Поезд качнулся и медленно поплыл вдоль перрона. Евгения легла на жёсткую деревянную полку, повернулась лицом к стене. Осуждённая Плотникова… Эти слова отдавались в голове в такт перестуку колёс. Ева, как звала её мама, никак не могла привыкнуть, что казённая фраза относится прямо к ней. Она искренне считала себя невиновной, но адвокат не сумел отстоять её правоту — слишком серьёзными оказались последствия дорожного происшествия на перекрёстке. По глубокому убеждению Евгении, тот мужчина сам кинулся под её автомобиль, когда она ехала на зелёный сигнал. Он стоял на тротуаре и напряжённо всматривался в поток машин, будто выжидал именно её. Зачем? Экспертиза установила, что пострадавший был трезв, не бродяга, не нищий — совершенно обычный человек. Что толкнуло его на такой шаг? Может быть, предательство жены? Но адвокат уверял, что супруга его — порядочная женщина, лаборант, растит троих детей.
Спи! — мысленно приказала себе Ева, ворочаясь на досках. Однако вместо сна память прокручивала обрывки прошлой жизни вплоть до того дня, когда она превратилась в осуждённую. Вот окончание школы с золотой медалью, поступление в институт иностранных языков, диплом и сразу же — высшие курсы синхронных переводчиков. Вот знакомство с Денисом: он водил экскурсии по одному из городских маршрутов, где синхронисты стажировались. Впрочем, Дэн не обратил на неё особого внимания — подумаешь, очередная практикантка. Ему вполне хватало того, что туристки и экскурсантки вились вокруг, точно пчёлы над цветком. Немудрено: у парня были умные тёмные глаза, открытая улыбка, мягкий бархатный голос и безупречно грамотная, очень красивая речь. Только иностранные языки давались ему с трудом, поэтому он работал исключительно с соотечественниками и свою стажировку так и не завершил, решив, что полученных знаний достаточно для воплощения мечты. А мечтал он о собственном туристическом агентстве, которое предлагало бы уникальные туры — гастрономические, интеллектуальные.
Евгении эта идея так понравилась, что ей захотелось помочь.
– Дэн, хочешь, я поговорю с отцом? Он может выделить тебе беспроцентный кредит, спросила она однажды, когда они сидели на лавочке в парке в ожидании группы зарубежных гостей.
– С чего бы ему давать деньги непонятно кому? искренне изумился Денис.
– Ну, я тебя с ним познакомлю, не отставала Ева; ей очень хотелось представить молодого человека родителям.
– Ну давай, словно нехотя согласился он.
В день знакомства Денис пришёл нарядный, благоухающий свежестью, с букетом крупных садовых ромашек.
– Очень приятно. Это вам, Анна Андреевна, произнёс он, знакомясь с мамой Евгении и вручая цветы.
Весь вечер родители слушали гостя как зачарованные: парень знал множество занимательных историй из жизни города и области. Когда он ушёл, отец заметил:
– Поздравляю! Похоже, ты познакомилась с очень интересным и, судя по всему, порядочным человеком. Надеюсь, ваши отношения будут развиваться.
Он подмигнул дочери, и та покраснела. Эх, папа, нет у нас никаких отношений, с грустью подумала она, потому что Дэн ни разу не подарил ей даже маленького цветочка. Но вслух произнесла:
– Да, я тоже считаю, что он умный и перспективный. У него столько идей.
Разговор о деньгах она решила отложить до следующего раза.
А Денис неожиданно начал оказывать ей знаки внимания: то пригласит на чашечку кофе с пирожным, то принесёт откуда-то скромный букетик перед окончанием рабочего дня. Еве, конечно, очень нравились эти перемены, однако серьёзный разговор с отцом она всё откладывала, будто внутри срабатывал предохранитель, запиравший рот на замок при одной мысли об обещанной ссуде. Наконец однажды вечером, когда они вместе возвращались с работы, парень остановился и взял её за руки.
– Ева, давно хотел сказать: ты мне нравишься, признался он.
Девушка внимательно посмотрела на него и склонила голову набок:
– Правда? И как давно?
– Да я тебя почти сразу заметил, когда ты пришла на практику. Ты не такая, как все.
Хм, а я что-то не заметила, что сразу, мелькнуло у неё в голове. Она снова взглянула ему прямо в глаза:
– И что теперь?
– Ну, теперь я хотел бы встречаться с тобой не только на работе. Может, сходим завтра в театр? У них очень неплохие спектакли.
– Знаю. Мы с мамой большие любительницы и не пропускаем ни одной премьеры, ответила Евгения.
– Вот как… разочарованно протянул Дэн. – Значит, нам нужно брать с собой твою маму? А у меня только два билета!
Евгения рассмеялась:
– Да нет, ты чего! Кто же берёт маму на свидание? Это ведь свидание?
– Ну да. Понимаешь, в кафе как-то слишком буднично, а в ресторанах я, признаться, ничего не понимаю. Поэтому предлагаю спектакль.
– Отлично! улыбнулась она и подумала, что парень просто смущается и оттого ведёт себя так несмело. Решив помочь, прошептала:
– Дэн, ты мне тоже нравишься, и добавила: – Я с удовольствием пойду с тобой в театр.
Его глаза засияли такой искренней радостью, что девушка отбросила последние сомнения и крепко обняла парня.
Отношения стали развиваться стремительно. Дэн познакомил её со своей мамой, растившей его одна, и вскоре они объявили родителям, что намерены пожениться. Отец Евы заявил, что в качестве свадебного подарка устроит им роскошное торжество полностью за свой счёт. Но дочь, прильнув к нему, попросила:
– Пап, а можно выбрать другой подарок?
– Интересно, какой? удивился отец, уверенный, что любая девушка мечтает о красивом платье и пышной свадьбе.
– Понимаешь, Денис мечтает создать собственное турагентство. Для этого нужен стартовый капитал. Может быть, лучше так поможешь?
В глазах отца блеснули слёзы:
– Евгеша, я просто тронут такой жертвенностью. Но подумай: свадьба бывает раз в жизни, нельзя же сводить её к крохотным посиделкам в кафе!
Однако дочь, к разочарованию родственников и подруг, решительно отказалась от шумного праздника. Они расписались и отметили событие очень скромно. Зато у молодожёнов горели глаза от предвкушения нового поворота судьбы — ведь вскоре они должны были стать владельцами туристического бизнеса.
Ева снова перевернулась на другой бок и почувствовала, как от жёстких досок ноет всё тело. Но воспоминания продолжали змеиться в памяти, не давая уснуть. Перед глазами мелькали счастливые первые годы брака, совместные путешествия по миру и грандиозные планы. «А вот когда построим собственный дом, тогда и подумаем о малыше», — говорил Дэн в ответ на вопрос Евы, хочет ли он ребёнка. Время шло, доходы агентства, выросшего в туристическую компанию, росли, а разговоры о детях оставались только разговорами. Ей скоро должно было исполниться тридцать, и она тревожилась, не опоздает ли. Муж успокаивал:
– Не волнуйся, некоторые и в сорок впервые рожают, и ничего. Зато наш ребёнок уж точно не будет нуждаться.
– Денис, но, кажется, нашему малышу уже давно не грозит бедность. Или ты так не думаешь? наконец не выдержала она.
Дэн как-то странно посмотрел на неё и вышел из комнаты. Ева впервые за время брака расплакалась. Чутьё подсказывало: Денис тянет неспроста, скрывает что-то важное, но любые попытки вызвать его на откровенность заканчивались одинаково — муж просто уходил от беседы. В тот самый день она снова принялась задавать неудобные вопросы, и на этот раз Денис разозлился:
– Да что ты ко мне привязалась! Ты вообще представляешь, что такое маленький ребёнок в доме? Ни работать, ни отдыхать нормально не сможешь! А кем я тебя заменю? Найму новую сотрудницу помоложе!
Последняя фраза ударила в самое больное место. Ева и сама замечала, что на лице появляются мелкие морщинки, а на висках пробивается первая седина, но Дэн никогда прежде не позволял себе так беспощадно намекать на её возраст. Она выскочила из дома, села в свою двухместную машину и выехала со двора. Решила поехать к родителям — наконец признаться, с какой болью ей приходится жить, и попросить совета. И вот, проезжая перекрёсток, она сбила человека.
– Неужели вы не знаете, что в любом подобном случае виноват водитель? отчитывал её сотрудник дорожной полиции, когда она пыталась объяснить, что не виновата. – Вы должны были среагировать, увернуться, затормозить!
– Но как? Я двигалась в потоке машин, сворачивать было некуда! плакала Ева. – И откуда он только взялся?
Сначала она жила под подпиской о невыезде, потом состоялся суд. Еву признали виновной и назначили срок. Когда отец услышал приговор, он громко вскрикнул, обвёл тяжёлым взглядом судью и адвоката, которому заплатил немало, а затем, взглянув на дочь, потерял сознание. Денис немедленно вызвал врачей и находился рядом до приезда скорой, утешая рыдающую тёщу. Еву отправили в следственный изолятор собрать вещи и готовиться к этапу в женскую колонию. В тот день в её адрес впервые прозвучало это слово — «осуждённая», — которое никак не выходило из головы.
Она посмотрела в зарешёченное окно вагона. Поезд остановился на какой-то станции, и к составу снова подогнали автозак. Послышались грубая ругань, возня в тамбуре, потом по коридору затопали тяжёлые сапоги надзирательницы.
– Плотникова? раздался голос, и в купе втолкнули худенькую заключённую.
Девушка робко глянула на Еву и присела на край полки напротив, поставив на острые колени рюкзак.
– Не знаете, куда нас везут? спросила она, когда надзирательница ушла.
Ева покачала головой:
– Нет. Пока до места не доберёмся, не узнаем.
– А долго ехать?
– В изоляторе говорили, что этапы могут длиться месяцами, пока всех соберут…
Девушка вздохнула. Ева с интересом разглядывала её почти детское лицо и пыталась угадать, за что этого ребёнка могли осудить. Словно услышав немой вопрос, новенькая тихо произнесла:
– Я отчима ударила топором, и его не стало. В суде сказали — превысила меру самообороны. А мне что, нужно было ждать, пока он меня…
Евгения посмотрела на девчушку и тоже вздохнула. Ещё одна искалеченная душа, отправлявшаяся нести наказание за то, в чём, по сути, не была до конца виновна. Они познакомились — новую знакомую звали Галия, — и все последующие годы держались вместе. Когда Еве предложили выйти по условно-досрочному освобождению, она даже не хотела подавать прошение — так жалко было расставаться с подругой.
– Ничего, я позже выйду и обязательно тебя разыщу, пообещала она Гале при прощании и передала с ней на волю письмо своей лучшей подруге Свете.
Ева вернулась в родной город, где со времени её отъезда случились большие перемены. Самое тяжёлое — папы не стало: он не пережил повторного инфаркта. Мама после его ухода сильно сдала, оформила инвалидность и жила на пенсию да скромный доход от репетиторства. Чтобы содержать большую квартиру, она сдала одну комнату студенткам. Всё это Ева знала из писем. Заметно преобразился и сам город: на каждом шагу появились новые магазинчики, парикмахерские, аптеки. Евгения шла по знакомой с детства улице и думала, почему Денис за эти годы ни разу не написал ей, ни разу не приехал и даже матери её не звонил. Только однажды помог, когда та хоронила мужа, а потом исчез, будто его и не существовало. Мама сообщала, что у него какие-то проблемы в компании, и Еве не терпелось узнать, что произошло.
Маму она не узнала. У подъезда увидела сгорбленную старую женщину с тяжёлой хозяйственной сумкой и предложила:
– Бабушка, давайте я помогу. Вам на какой этаж?
Женщина подняла на неё выцветшие глаза и затряслась в плаче:
– Евгеша! Ты?..
– Да, Ева вгляделась в исхудавшее морщинистое лицо и крепко обняла её. – Мама, мамочка, что с тобой? Ты болеешь?
Мать опустила голову, будто стесняясь своей внешности, и стала промокать глаза маленьким платочком:
– Я в магазин ходила. Ты же написала, что скоро приедешь… Вот и набрала понемногу домашнего, покормить тебя, сбивчиво заговорила она.
Так они и шли домой обнявшись, словно боялись, что кто-то снова может их разлучить.
– Мам, а что с Дэном творится? спросила Ева, когда они пили чай после обеда.
– Ох, дочка, не знаю, что и сказать. С папиных похорон его будто подменили. Раньше хоть изредка заезжал, здоровьем интересовался, а потом и звонить перестал. Я сама позвонила его матери, а та только плачет да прощения просит — никакого толку. Так что не ведаю, что стряслось.
На следующий день Ева отправилась в парикмахерскую: перекрасила волосы, привела себя в порядок — не могла же она явиться к мужу неопрятной. Но в особняке, где они когда-то жили с Дэном, её встретили чужие люди — новые владельцы, купившие дом год назад. Тогда она поехала в офис, однако обнаружила на здании вывеску какого-то банка. Куда подевалась туристическая фирма, никто не знал. Оставалось навестить свекровь, хотя мама и говорила, что та будто не в себе.
Подъехав к пятиэтажке, Ева сразу заметила женщину на скамейке у подъезда. Та сидела с соседкой и кивала:
– Так, Семёновна, так… Молодёжь нынче совсем не та, что прежде.
– Здравствуйте, мама, поздоровалась Евгения. – Я вернулась. А где Денис?
Женщина уставилась на неё как на привидение и вдруг заголосила:
– Ой, невестушка, как же мне в глаза тебе глядеть? Это ж какого ирода я вырастила!
Соседка мельком глянула на Еву, поднялась и потянула мать Дениса за рукав:
– Пойдём домой, Ивановна, чайку попьём, посидим.
Она махнула Евгении, чтобы та помогла поднять свекровь и довести до квартиры. Там соседка сразу прошла на кухню, поставила чайник и вернулась к Зое Ивановне, продолжавшей охать и причитать.
– Ну всё, всё, успокойся. Видишь, жива твоя Евгеша, значит, всё хорошо, уговаривала она.
Ивановна послушно закивала и села за стол. Соседка отозвала Еву в сторонку и зашептала:
– Видишь, совсем ума лишилась из-за сына. Ой, такого твой бывший муж натворил…
– Бывший? переспросила Ева.
– Ну да. Ты что, не знала? Он ведь как отца твоего похоронил, сразу и объявил матери: подаю на развод, буду жить с другой женщиной. Ивановна его ругала, умоляла одуматься — она к тебе как к дочке привязалась. А он пригрозил: если новую невестку не признает, то и он ей не сын. Вот так-то.
Еву ошеломило это известие. Выходит, нет у неё теперь ни мужа, ни дома, ни компании — бизнеса, который возник исключительно благодаря отцу.
– Скажите, а с нашей фирмой что случилось? обратилась она к соседке.
Но та лишь развела руками. Посидев ещё немного у свекрови и пообещав навещать её, Ева поехала в городской центр занятости. Нужно было срочно искать работу, чтобы не сидеть на шее у мамы.
– Вы кто по специальности? спросила служащая за стеклянной перегородкой.
– Переводчик-синхронист. Могу и в туристической сфере работать, опыт есть.
– Ха, таких вакансий нет, пожала плечами женщина.
Тогда Ева принялась сама объезжать учебные заведения, гостиницы, туристические агентства. Но едва узнавали, что она отбывала срок, отказывали. Уже лёжа в постели, она вспомнила, что так и не отвезла письмо Галиной подруге Свете, жившей в соседнем городке. Планы на утро резко изменились.
– Это от Гали? вскрикнула полная рыжеволосая девушка с детскими веснушками, когда Ева протянула конверт.
– Да, от неё. Извините, надолго задержаться не могу: всё ищу работу, но никак не найду, призналась Евгения.
– А давайте к нам в больницу санитаркой? предложила Света, дочитав письмо. – У нас очень хороший, дружный коллектив, наверняка вам понравится. Я там старшей сестрой-хозяйкой работаю.
Ева решила, что лучшего предложения сейчас не дождётся, и согласилась.
Первое время физически было трудновато, несмотря на закалку, полученную в колонии, но она втянулась и стала любимицей пациентов. Тихая, немногословная, почти незаметная санитарка, она и у начальства заслужила добрую репутацию. И всё же мысль о том, что нужно провести собственное расследование и понять, что заставило того человека броситься под колёса, не покидала её. Ещё очень хотелось разыскать Дениса и хотя бы залепить ему пощёчину.
В одну из ночных смен Ева приоткрыла окно в больничном коридоре, чтобы вдохнуть бодрящего воздуха. На улице шумел ливень. Вдруг её внимание привлёк странный силуэт во дворе — кто-то сидел на скамейке, скрючившись, будто от сильной боли. Ева пригляделась и тихонько окликнула:
– Эй!
Мужчина, согнувшийся в три погибели, приподнял голову и снова уронил её на грудь. Ева закрыла окно, схватила плащ и спустилась на первый этаж. Дождь хлестал как из ведра.
– Девчонки, там на скамейке мужчина, ему, похоже, очень худо. Может, затащим его сюда? взволнованно обратилась она к дежурным.
– С улицы, что ли? неуверенно отозвалась одна. – А не влетит нам за него?
– А если он прямо у нас на лавочке… не договорила Ева, и вторая санитарка сокрушённо вздохнула:
– Ладно, промокнем, но пошли.
Втроём они выбежали во двор, подхватили промокшего до нитки человека под руки и повели к санитарному пропускнику. Мужчина громко застонал, снова согнулся, но девушки мужественно дотащили его до больницы и уложили на кушетку. Он не переставал стонать.
– Похоже на аппендицит, сказала старшая медсестра. – Я за Савелием Петровичем, а вы пока оботрите его как следует.
Девушки принялись вытирать незнакомца ветошью, а тот всё корчился и вдруг часто-часто заговорил по-английски.
– Чего он бормочет? не поняла медсестра.
Ева положила руку ему на живот и ответила тоже на английском:
– Не волнуйтесь, сейчас придёт врач и осмотрит вас.
Мужчина кивнул и опять сжался. Прибежавший дежурный хирург мгновенно оценил обстановку и распорядился везти больного на второй этаж — нужна была операция.
– Он иностранец, сообщила доктору Ева. – Говорит по-английски: стало плохо на улице, он сам добрался до больницы пешком, а по пути какие-то подростки ограбили. Даже сопротивляться не мог. Тут во дворе едва не лишился чувств.
Савелий Петрович кивнул и попросил Еву находиться рядом в операционной:
– Я неплохо знаю английский, но на всякий случай.
Ева взяла пациента за руку и объяснила, что у него воспалился аппендикс и его сейчас удалят. Мужчина закатил глаза:
– Пожалуйста, быстрее, я больше не могу терпеть.
Наутро она заглянула в послеоперационную палату проведать иностранца. Он выглядел значительно лучше. Подсохшие волосы оказались медно-каштановыми, миндалевидные синие глаза обрамляли тёмные ресницы. Ева даже залюбовалась им, пока он благодарил её за спасение.
– Врач сказал, если бы не вы, меня бы не спасли. Ещё немного — и начался бы перитонит, рассказывал Джеймс.
– Но почему вы не вызвали скорую? удивилась она.
– Я специально приобрёл телефон с местной сим-картой, когда приехал в вашу страну, но в самый ответственный момент он отключился.
Джеймс помахал в воздухе старой кнопочной трубкой и уронил её на постель.
– Боже мой, где вы купили этот раритет? улыбнулась Ева, беря аппарат.
– У одного бродяги; ему нужны были деньги, и я решил его выручить. Но зарядное устройство он мне не отдал, так что заряжать удавалось не всегда.
– Хотите, я заряжу? У нас в сестринской есть универсальный блок.
– Буду очень признателен, просиял Джеймс, и Ева снова невольно задержала на нём взгляд.
Подсоединив телефон к зарядке, она заметила, как на секунду засветился экран с вкладкой контактов. Среди них мелькнула фамилия, которая буквально обожгла её: Плотников. Экран погас, а Ева всё не могла отойти. Посмотреть, что хранится в контактах, или неудобно? Но почему неудобно — она же не собирается читать чужие сообщения, только взглянет на номер, знакомый наизусть. В конце концов, Плотников — её муж, пусть и бывший. Поколебавшись, она всё же включила телефон. Перед глазами снова высветились несколько записей, и среди них — Плотников. Ева нажала на фамилию и увидела последнее сообщение: «Она едет. Выбрасывай телефон и действуй». Она глянула на номер и обомлела: писал Денис.
То, что ей открылось из переписки мужа с владельцем телефона, потрясло её до глубины души. Оказалось, под колёса её автомобиля бросился человек с последней стадией опухоли мозга. Сперва он умолял Дэна одолжить денег, чтобы кредиторы не выбросили на улицу его жену и троих детей, признавался, что готов продать почку, любые органы — только бы спасти семью, но тело уже было поражено метастазами. Тогда Денис предложил ему сделку: он покрывает его долг, а тот бросается под колёса машины Евгении. У Дениса давно была другая женщина, и он хотел избавиться от жены, а при случае — и от тестя. Что ж, права была Зоя Ивановна: настоящего ирода вырастила. От такой низости впору самой кинуться под машину, пронеслось в голове у Евы, но она тут же отбросила эту мысль: нельзя наносить ещё один удар по и без того измученной маме. Нельзя опускать руки — нужно действовать.
Она вернулась в палату Джеймса:
– Вы не знаете, откуда у бродяги этот телефон? спросила она.
– Говорил, просто нашёл, ответил иностранец.
– А можно одолжить его на время судебного разбирательства? Простите, я случайно обнаружила там очень важную информацию.
– О да, конечно, берите. Но мне иногда нужно звонить по местным номерам.
– Я принесу вам другой, пообещала Евгения.
В следующую смену она отдала Джеймсу свой старенький смартфон, которым пользовалась ещё в школе. Мужчина рассыпался в благодарностях:
– Если бы не вы, Евгения, если бы не вы…
А её мысли уже всецело занимало то дорожное происшествие. Она связалась с адвокатом, который вёл её дело, и сообщила, что появились доказательства. Тот взялся за работу, и вскоре её бывший муж предстал перед судом по нескольким статьям, включая присвоение бизнеса и создание ситуации, повлекшей за собой уход из жизни одного человека и несправедливое заключение другого.
Придя на очередное дежурство, Ева заглянула в палату Джеймса и увидела, что его койка занята другим пациентом. У дежурных спросила, куда перевели иностранца, и те ответили: «Выписали». Ну и ладно, значит, у него всё в порядке, подумала она, но отчего-то загрустила. Видимо, успела привязаться к этому человеку с ясными глазами и доброй улыбкой. В конце концов, не мог же он лежать у них вечно. Улетит теперь в свою страну с нашей отметиной в правом боку, усмехнулась Ева и подошла к окну протереть подоконник. Взгляд упал на ту самую скамейку, где она впервые заметила Джеймса, и она чуть не вскрикнула. Рядом стоял белоснежный автомобиль, а на его крыше сидел Джеймс с огромным букетом роз. Заметив её, он едва не соскользнул на асфальт, но удержался и на ломаном русском закричал:
– Ева, я вас люблю! Будьте моей женой!
Пациенты и сотрудники больницы прильнули к окнам, наблюдая, как смешной иностранец спрыгивает с машины и бежит навстречу Евгении, подхватывает её, точно пушинку, и осыпает поцелуями.
– Похоже, в нашем отделении скоро свадьба. Жаль, придётся отпускать хорошую работницу, задумчиво произнесла старшая сестра-хозяйка.
– Почему? Может, она и после свадьбы у нас останется, предположила вторая санитарка.
– Нет, не останется. Уже написала заявление об уходе — ей нужно поднимать из руин свою туристическую компанию, которую чуть не погубил бывший муж. Так что снова откроем вакансию.
Светлана развернулась и направилась в сестринскую, как вдруг услышала звук быстрых шагов по лестнице. Оглянулась и всплеснула руками:
– Галка! Ты? Вернулась?!
К ней со всех ног бросилась миниатюрная, почти как девочка, девушка с короткой стрижкой.
– Светик, представляешь! Меня по условно-досрочному выпустили, и, кажется, вообще обвинения могут снять! Это Ева к моему делу своего адвоката подключила. Возьмёшь меня санитаркой?
– Галка, тебя — с радостью! засмеялась старшая сестра-хозяйка.