Роман Петрович оживлённо делился с дочерью:
– Надюша, мы с мамой обнаружили чудесное место! Старая заброшенная ферма, до которой несколько сотен километров. Представь себе природу: там можно устроить и дом отдыха, и кемпинг. Настоящая золотая жила!
– Чудесно! Мне тоже хочется взглянуть на эту жемчужину, улыбнулась Надя, подхваченная отцовским воодушевлением.
– Сначала мы с мамой съездим, всё осмотрим. А потом уже возьмём тебя, охладил её пыл отец. – Вдруг красота только на снимках? Стас обещал подбросить нас на своём «кузнечике».
Стас, друг отца ещё со времён службы, бывший пилот, уволившийся в запас, владел собственным вертолётом, который получил как часть расчёта при увольнении. За зелёный корпус он ласково называл машину «кузнечиком». Вертолёт пользовался спросом: на нём летали туристы, журналисты, фотографы. Отец тоже нередко нанимал Стаса, чтобы добраться до дальних хозяйств. Надя с детства обожала дядю Стаса, считала его частью семьи. Он был надёжным другом и всегда приходил с подарком: большая говорящая кукла, лошадка-качалка, велосипед – всего не перечислить. Родители корили его за расточительство, но он только отмахивался:
– Раз уж судьба не подарила мне дочку, позвольте хоть вашу порадовать.
Жена Стаса ушла из жизни от тяжёлой болезни, не оставив ему ребёнка. Новую семью он так и не создал – слишком сильно любил свою «лису». Потому дочь друзей стала для него почти родной.
Тот полёт к заброшенной ферме оказался для родителей Нади и для Стаса последним. Они не добрались до места: как установили специалисты, у пилота случился инфаркт. Так Надя в тридцать четыре года лишилась самых близких. Единственной опорой стали жених Руслан и школьная подруга Света.
– Как жаль, что их не будет на нашей свадьбе, вздыхал Руслан, пытаясь выразить сочувствие. – Хорошие были люди.
Красноречием он не отличался, но казалось, искренне печалится вместе с ней.
С Русланом они познакомились на конеферме, куда Надя пришла по настоянию отца – научиться верховой езде.
– В делах ты отдаёшь распоряжения, а с лошадью так нельзя. Нужно её почувствовать, договориться. Это пригодится тебе в работе с людьми, объяснял отец. – Упасть, конечно, придётся, и это нормально. Главное – суметь подняться и снова оказаться в седле.
Тренером оказался Руслан. Он сразу заметил, на какой машине приехала новая ученица, и смекнул, что девушка непростая. Высокий, широкоплечий, с неизменной улыбкой, он легко располагал к себе женщин. Надя не стала исключением. Задав несколько точных вопросов, Руслан выяснил, что ни мужа, ни жениха, ни даже парня у неё нет. Это развязало ему руки, и он приступил к обольщению. Девушка не возражала: в её возрасте пора было задуматься о личной жизни. Тем более молодой человек вёл себя ненавязчиво: не забрасывал сообщениями, давая время соскучиться, не таскал по шумным заведениям, а приглашал в уютные рестораны и дарил милые мелочи. Руслан понимал: это его шанс войти в обеспеченную семью, но для этого требовалось жениться на дочери.
Мама, познакомившись с Русланом, однажды заговорила с дочерью:
– Надюша, решать, конечно, тебе. Но ты хорошо всё обдумала, выбирая его в мужья?
– Мам, мне с ним хорошо. Он заботливый, внимательный, Надя обняла мать. – Я была бы рада, если бы вы подружились.
– Ладно, не стану отговаривать. Ты взрослая и сама примешь решение. Только прошу: слушай своё сердце. Если в нём появится хоть капля тревоги или сомнения – не отмахивайся.
Надя пообещала прислушиваться, но пока сердце молчало.
После того как родители не вернулись, Руслан вёл себя достойно: помог организовать прощание, окружил невесту ещё большей заботой. Правда, когда через месяц он заикнулся о дате свадьбы, то получил укоризненный взгляд.
– Руслан, ну как можно думать о таком? Родителей нет всего месяц.
– Прости, милая, я думал, может, для тебя свадьба сейчас важна, оправдывался он, мысленно досадуя на поспешность. – Конечно, я подожду сколько угодно.
Чтобы приглушить горечь утраты, Надя с головой ушла в работу. Она ездила на дальние фермы – оценить, можно ли извлечь из них выгоду или вложения окажутся напрасными. Отсутствовала по несколько дней и даже не задумывалась, чем занят Руслан, перебравшийся к ней в дом. Возвращаясь, всякий раз заставала его в прекрасном настроении: он готовил романтический ужин.
– Я хочу посмотреть ту ферму, о которой говорили родители, поделилась однажды Надя. – Папа рассказывал, там изумительно красиво, и может получиться отличное место для туристов.
– И как ты планируешь туда добраться? удивился Руслан. – Вертолёта больше нет.
– Можно на машине или на поезде, голос Нади дрогнул от нахлынувших воспоминаний. – Просто родители не любили тратить время на дорогу. А мне спешить некуда.
С вечера она собралась, а утром выехала на машине. Взглянув в зеркало заднего вида, заметила довольное лицо Руслана, но не придала этому значения – все мысли занимал новый проект.
Уже за городом она обнаружила, что забыла папку с фотографиями, заметками и расчётами родителей в прихожей. Без неё поездка теряла смысл. Досадуя на свою рассеянность, Надя развернулась. Войдя в дом, увидела папку на том же месте, взяла её и уже собиралась уходить, как из спальни донёсся женский смех. Нахмурившись, она бесшумно подошла к двери и резко её распахнула. От того, что предстало перед глазами, у неё закружилась голова и к горлу подступила тошнота: в её постели находились жених и лучшая подруга, которая обещала быть свидетельницей на свадьбе. Две пары испуганных глаз уставились на Надю.
– Надюш, ты всё неправильно поняла... залепетал Руслан, уже предчувствуя финал.
– Конечно, с сарказмом выговорила Надя. – Тебе просто не хватало в жизни света... или Светы. Теперь у тебя этого добра в избытке. Выметайтесь оба.
Она не позволила им одеться. Подруга выскочила из дома в футболке Руслана, а сам жених, наспех обмотав бёдра простынёй, на выходе из спальни бросил с упрёком:
– Это всё твои долгие отлучки! Ещё неизвестно, чем ты там занималась.
Но Надя уже не слушала.
– Пошёл вон, произнесла она спокойно.
Тошнота отступила, сменившись безразличием и пустотой. Выставив любовников вместе с их вещами за дверь, она присела на стул, чтобы осмыслить случившееся. «Мама была права», – промелькнуло в голове. Двойной удар – от жениха и от подруги. Оставаться в доме, где её предали, было невыносимо, поэтому Надя быстро вышла, захватив папку, села в машину и снова включила навигатор.
Дорога заняла почти сутки с остановками на отдых и еду. Навигатор привёл в полузаброшенную деревню, где обитаемыми оставались лишь несколько домов. Ферму она увидела сразу – ту невозможно было не заметить. На пригорке, чуть поодаль, стоял двухэтажный дом из белого камня. Не до конца разрушенный, он величественно поднимался над зарослями бурьяна. Ставни покосились, но окна уцелели: ни время, ни люди не разрушили это место – лишь погода и отсутствие хозяев.
Пробираясь к дому, Надя осматривалась. С первого взгляда стало понятно восхищение родителей. С одной стороны подступал смешанный лес, с другой до горизонта тянулись вересковые луга, пологий склон с третьей стороны спускался к спокойной речушке, серебристой змейкой уходящей в долину. Если бы где-то и существовал рай, он выглядел бы именно так. И на фоне этой потрясающей красоты дом смотрелся жалко и сиротливо.
Надя потянула дверь за ручку, и та со скрипом отворилась. Внутри пахло пылью, прелой листвой и сухой травой. Обойдя все комнаты, она попыталась представить, кто здесь жил и почему покинул столь благодатное место. Никаких документов или писем не нашлось, а чтобы приобрести ферму, нужно знать владельцев. Девушка ещё раз тщательно всё осмотрела и уже у выхода заметила небольшой рисунок на стене. Судя по манере, его оставил ребёнок, скорее даже подросток лет десяти-двенадцати. На рисунке изображался дом, двор, лес в отдалении. Присмотревшись, Надя поняла: это тот самый дом, только живой, наполненный жизнью. От него тянулась стрелочка к одинокой рябине неподалёку, а там алел крестик, нарисованный красным карандашом.
Поддавшись странному чувству – полулюбопытству, полуисследовательскому порыву, – Надя бережно сняла выцветший лист со стены и отправилась в указанном направлении. Рябину она отыскала не сразу: видимо, прошло много лет, и вокруг выросли другие деревья. Но само дерево она узнала моментально – яркие гроздья алели среди начинавшей желтеть листвы. В месте, отмеченном крестиком, всё заросло травой, теперь уже пожухлой, скрывавшей какую-то тайну. Пришлось вернуться к машине за лопатой – не копать же голыми руками. Надя почему-то не сомневалась, что обязательно что-то найдёт, и ей даже в голову не приходило, что клад могли выкопать до неё.
Земля под рябиной оказалась на удивление податливой. Надя усердно работала лопатой, выдирая корни и траву, пока лезвие не наткнулось на что-то твёрдое. Раздался глухой звук. Спустя минуту она извлекла жестяную коробку.
– Надо же, клад нашла, радостно рассмеялась она, стряхивая землю с крышки.
В доме, устроившись у окна, чтобы свет падал на находку, Надя с помощью отвёртки и пассатижей открыла коробку. Внутри лежал предмет, тщательно завёрнутый в полиэтилен – явно для защиты от сырости. Осторожно разматывая упаковку, она сначала увидела конверт. Руки у неё задрожали. В конверте оказался листок с письмом.
«Никита, сынок, вот тебе уже и восемнадцать, совсем взрослый стал. Прости, что так вышло с твоей мамой. Я не держу обиды: она заслужила счастье и ту семью, о которой мечтала. Надеюсь, твой отчим заботится о тебе не хуже меня. Мне осталось недолго дышать, болезнь не поддаётся лечению. Не хочу оставлять тебя без наследства. Эти камни я понемногу покупал, теперь они твои. Верю, что когда-нибудь они тебе помогут. Распоряжайся ими, как сочтёшь нужным. Я тебя очень люблю. Твой папа.»
Дочитав, Надя вздохнула: ещё чья-то драма не обошла её стороной. Затем она бережно взяла второй пакет поменьше, сняла плёнку и обнаружила бархатный мешочек. Внутри что-то пересыпалось, мелодично позвякивая. Высыпав содержимое на ладонь, Надя зажмурилась: десятка два неогранённых кристаллов переливались всеми цветами радуги, едва луч заходящего солнца упал на её руку, а несколько крупных экземпляров сверкнули яркими белыми бликами. Девушка не была экспертом, но мгновенно осознала: это не просто красивые камушки, а целое состояние, способное решить все проблемы того самого мальчика, чей рисунок она отыскала. Мысли присвоить находку даже не возникло. Нужно найти Никиту.
В голове её завертелись шестерёнки: узнать, кто жил здесь раньше – может, сторожа помнят. Аккуратно ссыпав бриллианты обратно в мешочек и туго его завязав, убрав письмо в конверт, а конверт в сумку, Надя бросилась к машине. Она постучалась в дом, из трубы которого вился дым. Дверь открыл старик – настолько древний с виду, что, казалось, вот-вот рассыплется.
– Чего тебе? проскрипел он на удивление бодрым голосом, совершенно не вязавшимся с обликом.
– Здравствуйте! Скажите, вы знаете, кто жил вон на той ферме? Надя уже и не надеялась, что такой пожилой человек что-то помнит.
– Я-то знаю. А тебе на кой? дед прищурился, подозрительно разглядывая незваную гостью.
– Хочу её купить. Вот и ищу прежних или нынешних владельцев. Ферма ведь заброшена, никто о ней не заботится.
– Так, конечно, заброшена. На кой она сдалась бабе с дитём, когда мужика вечно дома нет? Всё в рейсы мотался, а она тут одна крутилась: дров наколи, воды принеси, корову-козу подои, кур покорми и за мальцом присматривай. Вот и плюнула на него. Нашла себе нормального, домовитого мужика и укатила с ним в город, парнишку с собой прихватила, складно повествовал дед, и Надя заслушалась.
– А может, у вас есть какие-нибудь сведения об этой женщине? Как её звали? принялась она задавать наводящие вопросы.
– Федька с Галькой жили там. И Никитка, сынок их, дед наморщил лоб, припоминая имена.
Всё верно: Никита упоминался в письме. «Отлично», – мысленно обрадовалась Надя.
– А куда они уехали, не знаете?
– Да куда ж ещё – в город. Галька нашла себе городского, аккурат когда Никитке двенадцать стукнуло, он их с фермы и увёз. Да ты заходи, чего ноги зря топтать, мне и стоять-то тяжело, присесть пора, неожиданно пригласил дед.
Надя вошла. В доме, несмотря на возраст хозяина, царили чистота и уют: в углу негромко бормотало радио, печь потрескивала дровами. От чая она отказалась, ожидая, что дедушка сообщит ещё хоть что-нибудь, за что можно зацепиться.
– А фамилию их помните? спросила она почти без надежды.
– Как не помнить? Из ума ещё не выжил, хмыкнул дед. – Рябинины их фамилия. Теперь-то, поди, другая: Галина Михайловна новую взяла, по мужу. А у Никиты – не знаю.
– А как же Фёдор? не удержалась Надя.
– А чего Фёдор? Дальнобойщик, фуры за границу гонял, дома отродясь не бывал. Но пацанёнка любил сильно. Только с рейса вернётся – сразу его в охапку: то на рыбалку, то в лес по грибы. Тот рад-радёшенек бежит за батей хвостиком, дед ударился в воспоминания. – А когда Галина сказала Федьке, что уходит, тот даже ругаться не стал. Никитка, правда, ревел, не хотел с матерью в город. Да только Фёдор опять в рейс подался, и парню ничего не оставалось, как свои пожитки собрать.
– Как же вы всё запомнили? изумилась Надя.
– А чего ж не запомнить? Живой ещё – всего-то девяносто пять годков стукнуло, пожал плечами дедуля под восхищённым взглядом гостьи. – Ты хорошо придумала насчёт фермы. Места здесь щедрые: воздух – что мёд душистый, вода в реке – слеза. Только, может, и Никитка захочет вернуться, так что ты губу-то не раскатывай сильно.
Поблагодарив старика, Надя направилась в город, расположенный в сотне километров от деревни.
Она знала: при желании можно выяснить многое. В ЗАГСе удалось узнать дату регистрации брака Рябининой Галины Михайловны с новым мужем Анатолием. Там же выяснилось, что и Никита Фёдорович Рябинин женился, а позже развёлся, имея на руках несовершеннолетнего сына.
– Я вам по секрету скажу, работница ЗАГСа наклонилась к Наде и перешла на шёпот. – Бывшая жена Никиты – та ещё особа. Бросила мужа с больным ребёнком. Теперь у него и ипотека, и больной сын, и работа рисковая.
– А вы откуда всё знаете? так же шёпотом удивилась Надя.
– Так город у нас маленький, рассмеялась та. – На одном конце чихнёшь, на другом «будь здоров» говорят.
– Тогда, может, подскажете, как найти Никиту с сыном? обрадовалась Надя.
– Вот этого не знаю, вздохнула сотрудница, но тут же припомнила. – Хотя знаю, как найти тётю Галю. Она жива и работает в газетном киоске на перекрёстке. Выйдете сейчас, пройдёте прямо, через два дома направо, а там и перекрёсток. Увидите киоск – там и тётя Галя.
Надя вложила несколько купюр в ежедневник, лежавший на столе, и они молниеносно исчезли в ящике. Попрощавшись и чувствуя себя детективом, она отправилась на поиски Галины.
Пожилая женщина с серебристыми волосами действительно сидела в киоске и листала свежий альманах.
– Галина Михайловна, здравствуйте! Можно с вами поговорить?
Женщина удивилась: эту незнакомку она видела впервые. Когда Надя вкратце объяснила суть дела, Галина закрыла киоск, повесила табличку «Обед» и пригласила гостью к себе – благо дом находился в двух шагах. За чаем она поведала о своей жизни и о сыне.
– Федя привёз меня на ту ферму, когда мы поженились. Он там родился, но уехал учиться в город, там мы и познакомились. Родители его рано ушли, вот я и осталась хозяйничать. А что я умела? Городская девчонка. Может, был бы муж рядом – полегче бы пришлось. Но Федя устроился дальнобойщиком. Деньги, конечно, привозил неплохие, только зачем мне деньги без мужа? Когда Никитка появился, я думала – осядет дома. Но ничего не изменилось. Пришлось и с малышом водиться, и хозяйство тащить. Вы не представляете, как это тяжело. Однако отец Никитку любил – всё свободное время с ним. А мы с Федей отдалились друг от друга. Когда сыну исполнилось десять, я встретила Толю. Два года он уговаривал меня уйти от мужа и переехать к нему в город. В конце концов я согласилась. Федя, к удивлению, возражать не стал, только просил, чтобы Толя мальчонку не обижал. Да тот и не обижал – принял как родного. Никита тогда сильно разозлился на отца за его спокойствие и, мне кажется, до сих пор злится. Потом позвонили и сообщили, что Феди больше нет. Мы ведь не знали о его болезни – он скрывал. Никита женился, девушка казалась хорошей, сына ему родила. Но у мальчика серьёзный порок сердца. Мать не справилась с постоянным напряжением и ушла, оставив Лёвушку с Никитой. Вот и «хорошая» невестка. А Никита работает горноспасателем, буквально из сил выбивается: ипотеку надо платить, квартиру они с сыном купили, а ей квартира стала не нужна – лишь бы сына не видеть. Мальчику требуется операция, делают её то ли в Германии, то ли в Израиле, а деньги неподъёмные. Мы собрали, что могли, да только слёзы. Каждый звонок сына жду с тревогой... – Галина Михайловна смахнула набежавшие слёзы. – Вы, кажется, хотите ферму купить? Было бы славно, хоть какие-то средства появятся. Только надо ещё Никиту спросить: согласен ли он? Хоть и не был там больше ни разу с тех пор, как уехал.
– А можно с ним поговорить? Надя решила, что, возможно, сумеет убедить его.
Она не стала рассказывать о письме и камнях, найденных под рябиной, – внутренне чувствовала: увидеть это должен только Никита.
Галина Михайловна не нашла препятствий и дала адрес сына.
День уже клонился к вечеру, когда Надя позвонила в дверь квартиры Никиты. Ей открыли сразу, будто ждали – Галина Михайловна предупредила. Перед ней стоял настоящий былинный богатырь, в сравнении с которым её бывший жених казался заморышем. Высокий, светловолосый, голубоглазый, он напоминал Алёшу Поповича. Никита с интересом разглядывал гостью и не спешил приглашать её внутрь.
– Ну давайте тогда побеседуем на пороге, улыбнулась Надя, смягчая неловкость.
– Входите, кивнул он. – Мама сказала, что вы придёте. Тогда здравствуйте.
Войдя, она увидела в комнате мальчика лет десяти, сидевшего на полу и сосредоточенно собиравшего пазлы. На секунду оторвавшись, он вежливо поздоровался, и Надя успела заметить серьёзные, почти взрослые глаза, яркий лихорадочный румянец и синеватые тени под ресницами.
Никита предложил поговорить на кухне, поставил чайник. Когда они сели за стол, Надя достала из сумки конверт и протянула ему. Мужчина недоверчиво повертел послание в руках, потом бережно вынул письмо. По мере чтения выражение его лица менялось: от нахмуренной сосредоточенности к изумлению и растерянности. Когда он поднял глаза, в них стояли слёзы.
– Почему он молчал о болезни? спросил он скорее сам себя, чем её.
– Не хотел, чтобы вы с мамой переживали, ответила Надя.
– Но я же всё равно переживал! воскликнул Никита. – Я думал, он бросил меня...
– Нет, не бросил. Наоборот, позаботился.
Надя вынула бархатный мешочек и положила его на стол. Никита приоткрыл его и высыпал содержимое на столешницу. Камни заиграли под светом лампы – правда, не так ярко, как на солнце.
– Вы нашли это? голос его дрогнул.
– Да, под рябиной. А вы забыли про ту коробочку, что дал отец в последнюю встречу? Вы же сами её там зарыли и схему набросали, Надя выложила и рисунок.
Разгладив лист ладонью, Никита долго всматривался в изображённые дом, рябину и крестик под деревом.
– Забыл. А теперь вспомнил. Он приехал из рейса, отозвал меня в сторонку, отдал жестянку и велел спрятать, а открыть, когда исполнится восемнадцать. Наверное, злость и обида стёрли эти воспоминания... Но почему вы не оставили всё себе? Здесь ведь целое состояние!
– У меня есть своё состояние, а приумножать его я хочу, приобретя вашу ферму, призналась Надя. – К тому же выполнить последнюю волю вашего папы кажется мне правильным. И ещё: эти камни – будто надежда на новую жизнь.
– Да уж, Надежда и впрямь подарила нам надежду, впервые за долгое время Никита улыбнулся открыто и искренне. – Спасибо вам. Знаете, я не буду продавать ферму. Я вам её подарю. Это будет наша с Лёвой благодарность. Сын, иди сюда!
Мальчик неторопливо подошёл.
– Лёвка, представляешь, деньги на операцию есть. Тётя Надя принесла. Это твой дедушка – папин отец – оставил, радостно объяснял Никита.
– Дедушка Толя? А он что, уехал? не понял ребёнок.
– Нет, дедушка Федя. Я тебе потом про него расскажу, Никита обнял сына.
Надежда помогла продать часть находки, чтобы покрыть расходы на лечение и восстановление. Остальное Никита поместил в банковскую ячейку. Операция прошла успешно. Когда отец с сыном возвратились из зарубежной клиники, Надя встречала их в аэропорту.
– Отдохните, а я вам такое покажу! она едва не подпрыгивала от нетерпения, предвкушая, как отреагирует Никита, когда привезёт их на ферму.
За время их отсутствия Надя наняла мастеров, и старый дом преобразился. Вместо деревенской постройки с покосившимися ставнями и прогнившей верандой возник уютный коттедж с панорамными окнами, в которых отражались лес и вересковые просторы. Увидев обновлённый дом, Никита не смог скрыть восхищения.
С того дня их отношения начали развиваться стремительно и естественно. Прошло полгода – и они уже не мыслили жизни друг без друга, а вскоре просто и искренне стали мужем и женой.