Ольга заметила, как изменилось лицо акушерки, едва та приняла новорождённую девочку, и встревоженно спросила:
– Что случилось?
– Ничего особенного, – поспешила успокоить её женщина, – сейчас вызовем неонатолога, и всё наладится.
Молодая мать вытянула шею, силясь разглядеть дочку, но малышку уже отнесли к весам. Через мгновение оттуда донёсся тоненький детский голосок.
– Вот и умница! Кричи, кричи на здоровье, – заговорила медсестра, измерявшая рост и вес девочки. – Была бы крепенькой, а остальное приложится.
Ольга терялась в догадках. Почему персонал родильного зала ведёт себя так необычно? Почему ей до сих пор не показали дочь?
Через несколько минут мимо неё быстро прошёл высокий сухощавый детский врач. Он приблизился к завёрнутой в пелёнку малютке, осмотрел её и цокнул языком.
– Да, история… – пробормотал он. – Матери уже показывали?
Акушерка и медсестра отрицательно закачали головами.
– Что ж, придётся показать, – сказал врач и направился к Ольге.
– Скажите, у кого-нибудь из ваших близких или в семье мужа встречались врождённые патологии? – спросил он.
– Не знаю… Кажется, все рождались здоровыми, – неуверенно произнесла молодая женщина.
– Впрочем, теперь это уже неважно. Случилось то, что случилось.
– Да скажите же прямо, что именно! – воскликнула Ольга. – И покажите дочку!
Медсестра поднесла малышку, и врач двумя пальцами осторожно приподнял её личико.
– Смотрите: у девочки врождённая асимметрия лица и кривошея. Если это не наследственное, то может быть связано с аномалиями развития костей черепа и соединительной ткани. Нельзя исключить и внутриутробные травмы.
Ольга хотела возразить, что ничего не понимает, но тут разглядела лицо дочери и вскрикнула.
– Господи! Почему она такая?!
Маленькое личико было не просто асимметричным: одна щёчка чуть выступала сильнее другой, ротик скошен вправо, а правый глаз находился заметно ниже левого. Ольга никогда прежде не видела подобных детей. В её представлении новорождённые всегда походили на настоящих ангелочков – с нежными лицами, пухлыми губками и блестящими глазками-бусинками. Но вид собственной дочери отозвался в ней такой болью, что она закрыла лицо руками и разрыдалась.
– Подождите, мамочка, послушайте до конца, – утомлённо произнёс врач и взял её за запястье. – Не нужно так драматизировать. Все эти дефекты исправимы. Нужно только вовремя провести несколько операций, и ваша малышка ничем не будет отличаться от других.
Прикосновение доктора немного успокоило Ольгу, а его уверенный тон вселил надежду, что всё действительно поправимо. Её муж – успешный бизнесмен, разве он не приложит усилий ради собственного ребёнка? Конечно, они сделают всё, что порекомендуют врачи, и их доченька станет самой красивой на свете.
– Так вы не будете писать отказ? – спросила стоявшая рядом акушерка.
Ольга вздрогнула:
– Отказ?! Да как вы вообще можете такое предлагать? Это же моя дочь!
Когда её перевезли в послеродовую палату, она первым делом схватила телефон и написала мужу: «Марик, поздравляю, ты стал папой! У нашей дочурки небольшая асимметрия, но врачи говорят, что это исправимо. Нас обещают скоро выписать. Давай назовём её Полей».
Супруг долго не отвечал. Ольга решила, что это неудивительно: он на работе и, видимо, не может даже взглянуть на телефон. Потом он написал: «Что ещё за асимметрия? Откуда она взялась? Ты уверена, что тебе не подсунули чужого ребёнка?»
Прочитав это, она еле удержалась, чтобы вновь не заплакать. Мужу явно пришлась не по душе неоднозначная новость. А что же будет, когда он увидит лицо дочери, которое так его оттолкнёт?
За шесть дней, проведённых в родильном отделении частной клиники, супруг навестил её лишь однажды, да и то просто передал сумку с вещами и пакет с едой, не выразив желания увидеться. Тяжёлое предчувствие не отпускало Ольгу ни днём, ни ночью. Поэтому в день выписки она дрожала от волнения, а увидев мужа, и вовсе оцепенела.
Марк подъехал на автомобиле, украшенном белыми и розовыми воздушными шарами. В одной руке он держал букет красных роз, в другой – дорогую видеокамеру. Ольга спустилась на первый этаж и вышла за дверь. Марк включил запись, галантно преподнёс ей цветы и поцеловал в щёку.
– Ну, где наша малышка? – игриво спросил он.
– Сейчас медсестра вынесет, – чуть слышно ответила Ольга и поспешила к машине.
Муж вытащил из салона ещё один букет, поменьше, и коробку дорогих конфет. Вскоре на пороге появилась медсестра с розовым свёртком в руках. Она подала дочку Ольге, а Марк протянул женщине цветы и конфеты.
– Ой, что вы, – смутилась та, – нам не положено, это же частная клиника.
– Ну пожалуйста, это дань традиции, – уговорил её Марк и обратился к жене: – Давай я понесу к машине.
– Приходите к нам ещё, за братиком или сестричкой для Полиночки, – улыбнулась медсестра и скрылась за дверью.
Ольга не без тревоги передала малышку мужу. Тот осторожно понёс её к автомобилю, открыл пассажирскую дверь и пригласил:
– Ну, что ж ты, садись, давай.
Она положила букет на заднее сиденье и приготовилась принять Полину из его рук. Но вдруг Марк сказал:
– Дай хоть познакомлюсь с ней, – и отогнул край конверта.
Благостная улыбка, не покидавшая его лица с самого приезда, исчезла в одно мгновение. Он судорожно закрыл конверт и со злостью посмотрел на жену:
– Выходи.
– Что? – не поняла та.
– Выходи, говорю!
Она выбралась из машины, и муж грубо сунул ей в руки дочь.
– Я вот это, – он брезгливо ткнул пальцем в конверт, – домой не повезу.
– Марк… – беспомощно пролепетала Ольга.
– Что – Марк? Целых девять месяцев я ждал ребёнка, слышишь – ребёнка, а не вот это вот! Таких… с изъянами я не заказывал, поняла?
Он вытащил из машины сумку с её вещами и швырнул прямо под ноги, захлопнул дверь и направился к водительскому креслу.
– Марк! – позвала Ольга, осознав, что он не собирается везти их домой. – И что мне делать?
– А что хочешь, – отмахнулся муж. – Мне теперь всё равно.
Машина взревела и с визгом умчалась со двора клиники.
Ольга обернулась на здание больницы. Десятки глаз, выглядывавших из окон четырёхэтажного строения, смотрели на неё с любопытством и жалостью. Она переложила дочку на правый локоть, подхватила сумку и направилась обратно ко входу. Попросив разрешения расположиться в санпропускнике, она положила малышку на столик и стала искать в сумке телефон. Медсёстры, наблюдавшие за ней, молча переглядывались.
– Мам, ты дома? – спросила Ольга, дозвонившись матери. – Я еду домой, не тревожься. У меня всё хорошо, потом всё расскажу.
Поблагодарив девушек, впустивших её, она взяла на руки Полину, сумку и вышла на улицу. Ехать предстояло на другой конец города. Ольга направилась к остановке – вызвать такси было не на что.
– Простите, у меня совсем нет денег, – тихо сказала она водителю маршрутки. – Вы же не прогоните меня?
Тот окинул взглядом молодую мать и кивнул:
– Проходи, не задерживай других.
Она нашла свободное место и села, крепко прижав к себе дочь. Проходившие мимо пассажиры удивлённо смотрели на женщину с явно новорождённым ребёнком и пожимали плечами. Одна пожилая женщина, взглянув на неё, покачала головой:
– Ай-яй-яй, что же папаша-то не приехал за дитём?
Ольга ничего не ответила и отвернулась к окну, ещё крепче прижимая к себе Полю. Та завозилась в конверте, захныкала, и сразу несколько пассажиров заулыбались.
– Сразу понятно – девчонка, вон какой голосок тоненький! – заметил кто-то.
В салоне стало шумно, и пожилая женщина, которая прежде отчитывала отца, зашикала на всех:
– Тише вы, разгалделись! Напугаете деточку.
– Оленька, что случилось? – запричитала Наталья Петровна, увидев на пороге квартиры замужнюю дочь с младенцем на руках. – Я уже и Марику звонила, а он трубку не берёт…
– Не надо больше ему звонить, – Ольга едва не задохнулась, споткнувшись о имя супруга.
Она развернула конверт и взяла малышку на руки. Наталья Петровна склонилась над внучкой и всплеснула руками:
– Батюшки! Это что ж, акушеры её так помяли?
– Да нет, мам, что ты, – всхлипнула Ольга. – Врождённый дефект. Детский врач сказал, что всё можно исправить, но на это понадобятся большие деньги. А Марк ничего нам не даст… Он не захотел даже в машину нашу дочку сажать.
Она не выдержала и, отдав малышку матери, расплакалась. Бабушка обняла внучку тёплыми мягкими руками и стала покачивать:
– Ничего, Поленька, ничего. Отольются твоему папаше мамины слёзы.
На следующий день Ольга решила съездить в квартиру Марка, чтобы забрать оттуда свои вещи, коляску и приданое для малышки, которое собирала последние два месяца. Выйдя из лифта, она глубоко вдохнула и задержала дыхание – это всегда помогало ей успокоиться. Затем подошла к двери и нажала кнопку звонка. Квартира ответила глубокой тишиной, хотя был воскресный день, и муж должен был находиться дома. Позвонив ещё немного, Ольга достала из сумочки ключи и попыталась открыть дверь сама, но ничего не вышло: оба замка оказались заменены новыми.
– Вот… человек! – проговорила она сквозь зубы. – Даже замки сменил, чтобы мы не попали домой. Ну ладно.
Она развернулась и пошла вниз по лестнице пешком. Выходя из подъезда, заметила у двери молодого человека, приклеивавшего на доску объявление: «Требуется мойщица посуды в ресторан». Парень уже хотел уйти, но она его остановила:
– Простите, не подскажете, где находится ваш ресторан?
– Да на другом конце города, – отозвался тот, – прямо у выезда на загородную трассу. Там адрес и телефон указаны.
Ольга оторвала листок и спрятала в карман. Когда она объявила матери, что собирается устроиться на работу, Наталья Петровна всплакнула:
– Да какой ещё ресторан, Олюшка! Разве я с Полиночкой справлюсь? У меня к вечеру ноги так отекают, что даже в тапки не лезут.
– Мамочка, ну пожалуйста, – взмолилась дочь. – Ей необходимы дорогостоящие операции, иначе она навсегда останется с обезображенным лицом, а с возрастом всё станет только хуже.
– Не говори так о ребёнке! – прервала её мать. – Вот встанете на учёт к педиатру, может, она порекомендует массаж или другие процедуры. А как подрастёт, тогда и хирургию подключим. Зачем сейчас-то на работу бежать? У меня пенсия неплохая, северная, ты пособие получишь…
– Нет, мам, нет. Деньги надо собирать уже сейчас, потом будет поздно. Да и я просто с ума сойду, если не отвлекусь от всего этого.
Наталья Петровна погладила её по голове:
– Ладно, отвлекайся. Может, попрошу Филипповну-соседку помогать – она за всю жизнь внуков так и не дождалась, ей в радость будет.
Ресторан, в который устроилась Ольга, находился на первом этаже придорожного отеля. Посетители сменялись, словно картинки в калейдоскопе, и работы у мойщиц посуды было много. Но Ольга не унывала: быстро справившись с основными обязанностями, она отрабатывала ещё и полставки техничкой. Так и ей копеечка перепадала, и хозяин был доволен, что не пришлось нанимать ещё одного сотрудника.
Почти всё заработанное она тратила на дочь: возила её на массаж, на консультации к челюстно-лицевому хирургу, летом – на море, а осенью старалась почаще выезжать в лес, чтобы Полина больше дышала свежим воздухом и укрепляла иммунитет. Врачи объяснили: если у девочки окажется слабое сердце, оперировать её никто не возьмётся.
Когда малышке исполнилось пять лет, ей провели первую коррекцию лица в области нижней челюсти, и прежде перекошенный ротик занял нормальное положение. Девочка стала широко улыбаться маме, бабушке и всем окружающим.
– Какой светлый ребёнок! – говорили взрослые и украдкой вздыхали, будто не решаясь продолжить мысль.
Но Ольга и сама понимала: её дочь вызывает у людей смешанные чувства – сострадание, тревогу, а порой и скрытое отторжение. «Ничего, скоро нам скажут, когда можно будет заняться глазками», – утешала она себя и продолжала трудиться на полторы ставки. Однако когда ей озвучили сумму, необходимую для следующей операции, женщина пала духом – накоплений явно не хватало.
– Ну так позвони Марку, – увещевала её мать. – Пусть хоть палец о палец ударит, его же дитё в конце-то концов.
– Нет, мама, ничего он не сделает. Ты разве забыла? Он подал на развод на том основании, что Поля якобы не его дочь, ещё и какую-то справку раздобыл, будто генетическая экспертиза всё подтвердила. Пожалуйста, не произноси больше при мне его имени, – отрезала Ольга.
Как-то раз сотрудники кухни задержались в обеденном зале: администратор предложил обсудить рабочие моменты за общим завтраком. Когда все вопросы были решены, начальник попросил Ольгу открыть входную дверь и повернуть табличку на сторону «Открыто». Она выполнила поручение и в этот момент столкнулась с мужчиной, подходившим к ресторану. Ольга была уверена, что никогда прежде его не видела, но что-то в его внешности показалось ей до боли знакомым.
– Доброе утро, – произнёс он приятным баритоном. – Можно войти?
– Конечно, проходите, пожалуйста, – ответила Ольга и невольно задержала взгляд на лице незнакомца.
И тут её осенило: чертами лица этот человек напоминал её дочь. От удивления она вскинула брови, а мужчина, смутившись под её пристальным взглядом, быстро прошёл внутрь. Ольга вернулась в кухонное отделение, но никак не могла успокоиться. Чем же он так похож на Полю? У него мужественные черты, узкий нос с лёгкой горбинкой, губы чуть полноваты и обрамлены усами и бородкой. А глаза! Вот оно что – глаза точь-в-точь как у Полины, и правый едва заметно ниже левого, отчего взгляд казался печальным.
У Ольги защемило сердце, ей нестерпимо захотелось узнать, кто этот человек, поговорить с ним, расспросить. Но не станет же она спрашивать в лоб: «Вы тоже родились с асимметрией лица?»
Она подошла к двери и выглянула в обеденный зал. Мужчина сидел за столиком у окна и допивал кофе.
– Лен, ты не знаешь, кто это? – спросила она напарницу. – Вон там, у окошка, лицо такое знакомое.
– Так это же иностранец, приехал в наш город по каким-то делам, здесь, в отеле, живёт, – ответила та.
– А откуда он, не знаешь?
– Не помню я, администратор говорил – то ли из Сербии, то ли вообще из Европы.
– Странно, а так хорошо по-русски говорит, – задумчиво произнесла Ольга.
– Так в Сербии очень любят русских, может, он туда из России переехал, – предположила Лена.
Мужчина наконец позавтракал и, подойдя к стойке, стал о чём-то расспрашивать администратора, потом поблагодарил и вышел на улицу.
На следующий день, когда Ольга подходила к служебному входу, она подняла глаза и увидела на балконе второго этажа того самого гостя. Он смотрел на неё, и когда их взгляды встретились, она невольно кивнула.
– Доброе утро!
– Доброе утро, – радушно отозвался мужчина и спросил: – Вы каждый день работаете?
– Почти, – ответила Ольга и юркнула в ресторан.
После смены незнакомец ожидал её у выхода.
– Простите, – окликнул он, – только не подумайте, что я за вами слежу. Просто вы мне чем-то понравились, и я хотел бы пригласить вас прогуляться. Мне очень нравится этот город, хотя он сильно изменился.
Ольга на секунду задумалась. Ведь ей самой хотелось узнать об этом человеке, а он сам предлагает познакомиться. Она кивнула:
– Пойдёмте, я тут недалеко живу. Может, представитесь?
– Ах да, – спохватился мужчина. – Поплавский Леонид Андреевич.
Ольга подала ему руку и тоже назвалась.
– Очень приятно, мне всегда нравилось это имя, – произнёс он.
– Знаете, Леонид, я должна сразу вам кое-что сказать, – серьёзно проговорила она. – У меня есть дочь, ей пять лет, и она… особенная.
– Так это же замечательно! – снова улыбнулся Леонид. – Я очень люблю детей, хотя боюсь, что у меня их никогда не будет.
– Почему? – осторожно поинтересовалась Ольга.
Мужчина остановился и встал прямо перед ней:
– Ну посмотрите на меня. Мне кажется, вы с первого же раза заметили, что с лицом не всё в порядке.
Ольга внимательно заглянула в его глаза и вдруг залилась слезами – до чего же он похож на Полину! Леонид сильно разволновался:
– Что случилось? Я вас чем-то обидел?
– Нет, Лёня, не волнуйтесь… Просто моя дочь очень на вас похожа, – выпалила женщина сквозь слёзы.
Несколько мгновений он непонимающе смотрел на неё и лишь гладил по голове, пытаясь успокоить, а потом решительно сказал:
– Вы просто обязаны познакомить меня с ней.
Ольга сначала замотала головой, но, успокоившись, кивнула:
– Ладно, пойдёмте.
По дороге Леонид рассказал, что он действительно родился в этом городе, но его биологическая мать так испугалась, увидев искажённое лицо сына, что сразу написала отказ. Мальчик попал в дом малютки, а вскоре его забрала бездетная супружеская пара.
– Они усыновили меня, дали не только свою фамилию, но и прекрасное образование. И ещё сделали моё лицо не таким пугающим, каким оно было при рождении. Правда, я плохо переносил анестезию, поэтому мама не решилась на новые вмешательства, и, как видите, небольшой птоз – опущение века – всё же остался. Но когда я надеваю очки, это почти незаметно.
Он улыбнулся, и Ольга отметила, что улыбка тоже смягчает его черты – совсем как у Полины.
– Наверное, частое пребывание в больницах обусловило мой выбор профессии. Я стал хирургом. Сначала учился здесь, потом отец отправил меня в Эдинбургский университет, в Шотландию. Правда, я выбрал не пластическую хирургию, а кардиохирургию. Но мне ничего другого и не надо – самое ценное это спасённые жизни.
Дверь им открыла Полина.
– Мам, ты что так долго? – спросила она, а потом пригляделась к Леониду и замерла.
– Проходи, Лёнь, – пригласила Ольга.
Когда мужчина вошёл, девочка протянула ему руку:
– Меня Полина зовут. А вы мой папа?
Ольга хотела было одёрнуть дочь, мол, не задавай глупых вопросов, но увидела, какими глазами Леонид смотрит на малышку, и осеклась. Он смотрел так, будто и в самом деле встретил собственного ребёнка. В его глазах стояли слёзы.
Полина и Леонид подружились с первой встречи. Девочка рассказывала о своих планах выровнять глазки и участвовать в конкурсе «Мисс города», а мужчина слушал, грустно улыбался и гладил её по волнистым волосам. Когда Ольга призналась, что давно уже сделала бы заключительную операцию, если бы накопила больше средств, гость задумался и произнёс:
– Я могу предложить вам довольно простой выход. Но для этого нужно, чтобы вы стали моей женой и мы все вместе уехали в Сербию.
Марк, сменивший после развода с Ольгой нескольких женщин, решил, что семейная жизнь не для него. Гораздо лучше и проще жить одному, заводить новые знакомства и ни в чём себе не отказывать. К тому же после истории с Полиной он панически боялся, что у него снова родится ребёнок с изъяном. Поэтому на просьбы матери привести в дом хорошую невестку и подарить ей внуков он неизменно отвечал:
– Да что толку от этих невесток! Мало тебе Ольги было? Родила и сбежала с другим. Значит, ребёнок не мой, а того мужчины. Я больше обжигаться не намерен. Если тебе внуки нужны – поезжай в наш подшефный детский дом, выбери любого, кто понравится, оформим опекунство, и забавляйся.
– Марик, ну так же нельзя! Что значит «выбери любого и забавляйся»? Это же не игрушки! – пыталась пристыдить сына Анна Фёдоровна.
– Хватит меня воспитывать, мне не двадцать лет! – обрывал её Марк.
Однажды мать искала какие-то бумаги и наткнулась на старую карту памяти от видеокамеры. Повертев её в руках, она сунула карту в карман, надеясь просмотреть содержимое вечером. Когда же вставила её в компьютер, её едва не сразил сердечный приступ. Это оказалась запись с дня выписки Ольги из роддома. Анна Фёдоровна увидела, как сын подошёл к медсестре, взял внучку из рук жены, понёс к машине, а потом открыл конверт. Всё это время камера, прикреплённая к плечу Марка, продолжала снимать. Мать увидела и искажённое лицо внучки, и испуганные глаза Ольги, когда Марк велел ей выйти.
Анна Фёдоровна медленно поднялась и пошла к аптечке за лекарством, но не успела – её настиг инсульт.
Когда Марк осознал произошедшее, он пришёл в ярость:
– Только этого не хватало! Мы же так и не закончили переоформление бизнеса на меня! – кричал он в трубку адвокату. – А теперь неизвестно, когда она снова станет дееспособной, чтобы всё подписать!
– Вы имеете в виду Анну Фёдоровну? – уточнил юрист.
– А кого ещё! – рявкнул Марк. – Нашла время свалиться!
К счастью, мать не слышала раздражённого голоса сына. Она лежала в гостиной на диване без сознания, пока не приехала скорая и не увезла её в больницу.
С того дня коммерческие дела Марка резко пошли на спад. Он выкручивался как мог: сократил штат, урезал премии оставшимся сотрудникам, а затем и вовсе стал задерживать зарплату. Работники один за другим начали увольняться, и вскоре Марк понял, что практически разорён. У него остались лишь долги и прикованная к постели мать. Но и она протянула недолго.
После её кончины Марк продал часть недвижимости и свой лучший автомобиль, но это не спасло ситуацию. Проценты по кредитам росли быстрее, чем незадачливый предприниматель успевал их гасить. Пришлось уволить домашний персонал, а затем выставить на продажу и особняк, купленный почти сразу после развода.
К шестидесяти годам Марк превратился в угрюмого, неопрятного человека с целым букетом болезней. Он ходил медленно, задыхался, краснел от напряжения и то и дело заходился кашлем. Спать ему приходилось полусидя, чтобы хоть немного облегчить нагрузку на сердце и лёгкие.
Однажды прямо на улице у него случился острый сердечный приступ. Прохожие вызвали скорую, и его доставили в кардиологическое отделение. После оказания первой помощи Марка начали готовить к операции по установке стента в коронарную артерию.
Когда медсёстры завершили подготовку, в палату вошла молодая женщина в ослепительно белом халате.
– Здравствуйте, меня зовут Полина Марковна Поплавская, я ваш кардиохирург, – представилась она.
У Марка отчаянно заколотилось сердце.
– Что вы так разволновались? – спросила врач, взглянув на монитор. – Вас настораживает мой возраст или сомневаетесь в моей компетенции?
Марк ничего не ответил, только вглядывался в лицо женщины, будто пытаясь найти в нём какой-то недостаток.
– Да что с вами? – Полина подошла совсем близко и взяла его за руку. – Поверьте, всё пройдёт отлично. На моём счету десятки операций, в том числе в клинике сердца в Белграде.
Марк с трудом разжал губы:
– Я не боюсь.
– Вот и замечательно, – улыбнулась Полина.
Тут Марк заметил, что глаза у неё словно немного разные, но лишь самую малость, почти незаметно. И это ничуть не портило миловидного лица хирурга.
Как и обещала врач, операция прошла успешно. Когда Марк очнулся, он сразу увидел Полину, которая беседовала с молодым коллегой. Было заметно, что они неравнодушны друг к другу.
– Спасибо вам, доктор… – пролепетал Марк.
Полина тотчас подошла:
– Как вы себя чувствуете? – заботливо спросила она.
А он чуть не заплакал. Марк нисколько не сомневался, что перед ним – его дочь, которой он мог бы гордиться.
– Спасибо, вы настоящий специалист…
– О нет, – улыбнулась Полина. – Я всего лишь неплохая ученица. Настоящим был мой папа – Леонид Поплавский.
– Леонид? – переспросил Марк. – А почему же вы не Леонидовна?
– Мама оставила мне отчество биологического отца – на память, – грустно улыбнулась она. – Но вы задаёте слишком много вопросов, вам нужен покой.
Через полгода Марк пришёл к памятному камню в сквере, где было высечено имя его матери, и встретил там того самого хирурга – Полину Марковну Поплавскую. Он поздоровался и, покашливая, спросил:
– Это ваша родственница?
– Да, родная мать моего папы Леонида, – просто ответила она. – Он появился на свет с небольшим изъяном на лице, и она очень испугалась, написала отказ. Потом вышла за другого человека и родила здорового ребёнка. Папа узнал об этом, когда приезжал в наш город навестить памятник своим приёмным родителям. Потом и меня приучил навещать бабушку Анну, хоть она мне и не по крови.
На глазах Марка дрогнули слёзы. Он приблизился и пробормотал:
– Она тебе родная… Родная. Потому что я – тот самый здоровый ребёнок. И твой настоящий отец.
Полина несколько секунд смотрела на него изумлёнными глазами, будто перед ней возник призрак.
– Нет, Марк Анатольевич, простите, – тихо, но твёрдо произнесла она. – Настоящий отец – тот, кто вырастил меня, оплатил мои операции, дал мне образование и помог поверить в себя. Они с мамой остались в Сербии, а я приехала на родину к жениху. И я очень счастлива, несмотря на то, что когда-то биологический отец не пожелал меня видеть.
Она развернулась и быстро направилась к выходу из сквера, где её уже ждал тот самый молодой хирург. Они готовились к свадьбе.