С тех пор их часто видели вместе. Лиса оказалась лучом света в его беспросветной тьме. Она заставила его подать документы в технологический колледж, узнав, что он тоже хочет дарить людям радость вкусной еды. Миша был самым старшим студентом на курсе и чувствовал неловкость, но это не помешало ему прилежно учиться. Окончив почти на отлично, он поступил на заочное отделение института по ресторанному делу. Устроился в престижное кафе сначала учеником повара, затем поднялся до повара, а там и до шеф-повара дорос. В том же кафе сдружился с Игорем – амбициозным, пробивным администратором.
Лиза с Михаилом поженились, когда он окончил институт и начал прилично зарабатывать.
– Наконец-то можно обзавестись семьёй! – объявил он Лисе, помахивая дипломом перед её носом. – Раньше не предлагал, а теперь знаю, что горы сверну. Лис, выходи за меня, а?
Свадьбу сыграли в том самом кафе, где трудился жених. Было весело, персонал нахваливал Михаила – всё меню составил он сам.
– А ты не хочешь открыть свой ресторан? – шёпотом спросила Алиса, наслушавшись восторженных слов в его адрес.
– Ну, мечтаю, – так же шёпотом ответил он.
– Тогда теперь это и моя мечта! – Лиса чмокнула его в нос и рассмеялась.
Они были счастливы и думали, что так будет всегда. Одно омрачало семейную жизнь – не было детей. Когда в двадцать восемь Лиза почувствовала недомогание, они и поверить не могли, что она всё-таки ждёт ребёнка. Но радость оказалась недолгой. У Лизы обнаружили серьёзную болезнь, о которой она прежде не подозревала. Врачи настаивали на прерывании: шансы выносить малыша были ничтожно малы, а риск для её жизни слишком велик. Лиза знала, как муж мечтает о детях, и решила рискнуть. Однако на седьмом месяце из-за сильного кровотечения доктора не сумели помочь ни ей, ни крохе.
Мир Михаила лишился красок и почти рухнул. И тут рядом оказался Игорь.
– Друг, прими мои соболезнования. Но ты же помнишь, о чём вы мечтали? – Оказывается, он случайно подслушал шёпот на свадьбе. – В память о ней ты просто обязан открыть свой ресторан. А я тебе помогу.
Для Миши это стало соломинкой, смыслом жить дальше. Игорь же, пользуясь подавленным состоянием друга, взял на себя финансовые и юридические вопросы, подсовывая тому липовые бумаги на подпись. Михаил полностью ему доверился. Ресторан «У Лизы» открылся. Поначалу Игорь даже вкладывался в дело, создавая видимость успеха. А потом началось: «Нужны деньги на откат санэпидемстанции, иначе нас закроют за несоблюдение санитарных норм», «Инвестору срочно требуются проценты с прибыли», «Нужно оформить ещё один кредит на развитие». Миша терпеть не мог бумажные хлопоты, его конёк – кухня, меню, новые блюда. Поэтому он безоговорочно верил другу, который всё уладит. А Игорь кирпичик за кирпичиком выстроил для Михаила долговую ловушку, держа его в неведении, с иллюзией владения и неподъёмными долгами.
Михаил понял, что он должник, когда в ресторан явились судебные приставы с постановлением об описи имущества. Он сразу позвонил приятелю. Тот не замедлил явиться с личным водителем-телохранителем – здоровенным детиной на две головы выше хозяина.
– Халк, постой рядом во избежание, так сказать, кровопролития, – приказал Игорь верзиле и, усмехаясь, посмотрел на Мишу. – Ну что, друг, подпишешь передачу заведения добровольно или будем дожидаться суда? Я уже почти сроднился с этим местом. Все документы готовил я, все дела вёл я. Зачем тебе это?
– А зачем тебе? – Михаил всё ещё не мог поверить в предательство.
– Как зачем? – удивился Игорь. – Это бизнес, а в бизнесе друзей нет. Так и быть, оставлю прежнее название, хотя, может, и сменю. А то твоя покойная жена в гробу перевернётся, узнав, что ты профукал её мечту.
Михаил рванулся к обидчику, чтобы вмазать как следует, но верзила перехватил его и, словно игрушку, вернул на место, погрозив пальцем.
– Но-но, поосторожней с Халком, – рассмеялся Игорь, отходя на безопасное расстояние. – Он может не рассчитать силы. Я так понимаю, полюбовно у нас не выйдет. Что ж, подождём суда. Ты тут хотя бы приберись, не хочется после тебя разгребать грязь.
Михаил снова бросился, и снова был остановлен громилой. Пропустив босса вперёд, Халк – или как его там звали на самом деле – вышел следом, открыл ему дверцу машины, затем сел за руль и дал по газам. Всё это видели сотрудники ресторана.
– Михаил Андреевич, неужели он правда отберёт у вас ресторан? – подошла к нему молоденькая официантка, устроившаяся к ним недавно.
– Похоже на то, Аннушка, похоже на то, – глядел вслед удаляющейся машине Михаил. – Боюсь, всем скоро придётся искать другую работу.
– Да что ж так не везёт! – расстроилась девушка. – Только нашла приличное место после прошлой забегаловки.
– Прости, – Михаил развернулся и направился в свой кабинет.
Он просидел там до вечера, водя пальцем по фотографии жены. Уходя, и встретил замёрзшую Риту.
На следующий день он вернулся в ресторан после обеда. Войдя, опешил: зал преобразился до неузнаваемости. Пропала напыщенность, пафос, вместо этого появился какой-то домашний уют. Столики стояли совершенно иначе, и, казалось, это выглядело куда выигрышнее.
– Вам нужно перенести гардероб, – раздалось над ухом. Рядом стояла ночная незнакомка в рабочем халате уборщицы. – Он у вас расположен прямо напротив входа. Кому понравится одеваться и раздеваться, когда от двери веет холодом? Заодно не придётся искусственно поддерживать температуру для верхней одежды в морозы, а это, на минуточку, немалые траты. И ещё я бы посоветовала поменять окна на панорамные: днём у вас ведь тоже обслуживание предполагается.
Михаил только кивнул, слегка обалдев.
– Один раз потратитесь, зато потом сэкономите на электричестве, как и в случае с гардеробом, – продолжала женщина.
Наконец он смог разглядеть её как следует – вчера было не до того. Привлекательная брюнетка с небрежным хвостом на затылке, лет тридцати пяти – тридцати восьми. Выглядела уставшей, но воодушевлённой. Мелкие морщинки у глаз и седая прядка на виске нисколько её не портили, напротив, придавали шарма.
– Вы, собственно, кто? – спросил Михаил, отступив на шаг и оглядев её с головы до ног.
– Маргарита, – представилась она. – А вы Михаил, я уже узнала у ваших сотрудников.
– И что вы здесь делаете? Я полагал, вы утром уйдёте.
– Честно говоря, не получилось просто так уйти. У меня из головы не шли ваши слова, что ресторан уйдёт за долги. Решила выяснить, что случилось. Место-то неплохое, только нужно сменить антураж – очень тяжёлая атмосфера была.
Маргарита говорила так буднично, что Михаил невольно заслушался, но вовремя опомнился.
– Всё это уже не имеет значения. Жду повестку в суд, – отмахнулся он.
– Но ведь до суда ещё уйма времени, вполне можно пересмотреть концепцию заведения. Я изучила меню. Скажите, ваш ресторан претендует на мишленовские звёзды? – Она пристально посмотрела на растерянного шефа. Тот покачал головой. – Тогда к чему вся эта вычурность? Фуа-гра, утиная грудка с трюфелями, дефлопе, вишисуазы… Вы нацепили на фасад хрущёвки фото дворца, но все знают, что под ним. Ночью я сидела здесь замёрзшая, одинокая и мечтала не о гаспачо, а о тарелке горячего борща или солянки. Мне сказали, вы талантливый повар, но ваше заведение отдаёт бутафорией. В городе не так много состоятельных людей, чтобы подстраиваться только под них. Можно кормить обычных посетителей, и, мне кажется, у вас будет полный зал. А деликатесы готовить по предзаказу.
Всё это Рита выпалила на одном дыхании, и Михаил слушал её очень внимательно.
– Вы должны уметь накормить тем, что есть в холодильнике, а не заказывать из-за океана устриц, которые пропадут, потому что их некому будет есть. Хотите, помогу?
Михаил вздрогнул. Однажды он уже слышал эти слова от того, кого считал другом, и чем всё закончилось. Ритта заметила его реакцию. О ситуации с партнёром ей по секрету поведали сотрудники, когда утром застали её переставляющей столы. Полицию вызывать не стали: странная гостья никуда не сбегала, а, напротив, меняла интерьер, и, как выяснилось, к лучшему.
– Я не собираюсь лезть в ваши финансы, – успокоила его Рит. – Просто помогу всё обустроить. Я профессиональный дизайнер, у меня своя студия.
– И что же профессиональный дизайнер со своей студией делает по ночам в метель возле ресторанов? – не удержался от колкости Миша и тут же пожалел: женщина побледнела, закусила губу и отвернулась.
– Ой, простите, я вовсе не хотел вас обидеть! – мысленно ругая себя, он подошёл и тронул её за плечо. – Я хочу, чтобы вы мне помогли, если вы ещё не передумали.
Рита улыбнулась – это означало, что она простила, – и работа закипела. Ресторан закрыли на переоборудование, повесив объявление на двери. Михаил полностью поменял меню. Рита съездила домой и привезла старинный проигрыватель с пластинками, в зале зазвучал блюз, делая атмосферу ещё уютнее. Мише пришлось продать машину, чтобы заказать панорамные окна – их обещали изготовить к концу месяца. Рита предлагала свои сбережения в долг, но он отказался, не будучи до конца уверен в успехе.
Никто не заметил, как приехал Халк с новым письменным предложением от Игоря – продать ресторан за смехотворную цену. На улице его окликнула официантка Аня, когда он выходил из внедорожника.
– Здравствуйте, Гриша! – девичий голос заставил верзилу остановиться. Он удивлённо оглянулся. – Как ваша мама?
– Мы знакомы? – Григорий пытался вспомнить девушку, но тщетно.
– Ну, вы приходили к нам в бар, когда я там работала. Помните, вы ещё сокрушались, что вас не пустили к ней в больницу, когда случился инсульт, – попыталась освежить его память Аня. – Вас тогда не пропустили, сказали – она в реанимации. Вы так напились, что мы с барменом вынуждены были увести вас в подсобку, чтобы вы бед не натворили.
– Ты… одна меня тащила? – Глаза Гриши наполнились таким изумлением, уважением и лёгким испугом, что девушка рассмеялась.
– Нет, мы вдвоём с барменом, мне бы одной ни за что не справиться. Утром вы, по его словам, ушли с больной головой и ничего не помнили.
– То есть я всю ночь провёл в подсобке и никуда не уходил? – в его голове начало что-то проясняться, кулаки невольно сжались, на скулах заходили желваки.
– Ну разве что переворачивались с боку на бок, – пожала плечами Анна.
– Вот же тварь! – выкрикнул Григорий и, забыв о поручении, стремительно вернулся в машину и сорвался с места.
Девушка, пожав плечами, пошла обратно в ресторан, сразу же выбросив Гришу из головы – настолько всё преобразилось внутри.
Гриша рос хилым и ранимым ребёнком, единственным сыном у матери. Отца он не знал. Тихая женщина не знала, как закалить мальчика, и по совету коллеги отвела его в секцию бокса. Там из него сделали крепкого парня, способного постоять за себя. К восемнадцати годам Гриша вымахал в здоровенную колончу, но сохранил очень нежное отношение к матери и всегда боялся её расстроить. Правда, как говорится, чего боишься, то и случается. В уличной драке, заступившись за девушку к которой приставали отморозки, он перестарался: один из хулиганов получил серьёзные травмы. Гриша попал за решётку, мать с горя слегла с сердцем. Выйдя на свободу, он устроился вышибалой в ночной клуб и дал себе и матери слово больше ни во что не ввязываться. Держался долго – до того самого вечера, когда, перебрав, уснул в подсобке. Вот тут его и подловил Игорь, который ещё раньше приметил, как Гриша одним движением усмиряет неадекватных гостей.
В то утро Игорь поджидал Григория возле подъезда.
– Здорово, Григорий. Поговорить надо, – Гриша молча выслушал сочинённую историю, будто бы минувшей ночью он с подельниками обчистил склад техники у одного коммерсанта. – Тебя видели несколько человек, и ты засветился на камерах. Думаешь, это понравится твоей маме? Мне кажется, второго раза её сердце не выдержит. – Игорь умело убеждал, будучи уверен, что Гриша ничего не помнит. Тот действительно испугался и поверил. – Но я могу замять дело. Никто ничего не узнает. Правда, ты мне понадобишься в качестве водителя и телохранителя, иногда – просто постоять рядом во время переговоров.
Грише ничего не оставалось, как согласиться. Маму он любил больше всего на свете. Игорь дал ему прозвище «Халк» за рост и мощь. Один вид Григория и его ледяной, бесстрастный взгляд часто решал вопросы эффективнее любых переговоров. Аня, та самая девушка из бара, открыла Грише глаза. Такого кощунства от босса он простить не мог и решил вернуться, чтобы выбить из Игоря признание, чего бы это ни стоило.
А Игорь уже вовсю праздновал победу, не сомневаясь, что ресторан вскоре станет его. Сам бы он никогда не смог ни купить такой бизнес, ни создать с нуля, а вот отобрать – запросто. Он был уже изрядно навеселе, когда позвонил любовнице.
– Крошка, ты скоро будешь богата! – пьяно хихикал он в трубку. – Сейчас мой дуболом отвезёт предложение этому лоху Мишке, и ему придётся продать своё детище за три копейки. Не волнуйся, Халк умеет убеждать. А поддельные документы, липовые счета и фальшивые накладные у меня в сейфе. И на этого верзилу компромат липовый тоже: он-то думает, что участвовал в краже, а сам дрых мёртвым сном в подсобке бара. Никто об этом не знает. Ты тоже молчок.
Босс не видел, что его «раб» стоял у приоткрытой двери, и очень удивился, когда Гриша возник прямо перед ним. Игорь не успел и пикнуть – мощный хук слева опрокинул его. Найти ключ от сейфа труда не составило. Через пятнадцать минут Гриша вёз всё найденное в ресторан Михаилу.
Просмотрев документы, Миша обвёл взглядом персонал и остановился на Рите.
– Маргарита, вы добрая фея. С вашим появлением у нас стали происходить удивительные, если не сказать чудесные вещи. Признавайтесь, вы волшебница.
Рита только пожала плечами: мол, при чём тут я. Вскоре эти бумаги легли на стол порядочному юристу, и бывший друг Михаила отправился за решётку. А у Михаила с его командой впереди было множество работы. Он попросил Риту стать его консультантом по интерьеру, дизайну и концепции в целом. Трудясь бок о бок, они ощутили, как между ними возникла странная, но прочная связь – связь мужчины и женщины, потерявших всё, но вновь учившихся доверять людям. Через год они поженились, а ещё через год у них родились близнецы.