Никита потерял ощущение времени в маленьком баре, где привык коротать вечера с товарищами. Приятели давно разошлись: Николая ожидала дома супруга, а Илью – голодная такса по кличке Соня. Опрокинув ещё пару стопок, Никита уронил голову на стойку и задремал. Пробуждение вышло резким – низкий, скрежещущий голос бармена бесцеремонно выдернул его из дрёмы.
– Закругляемся, – бросил работник заведения, собирая грязную посуду.
– А сколько натикало? – промямлил Никита.
Бармен с усмешкой покосился на дорогой хронометр гостя и хмыкнул:
– Без пяти час.
Никита выудил из кармана портмоне, извлёк пару ассигнаций и протянул их бармену.
– Плесни-ка на посошок, – велел он, набрасывая куртку.
Бармен, помедлив секунду, наполнил посуду, и Никита, осушив её одним махом, ступил за порог. Морозная ночь дышала снегом. В прозрачной темноте кружились крупные бесформенные хлопья, похожие на пух из распоротой подушки. Он машинально побрёл к стоянке, но на полпути замер с досадой: в бар он сегодня пришёл пешком. Как по заказу, дала о себе знать естественная надобность. Никита хотел вернуться, но окна уже померкли, извещая, что заведение заперто.
В поисках укромного закутка он забрёл в тупичок, зажатый между приземистым складом и круглосуточным магазином. Место пользовалось дурной славой: здесь обычно толклись полуночные искатели горячительных напитков и всякий сомнительный люд. Стараясь не мозолить глаза компании из трёх фигур, застывших в тени, Никита облегчённо выдохнул и задрал голову к чёрному, усыпанному звёздами небосводу. Мягкое сияние, словно нисходящее с высоты вместе со снегом, обволакивало всё переливчатой таинственной вуалью. Приближался Новый год, и даже такой убеждённый прагматик, как Никита, ждал чего-то невероятного, что должно было произойти с минуты на минуту. Совсем скоро куранты возвестят о начале нового времени, и шумная, радостная карусель салютов, вечеринок и народных гуляний захлестнёт сонный город. Никита тоже ждал торжества. Он задумал в последний вечер уходящего года явиться с сюрпризом к своей уже бывшей избраннице Нате и вымолить у неё прощение за всё. А она, растроганная его подношением, непременно смягчится, ну а дальше – дело техники.
Никита вытащил из кармана куртки тот самый сюрприз – новенький дорогостоящий смартфон в коробочке, обернутой праздничной бумагой. Он так залюбовался устройством и размечтался о радужных перспективах, что не сразу уловил возникновение трёх силуэтов прямо перед собой.
– Эй, мужик, – окликнул его утробный бас. – Мелочи не найдётся? Подсоби по-братски, чем богат.
Тут же его сменил голосок повыше:
– Выручай, братанчик.
Никита суетливо спрятал презент обратно и оглянулся, выискивая путь к отходу. Увы, такового не было, если не принимать в расчёт высоченный забор, который ему точно не одолеть. «Поколотят ведь», – молнией сверкнула в голове тревожная мысль. Что предпринять? Он один против троих, и хотя весь туман уже выдуло из сознания, сил для схватки всё равно недоставало. Третий, заметно уступавший ростом приятелям, неторопливо докурил тонкую свёрнутую трубочку и придавил её подошвой.
– Ну чего тушуешься, браток? – произнёс он, выдвигаясь вперёд. – Тебе русским языком объяснили: выкладывай наличность и вали с миром.
– Сейчас, размечтался, – язвительно отозвался Никита. – Пшли прочь, недомерки.
Коротышка с кошачьей стремительностью метнулся к нему и мощным толчком в грудь опрокинул Никиту в сугроб. Первый, обладатель басовитого рыка, ухватил его за ноги и протащил вперёд. Посыпались грузные, мучительные тумаки по спине и затылку. Никита зажал голову ладонями и сжался до предела.
– Давай финансы, пугало огородное, – надсадно сипел коротышка. – Не то…
Никиту перекатили навзничь, и в тусклом фонарном свете он разглядел блеснувшее лезвие.
– Не нужно! – взмолился он, выбросив раскрытые ладони вперёд. – Вот, забирайте аппарат, куртку – всё берите! Оставьте только в покое!
– Ха-ха! Сдался нам твой гаджет, – ощерился первый. – По нему нас мигом вычислят. Сымай хронометр.
Никита покорно принялся возиться с застёжкой браслета, но окоченевшие пальцы будто онемели. Простейшее действие превратилось в долгую муку. Поторопить его коротышка решил жестоким пинком в живот, отчего в глазах у Никиты помутилось. И в ту же секунду, будто из пустоты, в воздухе просвистел какой-то весомый предмет. Коротышка взвизгнул и схватился за темечко. Раздалось шипение, следом ударил в нос удушливый перечный дух. Никита инстинктивно прикрыл лицо рукавом. Троица, согнувшись в три дуги, исходила надсадным кашлем и стонами. Никита же, переставляя окоченевшие конечности, отползал к ограде и наблюдал за происходящим. Некая фигура в просторном пуховике, отшвырнув опустевший баллончик с перцем, подхватила обронённую бутыль и принялась охаживать ею очумевших любителей лёгкой наживы. Те заметались, валились в снег, вставали и падали опять. Удары обрушивались на них со всех направлений, подобно граду, и они, спасаясь бегством, в конце концов скрылись за поворотом. Никита ещё долго слышал их затихающую брань и кашель. Фигура же, уронив своё грозное орудие, приблизилась к нему. Он обтёр лицо пригоршней снега и разглядел перед собой молодую стройную женщину, каким-то чудом взявшую верх над тремя здоровенными громилами.
– Огромное спасибо, – выдавил Никита, с трудом поднимаясь. – Я уж думал, окончательная точка. У одного ножичек фигурировал, исполосовал бы, бандитская физиономия, это уж точно.
Она молча вручила ему пачку увлажнённых салфеток, и Никита усердно вытер разбитые губы. Когда он закончил, незнакомка нетерпеливо взмахнула кистью, приглашая убраться из зловещего закутка. Никита безропотно поплёлся за ней, и спустя несколько минут они выбрались на безопасный, щедро освещённый пятачок площади под присмотром пары стражей закона. Никита было дёрнулся к ним, но, прикинув, сколько волокиты это повлечёт, лишь махнул рукой.
– А лихо ты им наподдала, – усмехнулся он, непринуждённо переходя на «ты». – Прямо как в кино, только обычно в кадре наоборот: кавалеры оберегают дев. А я, как видно, защитничек так себе.
Она вяло повела уголками губ и опять промолчала.
– Мы уже минут десять шагаем, а от тебя ни звука, – возмутился Никита. – Хоть бы имя своё назвала. Я вот Никита, а ты кем будешь?
Девушка резко остановилась, похлопала ладонями по карманам и достала из одного пухлую записную книжицу с фломастером. «Ася», – прочёл Никита крупную, старательно выведенную надпись.
– Ты что, не разговариваешь совсем? – озадаченно спросил он. – Вовсе лишена речи?
Ася быстро кивнула и потупила взор. Ему сделалось чрезвычайно совестно. Внезапно он ощутил острую вину перед собственной избавительницей и захотел как-то её отблагодарить, но слова и поступки будто застряли внутри. Они уже миновали высокий мост, переброшенный над скованной льдом речкой, и держали путь в противоположный конец города, когда Никита, нашарив в кармане куртки подношение для Наты, решил вручить его Асе.
– Прими, – сказал он, протягивая смартфон. – Очень тебя прошу, это самое меньшее, чем я способен тебя отблагодарить. Если бы не ты, лежал бы сейчас в том проулке с дырявым боком.
Ася некоторое время мотала головой, наотрез отвергая презент, но в конце концов уступила, взяла коробочку и, не разворачивая, сунула её в тот же карман, где хранилась записная книжка. У старой многоэтажки она замерла.
– Ты тут живёшь? – догадался Никита. – Ха, выходит, это я тебя до порога довёл. Хотя какой из меня провожатый… А ты вообще что забыла ночью на улице?
Ася выудила книжку и вывела ответ: «Сын заболел. Шла в круглосуточную аптеку за лекарством».
– Ничего себе, у тебя ребёнок есть! – покачал головой Никита. – И супруг, надо думать, тоже имеется.
«Мужа нет», – снова последовала надпись.
Никита изумлённо расширил глаза, но тут же осёкся, понимая, что это некультурно, и сменил выражение лица на понимающую полуулыбку. Мало ли отчего у женщины есть сын, а спутника жизни нет – возможно, разошлись, а может, и вовсе случилось непоправимое, чего только не повидаешь. Одинокая мать с малышом. Никита внимательнее всмотрелся в Асю и только сейчас осознал, насколько она миловидна. Даже в надвинутой почти на глаза шапке и бесформенной пуховой куртке её облик дышал женственностью. Аромат, исходивший от неё, был пусть и недорогой, но очень грамотно выбранный. Никита глубоко вдохнул этот чуть кисловатый, яблочно-ягодный запах и вдруг глухо застонал, вцепившись пальцами в живот. Резкая вспышка боли пронзила его, и он, пытаясь унять или хотя бы притушить её, тяжело осел в сугроб. Ася, сообразив, что у него, возможно, сломано ребро, тут же бросилась на подмогу и распечатала только что купленную упаковку с медикаментами. Никита проглотил сразу две таблетки и блаженно распластался по снегу.
«Не лежи! Простынешь!» – возникла перед глазами очередная записка. «Пошли ко мне».
Она помогла ему встать и повела к дому, давно погружённому в предрассветный сон.
– Прикиньте, какое дело случилось тем вечером! – с упоением пересказывал через пару дней историю друзьям Никита, то и дело трогая лицо, заклеенное в нескольких местах пластырем. – Вышел я, значит, из бара, двигаю мимо гастронома, а в переулке – трое бугаёв какую-то девушку щемят. Ну, думаю, нужно выручать. Налетел на них и ну раздавать гостинцы! Первому – в лоб засветил, второму – с вертушки прямым ходом, а третий – холодную железку выхватил и ну махать! А мне-то что? Я ему руку так вывернул, только косточки захрустели! Девушка застыла изваянием, зрачки – по пять копеек, вся оцепенела от испуга, лишь губами беззвучно шевелит. Мне, ясное дело, тоже перепало малость – первый тип очухался и полез, но я ему бутылкой промеж глаз и дал дёру вместе с той барышней. Правда, когда мы с километр отмахали, меня в бараний рог свернуло – думал, ребро вывели из строя, да нет, обошлось простым ушибом. Зато контакт наладился! Ася её зовут, она меня к себе домой пригласила, примочку сделала, физиономию обработала.
Николай и Илья недоверчиво переглянулись и дружно уставились на Никиту, чьё лицо самым красноречивым образом подтверждало далеко не правдивость его версии.
– Да ладно заливать-то, – протянул Илюха. – Серьёзно, что ли? Так вот взял и раскидал ораву один?
– Русским языком тебе говорю! – воскликнул Никита. – Насыпал им от души, будут знать, как слабых обижать.
– А телефончик этой самой Аси ты удосужился спросить? – покачал головой Коля. – Или забыл, герой?
– А как же, – заверил Никита. – Мы с ней до утра на кухне проторчали. Она, понимаешь, маленько особенная, речи лишена полностью. Супруг её, лётчиком был, служил в лесной авиации. Пропал без вести, короче говоря, и после этого она перестала разговаривать вовсе. Теперь обитает в съёмной каморке с пятилетним сыном, ютится у какой-то старушки, жильё-то, в принципе, сносное, просто в жизни не повезло. Она, кажется, из детского дома, не знаю уж, что там с родителями стряслось, но родни в нашем городе у неё нет, помочь по сути некому.
– А ты, стало быть, патронаж над ней учредил? – хохотнул Илья. – Решил бедняжку приголубить? Ну а Надя-то как?
Никита брезгливо скривился и энергично потёр шею.
– А что Надя? – отозвался он. – Всё, пройденный этап. Любила-то она не меня, а содержимое моего кошелька. Нужен я ей, как рыбе зонт. Пригрелась благодаря мне на комфортной должности, обзавелась гардеробом, колёсами и – привет-пока, топай себе дальше. Нет, мне нужна простая, душевная спутница, вот как Ася.
Он разлил по стаканчикам напиток, и друзья подняли их за здравие Никиты и его сердечные дела. Бармен, на сей раз юный и учтивый, предложил принести ещё бутыль за счёт заведения, но Никита вежливо отказался и сверился с часами: стрелки показывали без малого семь вечера. Он уже почти опаздывал на встречу с Асей, которая дожидалась его в кафе неподалёку. Никита одёрнул дорогую сорочку, освежил дыхание спреем и простился с приятелями. Те напутствовали его добрыми пожеланиями на вечер.
– Ишь ты, летит наш чудак окрылённый, – усмехнулся Коля, едва дверь за Никитой затворилась. – Троих, говорит, уложил!
– Да брось ты, – осадил его Илья. – Главное – что у него сейчас всё налаживается. Видал, как его Надька выжала? Выпила из него все соки, кикимора болотная. Может, хоть с этой Асей обретёт покой.
Они выпили ещё по одной за ушедшего товарища и переключили внимание на сидевших поблизости привлекательных незнакомок, стрелявших в них глазками.
Никита же неторопливо брёл по набережной и, будто невзначай, взял одетую в варежку ладошку Аси в свою. Та, к его величайшему облегчению, руку не отняла. Так, шаг за шагом, они миновали монумент знаменитому писателю, некогда гостившему в этом городе, обогнули массивный старинный якорь и задержались у катка, где звенела радостная детвора и кружились взрослые.
– Прокатимся? – предложил Никита.
Ася утвердительно склонила голову, и они вместе направились к маленькому павильончику, выдающему коньки напрокат. Никита осторожно обул её и бережно зашнуровал. Она же, беззвучно смеясь, стащила с него уличную обувь и заменила её коньками. Немного постояв, привыкая к равновесию, они наконец выкатились на лёд и принялись выписывать нечто похожее на танец, поддерживая друг друга за пояс. Остальные посетители, восхищённо понаблюдав за парой, последовали их примеру, и вскоре каток превратился в неспешную бальную площадку.
– Наверное, я чересчур тороплю события, – произнёс Никита негромко, глядя на сияющую огнями ель. – Но буду прям: ты меня невероятно к себе расположила. Ты мне сразу стала симпатична, и это не оттого, что вызволила меня из переделки, хотя и это, бесспорно, значимо. Просто… бывают же люди, при взгляде на которых моментально понимаешь – они твои. Тебе хочется находиться рядом с ними, на душе становится тепло, когда они поблизости. Ты – именно из таких.
Ася прильнула головой к его плечу и тихо всхлипнула. Ей было горько оттого, что она не способна дать ответа словами, но Никита в нём и не нуждался. Он знал, убеждённо знал, что её мысли звучат в унисон. Ему был приятен её аромат, оттенок её коротких волос, даже её необъятная курточка и полные жизни, тёплые глаза. А ей нравилась его простота и искренность, такими качествами, пожалуй, обладают лишь дети. И она не отвернулась, когда Никита приблизил своё лицо к её и бережно коснулся губами. Они покружились ещё немного и, усталые, но светящиеся счастьем, продолжили свой вечерний моцион по принарядившемуся городу.
Всему хорошему свойственно заканчиваться. Чудесный морозный вечер приблизился к финалу, но прежде чем попрощаться, Никита, чуть поколебавшись, обнародовал своё предложение насчёт предстоящего торжества.
– Хочу на сей раз встретить Новый год в семейном кругу, дома, – признался он, провожая Асю к подъезду. – Обычно я укатывал куда-то на отдых, но сейчас вдруг захотелось остаться тут, в нашем городе. Представляешь, планирую провести его с родителями. У нас имеется добротный домик за городской чертой, во дворе растёт ель, которую мы раньше наряжали всем семейством. И мне бы безумно хотелось, чтобы ты к нам присоединилась. Состав у нас скромный: я, мама, папа и ты, если дашь добро. И Стасика твоего прихватим – чего ему праздник одному встречать?
Ася, чуть поразмыслив, набросала на листке ответ.
– Вот и ладненько! – радостно улыбнулся Никита. – Заеду за вами, промчимся по магазинам – и за город.
Он ещё раз поцеловал её и, обуреваемый сладким волнением, вернулся в автомобиль.
Наступил долгожданный канун Нового года. Никита, облачённый в тёплый шерстяной свитер, вёл беседу с отцом в его рабочем кабинете, в то время как женщины колдовали над праздничным столом. Маленький Стасик в просторной зале азартно вскрывал коробки с дарами.
– Осторожнее! – донеслось от Ларисы Николаевны. – Ты со своим вертолётом всё жилище в щепу разнесёшь!
Стасик, заставив радиоуправляемую игрушку примоститься на громоздком шкафу, разразился рыданиями. Игорю Михайловичу пришлось взгромоздиться на табурет, чтобы вызволить летательный аппарат из заточения и утихомирить ревущего малыша.
– Одна суета с этими детьми, – проворчал отец, вновь опускаясь в кресло. – Ни мгновения тишины. И уж поверь, ты был точной такой же копией. Я всё ждал, когда ты станешь взрослее, чтобы хоть чуточку отдохнуть, но, как видно, этот миг не настал. Вечно ты со своими затеями, и ради чего, скажи на милость, ты увлёкся этой простушкой, да к тому же лишённой речи? Тебе что, мало достойных девиц?
– Она достойная, – возразил Никита, прихлёбывая согревающий пряный напиток. – Ты чрезмерно сгущаешь тона. И не следует относиться с предвзятостью ко всем, кто не вписывается в твои стандарты.
– О, какое красноречие, ну и ну! – хмыкнул отец. – Ты бы так и на работе изъяснялся, а то из тебя лишней фразы щипцами не вытянешь. И как же, по твоим словам, состоялось знакомство?
Никита бегло пересказал ту самую недавнюю байку, что уже презентовал своим друзьям. Отец снова скептически фыркнул. Тут же из смежной комнаты раздался оклик Ларисы Николаевны, возвещавшей, что всё сервировано. Никита с папой проследовали в гостиную и расселись по разным концам удлинённого стола, укрытого белоснежной накрахмаленной скатертью. Ася устроилась напротив Ларисы Николаевны, поближе к Никите. Стасику было не до трапезы: он пробовал на вкус переплёт книжки с волшебными историями.
– Какая же у вас вышла романтичная история знакомства! – защебетала Лариса Николаевна, бросив ласковый взгляд на отпрыска и его гостью. – Хоть берись за роман. Я всегда была уверена, что Никита – отважный, самоотверженный человек. Он ещё в детском садике оберегал девочек от драчунов. И на сей раз, не задумываясь о себе, кинулся на выручку! Ну-с, предлагаю тост за нашего Никиту.
Она подняла бокал, побуждая остальных последовать примеру. Ася же изумлённо смотрела на Никиту, так что тот даже поперхнулся кусочком кушанья. Виновато потупившись, он с трудом прокашлялся и залился румянцем под цвет напитка.
– Да что мы всё про меня да про меня, – забормотал он сбивчиво. – Давайте-ка лучше об Асе. Вы, кажется, стремились познакомиться с ней ближе – вот и момент настал.
– Хм-м… и кем же вы работаете? – переключила фокус внимания Лариса Николаевна.
Ася по привычке изложила ответ письменно на листке.
– Швея! – одобрительно закивала мама. – Это весьма достойно. Моя матушка была портнихой, и очень даже недурной. Сейчас, конечно, ремесло это котируется невысоко – какой резон мастерить одежду, коли прилавки ломятся от изобилия?
– Вот именно, незаслуженно низко, – поддакнул Никита. – Было бы неплохо пособить ей с трудоустройством, ввести, так сказать, в нашу орбиту. Ведь реально помочь, пап?
Игорь Михайлович чувствительно пнул сына под столом и насупился.
– Хм, и чем же, позволь узнать, Ася у нас займётся? – насмешливо поинтересовался он. – Сошьёт нам сорочки? У нас не ткацкая мануфактура, а гостиничная сфера.
Ася, бледная, словно фаянсовое блюдце, сидела, стеснительно переводя взгляд с Никиты на его родителя. Ей хотелось встать и умчаться прочь, но за окнами уже сгустился вечер, и последний автобус до города отбыл два часа тому назад.
– А я считаю, место найдётся всегда, – поспешила разрядить обстановку Лариса Николаевна. – Игорь, ты же сетовал, что тебе позарез нужна горничная. Не нужно обижать бедную девушку голословными претензиями. Сегодня всё же праздничный вечер.
Лариса Николаевна, в отличие от мужа, всегда отличалась мягкосердечием и пониманием. В своё время именно её дипломатический дар помог супругу изыскать финансы и контакты для развития дела. И теперь, хоть она, в силу почтенного возраста, и отошла от дел, её влияние на Игоря Михайловича сохранилось. Тот стёр с лица саркастичную ухмылку.
– Пойдёмте провожать старый год фейерверками, – поднялся он. – О службе потолкуем после.
Все дружно высыпали во двор. Никита, подпалив фитиль массивной пиротехнической установки, вернулся к Асе и обхватил её за талию.
«Ты соврал», – ткнула она ему в лицо новую бумажку. «Ты всё исказил».
– Соврал, – сознался он ей на ухо. – Но без злого ведь умысла, пойми. Как бы это смотрелось, узнай окружающие, что ты отбила меня у бандитов? Мужчине это – сплошной конфуз. Извини уж. Хочешь, пойду прямо сейчас и поведаю им истинное положение дел?
«Нет», – начертала на листке Ася. «Не нужно. Просто впредь не обманывай – и всё образуется».
– Обещаю, – выдохнул Никита. – А касаемо работы – не тревожься. Папа, безусловно, ещё тот вредина, но я сумею нажать на него, и всё сладится. Ась, не куксись, сегодня же праздник!
Она нехотя улыбнулась и проводила взором очередной разноцветный шар, устремившийся к самым созвездиям. И в то же мгновение со всех концов, словно по мановению волшебной палочки, небосвод озарился десятками подобных шаров, больших и крохотных. Их грохочущее торжество ознаменовало вступление мира в Новый год.
Каникулы промелькнули, и обленившиеся за эти дни горожане вяло возвращались к служебным делам. Ася тоже вышла на новое место, любезно предложенное Игорем Михайловичем. Никита, подвезя её к дверям собственного отеля, приободряюще улыбнулся.
– Не дрейфь, – произнёс он. – Местечко у нас достойное, коллектив доброжелательный, никто тебя в обиду не даст. Ну а ежели кто и попробует, с такими беседа у меня будет короткая. Если здесь вдруг не приживёшься, перебросим тебя в другой корпус. Всего-то их у нас три: этот, ещё один на окраине, для туристов и командировочных, и за семьдесят километров, в посёлке. Папа мечтает прикупить ещё одну недвижимость, но всё никак не сойдутся в стоимости – больно уж цена кусачая.
Он учтиво распахнул перед ней входную дверь, и Ася с интересом оглядела высившееся перед ней старинное строение с парными резными колоннами у парадного входа. Внутреннее убранство оказалось не менее впечатляющим: исполинский потолок с люстрой, словно в соборе, выложенный смальтой пол, бархатные драпировки на окнах и солидных размеров конторка, за которой восседала дежурный администратор.
Помочь сориентироваться в незнакомых стенах вызвалась лично Лариса Николаевна. Она провела девушку по всему зданию и снабдила подробнейшим инструктажем.
– Задача перед тобой простая, – напутствовала она. – Блюсти аккуратность и лад в номерах, ничего сверх этого не требуется. Ох, знала бы ты, скольких хлопот мне стоило уговорить супруга взять тебя в штат! Так что не посрамляй, моя дорогая. Ну, ступай, обязанности не ждут.
Она махнула рукой на прощанье и ретировалась, оставив Асю одну в незанятых апартаментах. Та исправно протёрла всю меблировку, реанимировала увядшие цветы поливом и сменила постельные комплекты. Солнце ещё не успело перевалить за полуденную черту, как из холла донеслись взбудораженные реплики, а в коридоре застучали быстрые шаги. Ася выпорхнула из третьего прибранного номера и нос к носу столкнулась с Никитой.
– Отец распорядился немедля доставить тебя на серьёзное заседание, – отчеканил он с ходу. – Едем.
– А какая цель? – изумилась она. – Что ему от меня потребовалось?
– Понятия не имею, – пожал плечами Никита. – Чудит.
Он примчал Асю в другой отель, где в просторном холле уже толпилось порядочно народа. Ася в своей скромной форменной одежде смотрелась слегка нелепо на фоне изысканно экипированных персон. Она юркнула в самый задний ряд, надеясь остаться незамеченной, но Игорь Михайлович с хитрой ухмылкой подозвал её к себе.
– Знакомьтесь, это наша, можно выразиться, новая коллега, – представил он Асю. – Она не слишком разговорчива, и в том её несомненный плюс.
– Извините, но чем обычная горничная способна посодействовать в нашем деле? – осведомился некий господин солидной наружности в белоснежном костюме.
– Скорее всего, ничем, – согласился Игорь Михайлович. – Я позвал её, дабы продемонстрировать: в нашем коллективе царит равенство, даже для тех, кто трудится первый день.
«Позвал, чтобы потешиться, – удручённо подумала Ася. – Решил позабавиться». Она выдавила из себя вежливую улыбку и опустилась на стул. Собравшиеся тут же погрузились в дискуссию о сделке по приобретению Игорем Михайловичем новой территории. Запрашиваемая цена и вправду была беспощадной. Игорь Михайлович в отчаянии пробовал свалить её хотя бы на треть, но владельцы стояли стеной.
– Шестьдесят миллионов, – последовал их вердикт, – и ни единой копейкой меньше. Расположение великолепное, свежайший воздух, рядом речная гладь.
– Позвольте, но там же совершеннейший пустырь! – вскричал Игорь Михайлович. – Там вообще ничего толкового нет! Вы желаете столь баснословную сумму за элементарно неухоженный надел?
– Прошу прощения, – внезапно раздался чужой звенящий голосок, и все, как по команде, обратили свои головы к источнику звука. – Там не просто пустырь. Там бывший погост, но тем не менее – погост. А когда-то давно там располагался острог, а сразу за ним – место упокоения для заключённых. Пожалуй, возводить гостиницу в подобной локации – не лучшая затея.
Всё это выговорила Ася. Игорь Михайлович заворожённо уставился на неё, утратив дар речи окончательно. Теперь ему и самому впору было тянуться за карандашом и блокнотом, чтобы сформулировать мысль.
– Ты же… лишена речи! – только и вымолвил он, подаваясь корпусом вперёд. – Ты же всегда молчала, или как?
Ася вскочила и выбежала прочь из зала. Её попеременно душили то слезящиеся спазмы, то безудержный хохот от осознания – голос вернулся! Голос, исчезнувший когда-то столь же необъяснимо, сколь необъяснимо теперь вернулся. Она не понимала, по какой причине это случилось и отчего именно сейчас, но Ася кричала, подпрыгивала на месте и несла какую-то радостную околесицу, первое, что взбредало на ум. На её возгласы примчался Никита. Он, так же как и отец, не мог довериться своим ушам и долго выпытывал, с чего она вновь заговорила, но Ася лишь смеялась и плакала одновременно, словно ребёнок.
– По-моему, это и не так уж существенно, – вымолвила она, наконец, обхватывая Никиту руками. – Я же теперь разговариваю, и это – основное.
– Наверное, ты права, – пробормотал он. – Слушай, я так счастлив!
Отметить чудесное обретение дара речи вся семья собралась в том же самом загородном доме. На этот раз первый тост держал Игорь Михайлович. Он с нескрываемым почтением посмотрел на Асю и – впервые за всё время – тепло ей улыбнулся.
– Исключительно благодаря твоей осведомлённости мы сохранили колоссальные средства! – объявил он торжественно. – Эти мошенники желали обчистить нас, да ещё и с костями в придачу, хе-хе. Теперь они согласны лишь на двадцать процентов от изначальной суммы, да я бы этот участок и вовсе бесплатно не взял! Слушай, поведай, а как ты дозналась, что там – захоронения?
– Я в своё время трудилась в муниципальном архиве, – пояснила Ася. – Потому многое знаю о здешнем крае. Вообще, если уж совсем строго, тот надел числится за государством, и всякие манипуляции с ним противозаконны. Вас, по всей видимости, просто хотели сильно подставить, причём очень крупно.
Игорь Михайлович почтительно склонил седины и пристально поглядел на отпрыска.
– Да будет благословенен миг, когда ты её повстречал! – сказал он. – Тебе досталось подлинное золото. Ты был прав, не годится с предвзятостью судить о людях… Так, когда планируете бракосочетание?
Никита и Ася синхронно переглянулись и громко прыснули со смеху.
– Мы, говоря по правде, пока не помышляли об этом, – возразил сын. – По-моему, преждевременно загадывать, нет?
– Балбес ты, этакий, – проронил Игорь Михайлович и без сил опустился на стул.
– И верно, – подхватила супруга. – Если чувства взаимны, к чему волокита? Завтра же отправляйтесь подавать прошение в загс, и дело с концом!
– Что думаешь? – полюбопытствовал у Аси Никита. – Или вновь предпочтёшь безмолвствовать, как раньше?
Она с лукавым прищуром заглянула ему в глаза и покачала головой из стороны в сторону.
– Я не против, но при едином условии, – откликнулась Ася. – Если ты перестанешь измышлять, будто вызволил меня из лап злоумышленников.
Игорь Михайлович и Лариса Николаевна разразились раскатистым хохотом.
– Вот и договорились! – хором ответили они, и все четверо единодушно воздели свои бокалы.
А ровно через месяц играли весёлую, шумную свадьбу.