- Я, тёть Зин, давно уже знала, что Паша от Анфиски голову потерял, - тихо говорила Аня ей при встрече, - мы ж с ним подружились крепко, и говорим обо всём. Я ведь даже матушке с отцом не рассказываю того, что ему доверяю. И о нём всё-всё знаю.
- Анечка, да как такое может быть? – всплеснула руками Зинаида. – Сама ж говоришь, он всей душой к тебе, как же эта Анфиска ему разум-то затмила?
Глава 1
- Сердцу не прикажешь, тёть Зин, - грустно улыбнулась девушка, - и добр ко мне Паша, и тянется, как к родной. А как Анфиску видит, даже имя своё забывает.
- Анютка, неужто, вот так просто от счастья своего откажешься? По глазам же вижу, что любишь его.
- Люблю, тёть Зин, потому неволить не стану. По душе ему Анфиса, пусть на ней и женится. А я слезу смахну и счастья им пожелаю!
Глядела на Аню Зинаида, и сердце у неё замирало. До чего ж славная девчонка-то! И как любит Пашу, всей душой к нему тянется. И ладят они, и подходят друг другу. Да чем таким Анфиса взять его могла, чтоб ради неё от хорошей невесты отказываться?
***
Как-то раз Зина шла по дороге и встретила ту самую, Пашкину возлюбленную. Как по воздуху шла Анфиса, виляя бёдрами - взгляд дерзкий, на губах улыбка задорная. Точь-в-точь, как мать ее, что разных мужиков привечает.
Поравнявшись с Анфисой, отвела Зинаида взгляд, не захотела говорить с ней. Раньше не здоровались, а с чего б сейчас-то? Не родня они, и никогда роднёй друг другу не станут – это Зина твёрдо для себя решила, она многое сделает для этого. И быстро прошла мимо.
- А чего это вы, свекровушка моя, глаза отводите и не здороваетесь со мной? – весело улыбнувшись, воскликнула девушка. – Али не признаете во мне сноху?
- Какая ж ты мне сноха? – будто бы удивившись, спросила Зина.
- А то прям не знаете, - засмеялась Анфиска и подмигнула ей, - с Пашкой-то мы уже, считай, супруги. Разве что бумагу еще не подписали в сельском совете.
- Может, и не подпишете ещё, - нахмурилась Зина, чувствуя, как в ней закипает раздражение. Ни капли не смущалась Анфиска, открыто дерзила ей в лицо. И вроде ж не грубила, а всё равно дерзко и без уважения. Будто выше и важнее себя считала, чем Зина.
- Подпишем, уж не сомневайтесь, - захихикала Анфиска, озорно блеснув глазами.
- Невоспитанная ты и бесстыжая! – вспылила Зина, что с нею редко случалась, ведь женщина отличалась тихим спокойным нравом.
- А вот некому воспитывать было! – насмешливо воскликнула Анфиса, наигранно распахнув глаза и прислонив ладони к щекам. – Мамке некогда было воспитывать. Мож, вы, свекровушка поправите? Хотя, неловко ж, наверное-то, одной-то рукой!
- Молчи, негодная! – возмутилась Зина, страшно разозлившись. Это ж надо такому быть, что вот эту нахалку Пашка в дом привести хочет!
- Я и не хотела с вами враждовать, вы сами от меня лицо отворачиваете, как от прокаженной, да людям на меня наговариваете. Я ж всегда по-людски, пока мне зла не делают. Меня кто видит, редко с добротой да теплом, вот и мне остаётся зубы показывать. А Паша ваш сразу во мне человека разглядел, вот и не упущу я такого жениха. Станет он мне мужем добрым, а я ему женой лучшей. Деток ему рожу. И жить мы будет долго и счастливо.
****
Как ни старалась она помешать браку сына с негодной Анфисой, ничего у неё не выходило. Уж сама дочка Гурьяновых, подошла к ней и попросила оставить молодых в покое.
- Любит он её, тёть Зин, хоть что ты делай. Смиритесь уж лучше…
- Анютка, да как можно мириться-то? Я ж сына люблю, не хочу ему такой доли…
- А, может, и неплоха доля-то? Вы ж не знаете её, тёть Зин.
- Да как же не знаю? По селу-то говорят…
- А вы меньше слушайте тех, кто без дела языком треплет. Сами ж знаете этих кумушек! Отпустите их!
- Не могу, Анютка, никак не могу, - заплакала Зинаида.
- Я, тёть Зин, смогла, и вы сможете!
Вопреки стараниям Зинаиды, женился Павел на Анфисе. Сыграли они свадьбу шумную, хмельную, весёлую. Матвеевых в селе уважали и любили. Анфиску же с ее мамкой многие не жаловали, но погулять на празднике были не прочь.
Грустно было Зине на свадьбе сына, но через силу она всё-таки улыбалась.
- Смирилась ты, гляжу, - сказала Мария Гурьянова, - на Анфису уже волком не смотришь.
- А что уж злиться, - вздохнула Зина, - не о такой снохе я мечтала, сама знаешь, думалось мне, что на Анютке женится сын. Да ничего уже не попишешь, дело сделано. Пришла Анфиска в мой дом, значит, родная она мне теперь. Вдруг, да поладим.
***
С первых дней, как Анфиса появилась в доме, Зина стала замечать, что не так уж плоха она. С Пашкой улыбчива была, ласкова, обходительна. Щи вкусные варила, пироги сдобные пекла, любимому мужу обед с поцелуями подавала, в глаза заглядывала.
Против воли думала мать, что хорошо ее сыну с ней. Кашу, понятное дело, любая сварит. Вот только у Анфиски всё было с улыбкой, да с выдумкой. Одного взгляда на Пашу хватало, чтобы понять – сердце его счастьем полнится, а душа спокойна.
Была сноха расторопна и в хозяйстве – чистоту наводила быстро и легко, будто бы играючи. Стирала так, что добела и серую ткань вымывала. И не дула на озябшие от ледяной воды руки, не тряслась, а растирала их по-быстрому, и становились они беленькими и гладкими.
Как-то раз взялась Зина за метлу – до прихода в дом Анфиски, она же полы мела одной рукой, приноровилась. Но сноха выхватила у неё метёлку да произнесла:
- Сидите уж, несподручно ведь одной рукой-то, - произнесла она. Вот только слова-то хорошие сказала, а веяло от них презрением и насмешкой.
- Да я, дочка, справляюсь, - с улыбкой ответила Зина, понимая, что пора бы уж с женой сына мир налаживать.
- Да ни с чем вы не справляетесь, свекровушка! Чего хорохориться?
- Язык-то свой острый придержи, чай в моём доме хозяйничаешь, а не в своем. - обозлилась Зина, которая хотела мир в доме установить.
- Отчего ж не в своём? Сын ваш меня сюда привёл, щи с моих рук хлебает, ватрушки мои за обе щёки уписывает, носит рубаху, мною стираную. Так чего ж не хозяйка-то?
- Я мать Паше, вырастила его с пелёнок, потому за старшую здесь. И уважать тебе меня надобно! Анфиса, послушай, нам ведь жить в одном доме. Негоже ведь, как собаки лаяться.
- А я лаяться и не думаю, и без того дел невпроворот. Думаете, забыла я, как вы меня чуть ли не метлой гнали и как многое делали для того, чтобы мы с Пашкой вместе не были? Не забыла, помню и помнить буду!
Зинаида ничего не сказала, лишь головой покачала.
****
Чем дольше жила Анфиса в доме Матвеевых, тем больше Зина её понимала. Тяжела была доля девчонки оттого, что детство несладкое было. Местные бабы мамку Анфискину на дух не переносили за то, что мужичков она привечала без разбору. Ясно ж, что дочку такая мать ничему хорошему не научила! А злые языки и вовсе худое додумали.
Плохой славе способствовала и красота Анфисы. Была она хороша не тихой прелестью, что отличала приличных девиц на выданье, а яркой красотой, которая заставляла мужчин сходить по ней с ума. Вот только редко кому удавалось разглядеть в бойкой озорнице нежную душу. Потому-то и потянулась она к Паше, который не стал слушать злые языки и сумел достучаться и до её сердца.
Видя Анфису изо дня в день, стала Зина понимать, что очень в ней ошибалась. Вот только ни в какую не желала сноха со свекровью мириться. Не лезла она на рожон, не задиралась попусту, но говорила с ней без теплоты, как с чужой. Хуже всего для Зины было это её словечко "свекровушка" - вроде и ласковое, но из уст Анфисы звучало оно будто бы с издёвкой.
- Сама, свекровушка, говорила, что чужая я, так чего ж теперь на попятную? – пожимала плечами она, когда Зина пыталась с ней поговорить.
Из-за такого поведения снохи было Зинаиде холодно и неуютно. Внешне казалось, что всё между ними хорошо, но Анфиса будто бы стену между ними воздвигла.
Через полтора года, родился у молодых сынок, которого Кирюшей назвали. За и Танечка появилась почти сразу, через год. Детки росли здоровыми, крепкими, смышлёными.
Тут уж не до печалей было Зинаиде – для любящей бабушки всегда дело находилось. Вроде как и Анфиска помягче стала, хотя напрямую о помощи никогда не просила. И, нет-нет, да мелькало в её словах к свекрови пренебрежение.
Когда у Кирюшки лихорадка сильная случилась, мать его от усталости с ног валилась, а никого к сынишке не подпускала. И даже когда мальчонка уснул, от кровати его не отходила.
- Иди, милая, приляг, - ласково сказала ей Зина, - если проснётся, разбужу тебя.
Не ответила тогда Анфиса с привычным холодом, не фыркнула, не назвала с издёвкой свекровушкой. И даже тёплую руку Зинаиды с плеча своего не скинула. Лишь еле кивнула и, как тень поплелась, в кровать.
После той ночи Кирюшке полегчало, но всё равно надо было смотреть за ним – как дышит, не остановилось ли дыхание во сне. Только теперь у его кроватки дежурили обе женщины. Они почти не разговаривали между собой, молча передавали друг другу тревожную вахту.
После Кирюхиной болезни вроде как теплее стала Анфиса к свекрови относиться.
Однажды Анфиска пришла домой злая и хмурая. Зина не решалась спросить, что случилось у неё, пока на глазах снохи слёзы не увидела.
- Что стряслось у тебя, дочка? – наконец, всё же произнесла она тихим голосом. – Может, расскажешь.
- Расскажу, - хмуро ответила та, - только дочкой не зовите.
- Не буду, милая, но ты присядь, поговори со мной. Помер, что ль кто, раз слёзы проливаешь?
- Никто не помер. Мать моя из Рогожино уезжает в соседнее село.
- Ох, надо ж как. А с чего решилась-то? Она ведь в нашем селе всю жизнь прожила.
- Любовь, говорит, всей жизни встретила. Приехал, пыль в глаза пустил, с собой, говорит, забираю.
- Так, может, не так всё худо, раз любовь? Баба она немолодая, детей малых нет, пусть живёт, как душе угодно.
- Она всю жизнь вот так – как угодно душе. Я девчонкой была, никогда от неё теплоты никакой не видела. Только и менялись у меня на глазах все эти любови её жизни. А мужики-то всякие бывали. Хорошо, если я им по боку была – я ж тому только радовалась. Были те, что конфетами да печеньем угощали – то совсем редко было. А иной мужик придёт, ещё и тумаков навешает.
Зина во все глаза глядела на сноху. Как хотелось ей прижать Анфиску, как маленькую, будто дочку родную, да пожалеть. Погладить по голове единственной своей рукой. Вот только знала, что не потерпит та от свекрови такой ласки.
- А чего ж ты плачешь тогда, родненькая, – тихо спросила Зина, - коли от мамки родной ничего доброго не видела?
- Сама не знаю, - прошептала Анфиска, - обида что ль какая. Мне в детстве верилось, что однажды одумается она и поймёт, что меня любит больше всех этих своих…. Но ей даже внуки не интересны были. Говорят, что прожив жизнь, люди оглядываются на прошлое, и о многом жалеют. Вот и думалось мне, что однажды она посмотрит, как жила, и ужаснется.. И тогда придёт ко мне с добрым словом, к внукам потянется. А тут я поняла – не дождаться мне этих добрых слов. Уедет она, обо мне и не вспомнит.
Встретившись глазами с сочувственным взглядом свекрови, Анфиса будто бы очнулась ото сна. Лицо её посуровело, слёзы высохли. Нахмурилась она, встала и стала пшено перебирать, будто ничего важнее в тот момент не было. А Зина поняла, что не хочет бедняжка от неё ни тепла, ни сочувствия.
"Пусть грубит и дерзит, пусть сторонится и чужой считает, - подумала тогда Зинаида, - а для меня всё равно она своя. Раз жена Пашки моего, значит, мне дочка, мать внуков моих любимых".
После того разговора Анфиса больше не упоминала о матери. Будто бы даже не вспоминала о ней. Она была всё такой же ласковой женой Павлу, как в первые недели после свадьбы. С детьми была ласкова, добра, хотя и бранилась, когда озорничали – уж не без того.
А потом началась Великая Отечественная война. В числе первых забрали на фронт Павла Матвеева. Когда пришла пора провожать его, Анфиса сама не своя была.
Зина сильно тревожилась о сыне, и сердце её рвалось на части, но глядела она на Анфису, и понимала, что та и вовсе едва находит в себе силы держаться на ногах. Свекровь поражалась её мужеству - сквозь страх и боль Анфиса улыбалась мужу, чтобы тот не падал духом.
Держалась она и после возвращения домой от станции. Была смертельно бледна, молчалива, но всё же отвечала на вопросы детей, пусть лишь кивком и невпопад. А с приходом ночи, когда дети уже спали в своих кроватях, упала лицом в подушку и беззвучно зарыдала.
В свои невесёлые думы были погружена Зинаида, но пошла к Анфисе и присела на её кровать. Стала гладить, по голове, по спине – ласково, мягко. И Анфиса не сбросила руку, а наоборот ухватилась за неё, прижимала к щекам и губам.
Всю ночь сидела свекровь рядом с ней – то гладила, то обнимала. Лишь под утро ушла, когда Анфиска забылась беспокойным сном.
***
Тревога и ожидание прочно сплотили их незримой нитью.
Разговоры между ними по-прежнему были нечастыми. Не случалось между ними объятий и поцелуев, не было и какой-то видимой заботы и любови. А всё ж обе чувствовали – они семья, и никакая стена их больше не разделяет.
Как радовались они письмам от Павла! Однажды Анфиса, сверкая глазами, влетела в дом и встретилась взглядом с Зинаидой. Та вмиг всё поняла – сияющая Анфиска напомнила ей ту девочку, дерзкую и бойкую, которую переполняло счастье от предстоящей свадьбы с Павлом. Теперь же она была счастлива, получив весточку от любимого.
Женщины вместе читали письма – обычно или Анфиса или Зинаида зачитывали их вслух. А когда посланий с фронта не было слишком долго, они молчаливо поддерживали друг друга.
- Как долго он не пишет? Неужели, это всё? – будто бы читалось в глазах одной из них.
- Нет, нет, он жив, я чувствую, - безмолвно отвечала ей другая.
Зинаида никогда не отличалась каким-то особым чутьём. Но однажды с утра проснулась с ощущением, что весть о смерти придёт в их дом. Сердце её болезненно сжималось при малейшем звуке во дворе – не почтальон ли принёс похоронку?
Под вечер в дом постучал незнакомый человек. Он сказал, что прибыл из соседней деревни с посланием. Умерла мать Анфисы.
***
В тот же день Анфиса отправилась в село, где последние годы жила её родительница. Проводив покойницу в последний путь, она заторопилась домой.
Дома у неё было двое детей, а свекрови с одной рукой управляться с ними было нелегко. Анфиса пошла пешком – никто не ехал в сторону Рогожино. Она долго-долго шла и очень устала.
На перепутье женщина остановилась. Ей показалось, будто она слышит топот лошадиных копыт. Какой же была её радость, когда показалась повозка, которой управлял старый дед Аким. Он был не из Рогожина, а из небольшого поселения на другом берегу реки. Но всё ж знал многих из Рогожинских.
- Я ведь и вчера там был, - рассказывал дед Аким Анфисе, - и сегодня еду. Там сегодня много наших будет. Зина ж Матвеева померла.
- Когда? – в ужасе распахнув глаза, спросила Анфиса.
- Да вот этой ночью! – ответил Аким.
Горло женщины будто бы сжала чья-то ледяная рука – тонкая, но сильная и беспощадная. Сильно пересохло во рту, закружилась голова, во рту появилась горечь.
"Как же больно, - прошептала Анфиса, и слёзы потекли из её глаз, - невыносимо больно. Как же так…"
Аким что-то ещё говорил, но она молчала, чувствуя, как страшное горе заполняет её всю. Перед её глазами пронеслись картинки – как свекровь гладила её по голове в ночь после ухода Павла на фронт, как глядела на неё, провожая на похороны матери.
Почему-то вспомнилось, как была она холодна к этой женщине, как затаила на неё зло из-за того, что по-первости та противилась их браку с Павлом. Анфиса вспоминала, как долгие месяцы, годы отстранялась от неё, демонстрировала пренебрежение и холодность. И оттого было ещё нетерпимее, ещё больнее.
Вот уж показались знакомые домики родного Рогожино. Анфиса могла бы ещё ехать в повозке, но она легко, будто козочка, соскочила на землю, и понеслась к дому. Внутри всё схватывало, порой настолько, что не хватало сил бежать. Но она всё равно бежала, ещё быстрее и шептала – "мама, мама"…
Какую маму она звала – покойницу, которую похоронила вчера, или свекровь, которую ещё предстояло предать земле? Этого Анфиса не знала, просто твердила шёпотом – "мама, мама."
И вот уже она во дворе своего дома! Как вкопанная остановилась Анфиса, увидев свекровь, в окружении ребятишек. Единственной рукой она умудрялась справляться с ними– кому волос поправит, а кому и шлепка отвесит. Глядела Анфиса на это, а слёзы из её глаз всё текли и текли.
- Дочка! – вдруг воскликнула обрадованно Зина, и тут же осеклась. Она ж знала, что сноха не позволяла так называть её.
- Мама, - прошептала Анфиса и кинулась к свекрови. Стала она обнимать её и целовать, обливаясь слезами.
- Ты чего, родная? – прошептала удивлённо Зинаида. – Ну поплачь, поплачь, моя хорошая. Какая б ни была, а всё ж мать. Думаешь, не любила она тебя? Любила, как умела, просто вот такая она была!
- Мама, - снова прошептала Анфиса, уже глядя в лицо свекрови, и улыбнулась сквозь слёзы.
Тут уж Зинаида не выдержала, тоже разревелась. Гладила она сноху по дрожащей спине рукой, прижимала к себе, как маленькую.
- Ох, мне ж, голубушка, сегодня ещё реветь предстоит, - произнесла она, - бабка Зина померла ведь.
- Баба Зина?
- Да, Павлушина прабабка! Горько, конечно, но жизнь она хорошую прожила. Лет-то ей, знаешь, сколько было? То ли девяносто, то ли ещё больше. Она уж и сама не помнила.
- Бабушка Зина умерла, значит, - произнесла Анфиса, и губы её расплылись в улыбке, - а жизнь и правда, хорошая у неё была. Правнуков вырастила, праправнуков понянчила!
- И то верно! Ну идём, голубушка, в дом! Ох, дырявая моя голова! С этими похоронами о письме-то тебе забыла сказать!
- О каком-таком письме, мама?
- Да от Паши ведь! Ты ж вчера только за порог, а тут и почтальон забежал. Вот, говорит. От Павла Матвеева письмецо!
- И что пишет?
- А я ж не читала, тебя ждала! Давай-ка милая, кипяточку нальём, да под горяченькое почитаем.
Уселись две женщины, стали пить кипяток. Письмо читала Зинаида, а Анфиса слушала, затаив дыхание. А потом им захотелось перечитать послание. И тогда Анфиса читала, а Зина слушала.
В этот день обеим женщинам предстояло плакать на похоронах старой бабы Зины. Но сейчас они сидели рядышком, пили кипяток и читали письмо с фронта. И в ту минуту для обеих не было никого роднее друг друга.
ЭПИЛОГ
Павел Матвеев получил достаточно серьезное ранение, но выжил и вернулся с фронта в 1945 году. У них с супругой родились ещё две дочери, а спустя много лет, когда старшие дети завели свои семьи, появился на свет сынок. Последыша назвали Алексеем.
Зина всю жизнь жила в одном доме с сыном и его женой. Она частенько говорила, что Анфиса - это её младшая дочка. После смерти родной матери сноха стала называть её мамой.
Спасибо за прочтение. Другие рассказы можно прочитать по ссылкам ниже:
Присылайте свои истории на эл. почту или МАХ контакты которых в описании канала.