– Прочь от машины, кому сказано! – прикрикнул Павел, высовываясь из окна и размахивая руками на девочку-подростка.
В руках она сжимала флакон со стеклоочистителем и сухое махровое полотенце.
– Ой, дядечка, простите, – проговорила она, смутившись. – Я думала, это знакомая машина, потому и кинулась. У вас фары запачканы.
Девочка, на верхней губе которой виднелась тонкая белая полоска, надеялась встретить за рулём ту самую даму, что неизменно позволяла ей приводить в порядок стёкла и фары. Среди сверстников она с гордостью упоминала тётю Снежану как свою постоянную заказчицу. Однако вышла путаница – уж слишком похожим оказался автомобиль.
– Не твоя забота! – рявкнул Паша. – За углом мойка, обойдусь без твоих замызганных тряпок.
Из салона донёсся женский смех.
– Они чистые, у меня их несколько, я стираю их, – с дрожью в голосе возразила она.
Но водитель уже поднял тонированное стекло и тронулся с места.
– Что, Мариш, клиент уплыл? – захихикали стоявшие неподалёку мальчишки.
Девочка мотнула головой и, показав вслед уезжающей машине язык, вдруг заметила номер. Удивлённо вскинув брови, она поняла: это всё-таки та самая машина.
– Ничего не понимаю… – пробормотала она, но в этот момент подкатил другой автомобиль, и Марина переключилась на него.
Пожилой водитель сразу же протянул купюру:
– А ну-ка, парень, протри-ка мне «баваху», да без разводов.
– Будет сделано в лучшем виде! – бойко отозвалась Марина и взялась за тряпку.
По пути домой она заглянула в магазин и забрала пакет с продуктами, который для неё собрала соседка тётя Валя, работавшая уборщицей.
– Ну, как дела, Мариш? – поинтересовалась та.
– Выручка сегодня небогатая, – призналась девочка, жуя пирожок. – Да ещё и постоянной заказчицы не было, так что совсем грустно.
– Всё равно ты у меня молодчина, – похвалила тётя Валя и ласково потрепала её по коротко стриженным волосам. – Папе привет передавай.
– Хорошо, тёть Валь, – ответила Марина и поспешила домой.
Отец встретил её в прихожей и попытался взять тяжёлый пакет, но руки опирались на костыли, он покачнулся и едва не упал. Марина вскрикнула:
– Пап, ну ты чего! Я и сама донесу. Тебе ещё рано тяжести таскать.
– Да не могу я без дела сидеть, – возмутился он.
– Ты же говорил, что займёшься онлайн-уроками, будешь повышать мастерство, – с укором посмотрела на него дочь.
– Да занимаюсь уже, только руками поработать хочется, понимаешь? – вздохнул он.
Марина разложила продукты по полкам холодильника и обняла папу:
– А хочешь, я отдам тебе своих кукол с длинными волосами? Можешь их постричь, например.
– Ох, добрая ты у меня, – прослезился отец. – Сначала своих волос не пожалела, теперь кукол на растерзание отдашь.
– Ничего подобного, мне моя стрижка очень нравится! Меня сегодня на заправке даже за мальчишку приняли, представляешь?
Отец нахмурился:
– Опять туда ходила? Я же запретил.
– Ну пап, – захныкала Марина, – я же помочь хочу. Врач сказал, что тебе только через месяц на работу, и то с тросточкой, а нам уже счета за квартиру принесли, я и не знала, что мы столько платим.
Отец грустно улыбнулся:
– Да, Мариш, рано тебе пришлось повзрослеть из-за моей ноги. Ничего, подлечусь – и заживём, как раньше, – пообещал он, сжимая дочку в объятиях.
А она подумала: «Как раньше – это опять без мамы». Но ничего не сказала, чтобы не бередить старую обиду.
Марина появилась на свет с особенностью, которую называют расщелиной губы. Увидев дочку с заметной врождённой аномалией, мать испытала потрясение и сразу после выписки покинула роддом, скрывшись в неизвестном направлении. Когда Матвею, её отцу, предложили оформить отказ, он немедленно примчался и попросил показать ребёнка. Кроха глядела на него тёмно-серыми глазами, слегка приподняв бровки, и он едва сдержал слёзы: девочка была точной копией его самого в младенчестве. Никакого отказа он подписывать не стал.
Одному небу ведомо, каких усилий стоило молодому парикмахеру добиться статуса отца-одиночки, собрать все положенные пособия, подыскать заботливую няню, а затем отыскать детского пластического хирурга, способного исправить врождённый изъян. Врачи твердили: операцию нужно провести как можно раньше, пока неправильное строение челюсти не сказалось на речи. Матвей не жалел ни сил, ни средств, чтобы его Мариночка ни в чём не уступала сверстникам. С раннего утра до глубокой ночи он пропадал в салоне красоты, зарабатывая на дорогостоящие непредвиденные нужды. И они с дочкой справились. Правда, над губой осталась тонкая отметина, но хирурги уверяли: со временем она сгладится сама или её можно будет убрать с помощью современных косметологических методик.
Разыскать сбежавшую супругу так и не вышло. Лишь спустя полгода Матвей получил из далёкого восточного города уведомление: жена подала на развод и просит его согласия. Он согласился не раздумывая.
Они жили вдвоём почти счастливо, если не считать того, что девочка часто спрашивала себя, отчего мама её оставила. Глядя в зеркало, она порой плакала: «Если бы я родилась красивой, мама ни за что бы нас не бросила».
В конце зимы папа поскользнулся на льду, сломал ногу и угодил в больницу. Их маленькая семья быстро истратила накопления и вскоре ощутила нехватку средств. Тогда Марина решила подрабатывать. Поначалу она появлялась у заправки только по выходным, затем стала приходить туда каждый день после уроков. Снежана Романовна сразу приметила в стайке ребят коротко стриженную девчушку в светлых джинсах и, когда та приблизилась к её автомобилю, не отказалась от помощи.
– Снеж, зачем ты поощряешь нетрудовые доходы? – проворчал Паша с пассажирского сиденья. – Здесь же рядом автомойка.
– Ой, Павлик, ты не понимаешь, – возразила она. – Эти дети могли бы просто попрошайничать, а они работают. Это вовсе не нетрудовые доходы, взгляни, как она старается, – Снежана кивнула на девочку, ловко орудующую тряпкой.
Когда стёкла засияли, она протянула купюру. Марина засуетилась:
– Ой, так много, погодите, я сдачу дам.
Но женщина лишь улыбнулась, поблагодарила и поехала дальше.
С того дня она старалась прибегать к услугам именно Марины, будто догадываясь, что деньги той нужны не на пустые забавы, а на что-то действительно важное, – уж очень прилежной была юная мойщица.
– Пап, а когда машину продают, номера меняют? – неожиданно спросила Марина за ужином.
– Конечно, не сразу, в течение десяти дней кажется. А тебе зачем? – удивился отец.
– Да так, – задумчиво ответила она. – Была у меня одна постоянная заказчица, очень добрая, всегда хорошо платила. А сегодня я кинулась к её автомобилю, а там чужой дядька. И он не разрешил стёкла мыть, ещё и накричал.
– Ох-ох-ох, – вздохнул Матвей. – Предпринимательница ты моя. Постоянная клиентка, надо же. Да мало ли что. Может, она доверенность выписала на второго водителя, или машина служебная. Может, это муж твоей клиентки.
– Муж? – девочка изумлённо округлила глаза. – Нет, не может быть! Он ей совсем не подходит. Она красивая, серьёзная, а он противный. У нас в школе таких маменькиными сынками дразнят. И с ним в салоне какая-то девица смеялась. Нет, точно не муж, – заключила Марина.
Матвей снова грустно улыбнулся:
– Ну вот, маленький детектив. В который раз говорю: бросай ты эти вылазки. Найду я деньги на коммуналку, займу в конце концов, а потом отработаю.
– Ну пап, почему?
– Потому что опасно. Да и насмотришься ты там всякого, – хмуро добавил отец и, опираясь на костыль, поднялся. – Всё, поздно уже, давай спать.
Назавтра, заметив машину Снежаны, Марина даже не шелохнулась. Но окно опустилось, и женщина окликнула её:
– Марин, ты чего стоишь?
– Здравствуйте, тёть Снеж, – тут же подбежала девочка. – А я думала, меня сегодня прогонят.
– Как это прогонят? – удивилась та. – Просто я вчера приезжала на другой машине, а тебя здесь не застала.
– А кто же был за рулём вашей? – поинтересовалась Марина.
Снежана задумалась, потом вспомнила:
– Ах, Паша, мой жених. Мы пользуемся этой машиной вместе.
– Жених? – переспросила девочка и нахмурилась. – Не подходит он вам.
Снежана рассмеялась:
– Ну ты даёшь, Мариша! Говоришь, не подходит, а я как раз размышляла, выходить за него или нет. Насмешила.
– Думаю, не стоит, – твёрдо произнесла девочка. – Вы добрая, а он грубый. Накричал на меня и работать не дал. Может, он и вас обижать станет.
– Ох, даже и не знаю, что сказать... Со мной он грубости не допускает, просто капризничает временами, – задумалась Снежана.
С Павлом её связывали сугубо рабочие отношения: он представлял одну из компаний-производителей, регулярно наведывался в офис, красочно описывал технические преимущества новинок. Снежана порой сомневалась, сумеет ли её торговая фирма сбыть эту продукцию, но Павел обладал настоящим даром убеждения, и она неизменно подписывала договор на пробную партию, которая, к её удивлению, расходилась очень быстро.
Как-то она сказала:
– Знаете, Павел, вы просто ас маркетинга. Как вам удаётся меня уговаривать?
– Снежана Романовна, я и сам поражаюсь, – улыбнулся он и кокетливо добавил: – Быть может, я расцветаю в присутствии прекрасной дамы. Или наша компания действительно выпускает качественный продукт.
От столь неожиданного комплимента Снежана смутилась внутренне. Она считала Павла способным, за глаза называла мальчишкой, но даже не допускала мысли, что он глядит на неё не как на делового партнёра, а как на женщину. «Неужели этот смельчак на что-то надеется?» – закралась ей в душу тревожная мысль. С тех пор визиты Павла стали вызывать у неё лёгкое волнение. В ожидании его она нервно мерила шагами кабинет, глубоко дышала, чтобы успокоиться, но едва он переступал порог, щёки её предательски заливались румянцем, а голос утрачивал былую твёрдость. Павел, безусловно, всё замечал, но делал вид, будто ничего не происходит. А когда уверился, что Снежана влюблена, пошёл, как говорится, ва-банк и предложил руку и сердце.
– Постой, Павлик, – опешила Снежана. – Вот так сразу? Но я же тебя почти не знаю. Нас, конечно, связывают давние рабочие контакты, но какой ты вне офиса, мне совершенно неведомо. Я даже не знаю, сколько тебе лет.
Павел поморщился и притворился глубоко уязвлённым.
– Так я и знал, – патетически произнёс он. – Так и думал, что мой возраст всё испортит. Вы, наверное, мечтаете о солидном, состоятельном человеке, а я всего лишь мелкая пешка, каких в стране миллион, и к тому же младше вас на пять лет. Простите, не стоило заводить этот разговор, – проговорил он упавшим голосом.
У Снежаны ёкнуло сердце от жалости.
– Погоди, – почти приказала она. – Ты так быстро готов отказаться от собственных слов? На тебя не похоже. Я ведь ещё не дала окончательного ответа. Давай считать, что мы помолвлены, и за это время узнаем друг друга поближе.
Парень просиял, бросился к ней, крепко обнял – так, что женщина едва не лишилась чувств, – потом поцеловал в щёку и сказал:
– Тогда до вечера. Поужинаем в итальянском ресторане.
Для Снежаны Романовны началась совершенно новая, неизведанная полоса. В школе она слыла зубрилкой, в институте – потенциальным синим чулком, так что романтических свиданий в её биографии ещё не случалось. Она полагала, что так и проведёт жизнь в одиночестве, заглушая тоску работой и книгами. Но, кажется, Павел отыскал в её сердце струны, готовые зазвучать мелодией счастья.
Эти размышления прервал голос Марины:
– Тёть Снеж, а что это у вас над зеркалом?
– Видеорегистратор. Очень удобная, кстати, штука – особенно если на дороге что-то случается.
– А он записывает только то, что снаружи? – снова полюбопытствовала девочка.
– Да, я настроила его на дорогу. А почему ты интересуешься? – удивилась Снежана.
– На вашем месте я бы включила запись и в салоне. Когда машиной пользуется ваш жених, всякое может произойти, – сказала девочка и убежала к приятелям.
«Вот шустрая», – подумала Снежана, отъезжая от заправки. И правда: не слишком ли она доверяет Паше? От внезапного подозрения по коже побежали мурашки.
С того дня она начала присматриваться к жениху и довольно быстро заметила странности. То приходило уведомление, что кто-то пытался войти в её электронную почту, то обнаруживались следы постороннего вмешательства в документах. А ещё Павел уверял, будто ходит в тренажёрный зал, но при этом совсем не выглядел как завсегдатай качалки – оставался таким же чуть полноватым и уютно-домашним, точно любимый кот Снежаны, обожавший мурлыкать, свернувшись в ногах хозяйки. Поначалу это сравнение забавляло и умиляло её, но теперь она призадумалась: коты, как известно, гуляют сами по себе. Где же бродит Паша, когда говорит, что отправляется в фитнес-клуб?
Снежана установила в салон скрытую камеру с микрофоном и автоматической отправкой записей в облачное хранилище, так что в любой момент можно было просмотреть происходившее. И однажды увидела то, чего совсем не ожидала. В день, когда Павел якобы уехал в спортзал, на пассажирское сиденье его машины села девушка. Заметив юную красавицу, Снежана напряглась, готовая наблюдать романтическую сцену или хотя бы поцелуй. Но незнакомка вынула из сумочки конверт и протянула Павлу.
– Это часть вознаграждения за твоё усердие, – начальственным тоном произнесла она. – Когда раздобудешь недостающие документы, получишь ещё. А когда Снежана выставит компанию на продажу, получишь всё остальное плюс бонус. Надеюсь, этот аванс подстегнёт тебя действовать расторопнее. Шеф устал ждать, – повысила голос незнакомка.
– Елизавета Игоревна, да я делаю всё, что могу, – забормотал Павлик извиняющимся тоном. – Но Снежана ещё не до конца мне доверяет, прячет ключи от сейфа, скрывает пароль от компьютера. Я рассчитывал, что после свадьбы она станет менее осторожной, но она почему-то не спешит, будто чует что-то.
– А может, ты просто недостаточно ласков с ней? – усмехнулась Елизавета и длинным ухоженным пальцем приподняла подбородок Павла. – Хочешь, научу?
– Нет-нет, Елизавета Игоревна, не нужно, я сам постараюсь. Слишком нежным прикидываться опасно – она женщина неглупая, сразу заподозрит. А вот изобразить обиженного я вполне способен. Так что подождите ещё чуть-чуть, я всё устрою.
– Смотри, – сверкнула глазами Лизавета и кивнула на парковку у магазина. – Здесь меня высади. И сходи наконец в спортзал, а то совсем скоро расплывёшься.
Снежана пересматривала эту запись раз за разом, не веря ни глазам, ни ушам. Она ещё сумела бы понять, если бы Паша увлёкся юной особой и просто крутил лёгкий роман на стороне, но всё обстояло куда хуже. Он оказался настоящим врагом, втёршимся в доверие ради крупной наживы, и работал на конкурента, вознамерившегося разрушить её отлаженный бизнес. Какая чудовищная ложь! Его следовало немедленно вычеркнуть из своей жизни.
Вечером жених вернулся домой чрезвычайно утомлённый, сразу отправился в душ. Снежана ждала его на кухне с ужином, приготовленным помощницей по хозяйству. Он с трудом доковылял до стола, рухнул на кухонный диванчик и принялся за еду.
После ужина Снежана спросила:
– Что, Пашенька, притомился?
– Не то слово, – отозвался он. – Мышцы будто каменные, сил нет. Тренер сказал, это крепатура, – тяжело вздохнул жених.
– Крепатура? – удивилась она. – Ты ведь давно тренируешься, за это время мышцы обычно привыкают.
– Ну вот такая у меня замедленная реакция. А может, я переусердствовал, нагрузки увеличил.
– Чтобы что?
– Чтобы ты не считала меня слабаком. Я же вижу, ты совсем не уважаешь меня как мужчину, поэтому и не соглашаешься замуж, – уныло пожаловался Паша.
– А зачем тебе вообще жениться? – спросила она. – Разве не лучше оставаться свободным, ничем не связанным?
– Как это? Я же люблю тебя и давно мечтаю о семье: свой дом, детишки бегают…
– Детишки? – усмехнулась Снежана. – И чему же ты научишь своих детишек? Обманывать?
Услышав это, Павел встрепенулся:
– Зачем ты так? Когда я тебя обманывал?
– Всегда, Пашенька, всегда, – она протянула ему флешку и посмотрела прямо в глаза. – Вот только не знаю, сдавать тебя в полицию или просто выставить вон.
Павел дрожащими пальцами сжал флешку в кулаке:
– Ты что, следила за мной?
– Ага, догадался наконец! – воскликнула она. – Конечно, не могла же я вверить свою жизнь и бизнес непроверенному человеку. И проверку, как видишь, он не прошёл. Зря только мучил себя в тренажёрке.
Она встала и вышла из кухни. Павел, с трудом поднявшись, заковылял следом, но в прихожей замер: на полу стояли два чемодана с его вещами, сверху лежали подаренный им перстень и записка. «Ключи можешь оставить себе, я всё равно сменю замки». Он постоял ещё немного, надеясь, что Снежана выйдет попрощаться, но она не появилась.
Марина торопилась к заправке, где уже собрались мальчишки-мойщики. День выдался туманный, видимость оставляла желать лучшего, и девочка не заметила выскочивший на переход мопед. Фары на нём не горели, различить его в серой мгле было невозможно. Марина только и успела вскрикнуть от испуга и боли, а потом потеряла сознание.
В тот день Матвей, не дождавшись дочери в обычное время, принялся обзванивать её подруг. Девчонки в один голос твердили, что Марина вышла из школы, но куда направилась потом – из-за тумана не разглядели. Мужчина не на шутку встревожился, оделся, схватил костыли и заковылял к ближайшей заправке. Пока добрался, на улице уже стемнело. Подростков там не оказалось. Матвей решил расспросить сотрудников.
– Так это вы отец Марины? – отозвался заправщик. – Ох, её сбил мопед прямо на переходе. Ребята вызвали скорую, а в какую больницу увезли – неизвестно.
У Матвея земля ушла из-под ног. Вот и случилось то, чего он опасался. Сколько раз твердил непослушной девчонке, чтобы не ходила сюда, а теперь поздно сотрясать воздух. Она в больнице, а он даже не знает, что с ней: ушибы, переломы, сотрясение…
По пути домой его перехватила соседка:
– Матюш, ты чего такой хмурый? Чего в темень-то гуляешь?
– Ох, Валентина, беда у меня, – признался он. – Мариша в больнице, её машина сбила.
– Господи! – запричитала женщина. – Да что ж за напасть вас преследует? Эх, жениться тебе надо было, была бы в доме хозяйка, Маришка на дорогу бы и не бегала, – наставительно проговорила соседка.
Но Матвею было не до разговоров, он спешил домой – обзванивать больницы.
Снежана подъехала к заправке и окинула взглядом подростков. К её изумлению, девочки среди них не было.
– Ребята, а Марина что, больше не работает? – крикнула она.
Подростки наперебой принялись рассказывать о случившемся. Снежана ощутила, как внутри всё похолодело, и решила, что не может остаться в стороне. В конце концов, именно Марина подсказала ей, как вывести Пашу на чистую воду. На следующий день Снежана уже стояла у квартиры Матвея и жала на звонок.
– Здравствуйте, – услышала она за спиной женский голос. – Вы к Калининым?
– Да, мне ребята подсказали адрес, – ответила Снежана.
– Вы жмите посильнее, там только Матвей, а он на костылях. Вы, наверное, учительница Мариши?
– Ну да, – буркнула Снежана; расспросы соседки были ей отчего-то неприятны.
Наконец дверь отворилась, и она увидела Матвея. Несмотря на мужественные черты лица и аккуратную бородку, гостья сразу отметила, как сильно он похож на дочь: тот же внимательный взгляд тёмно-серых глаз, те же приподнятые от удивления брови.
– Матюш, это Мариночкина учительша, не бойся, – затарахтела соседка.
– Да я и не боюсь, – улыбнулся мужчина, приглашая войти.
– Извините, – сказала Снежана, переступая порог. – Я никакая не учительница, просто кивнула, чтобы оставили в покое.
Матвей снова улыбнулся:
– Я так и понял. Не очень-то вы похожи на работницу образования, – он окинул её взглядом, от которого гостья слегка смутилась.
– Вы правы. Я, если можно так выразиться, постоянная клиентка вашей дочери. Снежана Романовна, – пояснила она и протянула руку.
– О, очень приятно, наслышан о вас, – ответил Матвей, пожимая прохладные пальцы. – Честно говоря, не думал, что придётся познакомиться. Я ведь ей запрещал.
– Насколько я поняла, она девочка самостоятельная и весьма прямолинейная.
– Вы уже навещали её в больнице? Как она?
– Да, был, – ответил Матвей. – Множественные ушибы, перелом ключицы, но в целом состояние оценивают как среднетяжёлое.
– А того, кто сбил, нашли?
– Да, такой же подросток, как и она. Катался на мопеде старшего брата без прав, с кучей нарушений. Мы написали, что не имеем претензий – парнишка и сам переживает, да ещё от родителей ему влетело.
Снежана удивлённо взглянула на него: в его положении он мог бы востребовать с той семьи солидную компенсацию за лечение, а вместо этого проявляет великодушие. Странно. Она достала из сумочки конверт и прижала его к груди:
– Собственно, я за этим и пришла. Только прошу, не отказывайтесь, – и протянула конверт.
Матвей резко поднялся, едва удержавшись на костылях:
– Снежана, ну зачем же вы? Я не возьму денег! – выкрикнул он. – Вы даже не представляете, как я казнил себя за то, что дочь бегает на заправку, словно беспризорница, и попала под мопед из-за меня. А теперь ещё и деньги с людей собирать? Ну уж нет! С меня скоро снимут гипс, я выйду на нормальную работу.
– Простите, – остановила его Снежана, видя, как Матвей распаляется всё сильнее. – А кем вы работаете?
– Парикмахером. Учился на стилиста по причёскам, мечтал даже открыть собственный салон. Это вы меня простите, что-то я совсем потерял над собой контроль.
– Послушайте, Матвей, да это же замечательно! – вдруг воскликнула Снежана. – Я давно хотела сменить имидж, да всё не могла придумать, какая причёска мне пойдёт. Может, сделаете мне стильную стрижку?
Матвей опешил: предложение было столь неожиданным, что он не сразу нашёлся с ответом. Потом махнул рукой:
– Ну давайте попробуем. Только это будет не быстро – мне придётся работать стоя на коленях.
Он выдвинул из-под стола табурет, аккуратно пристроил рядом костыли и взобрался коленями на сиденье.
Стрижка и впрямь заняла почти три часа с короткими передышками. Когда Снежана увидела своё обновлённое отражение, она невольно порывисто обняла парикмахера:
– Матвей, да вы просто кудесник! Мне кажется, я помолодела лет на десять.
Мужчина скромно улыбнулся и взялся за костыли. Снежана заметила, как он поморщился от боли – видимо, ноги сильно затекли, – но он не подал виду, лишь слегка поклонился:
– Рад, что вам понравилось.
– Но вы же не думайте, что я стриглась бесплатно, – она снова протянула конверт. – Здесь за сегодняшнюю причёску и ещё за три последующих, потому что теперь я буду стричься только у вас.
Мужчина смущённо принял конверт, а Снежана подала ещё одну мысль:
– Слушайте, а можно я приведу к вам знакомых из офиса? Они наверняка засыплют вопросами, кто меня так преобразил.
Матвей пожал плечами:
– Можно, если их не смутит, что я работаю с табуретом.
– Отлично! – хлопнула в ладоши гостья. – Тогда собирайтесь, поедем к Марине – не терпится её повидать.
В палате девочка, едва завидев любимые лица, закричала:
– Папа! Тётя Снежа! А как вы друг друга нашли?
– Это всё Снежана Романовна хотела тебя разыскать, а нашла меня, – широко улыбнулся Матвей, галантно пропуская женщину вперёд.
Девочка с благодарностью посмотрела на Снежану и снова воскликнула:
– А это вас папа постриг?
Снежана рассмеялась:
– От тебя ничего не утаишь, настоящий сыщик! Да, твой папа – у него золотые руки. И сердце тоже золотое, – добавила она, мельком взглянув на Матвея.
Тот во все глаза смотрел на дочь: несмотря на гипсовую повязку на груди и унылую больничную обстановку, Марина сияла. Никогда ещё он не видел её такой счастливой.
Прошло немного времени – Матвей сделался самым востребованным надомным парикмахером в городе, расквитался с долгами и даже позволил себе взять кредит на открытие собственного салона красоты. Снежана во всём ему содействовала, и он называл её своим ангелом-хранителем. А когда Марину выписали из больницы, взрослые сообщили ей, что решили пожениться, вот только не знают, одобрит ли она.
– Конечно, одобрю! У меня ведь нет никого роднее вас, – произнесла Марина, и слёзы счастья потекли по её щекам.