Даша шла из школы, прижимая к груди тяжёлый дерматиновый портфель. Пыльная дорога, по которой она ходила сотни раз, сегодня казалась бесконечной. Пахло нагретой лебедой, скошенной травой и тем особенным духом советской деревни, где за каждым забором слышался стрёкот кузнечиков и далёкий лай собак. На ней было простое коричневое платье и мятый фартук — школьная форма, которая к концу дня всегда казалась тесной.
Сзади послышался нарастающий рокот. Старый трактор «Беларус», обдавая дорогу сизым дымом и запахом солярки, медленно поравнялся с ней. За рулём сидел дядя Коля — мужик справный, в замасленной кепке и выцветшей на солнце рубахе.
— Привет, Дашутка! — перекрикивая шум мотора, крикнул он, притормаживая. — Чего пешком пыль глотаешь? Прыгай в кабину, подброшу до дома!
Дарья замялась, поправляя выбившуюся из косы прядь. В голове ещё крутились злые слова одноклассников и нелепый план Стёпки.
— Да я дойду, дядь Коль, тут немного осталось...
— Да брось ты ломаться! — Тракторист широко улыбнулся, вытирая пот со лба. — Я ж отца твоего, Фёдора, с малых лет знаю. Мы с ним в поле столько перелопатили, считай, родня. Не чужой ведь человек. Прыгай, говорю, место есть.
Даша нехотя взобралась на высокую подножку. В тесной кабине пахло мазутом, а печка обдавала жарой. Трактор дёрнулся и покатил дальше, подпрыгивая на ухабах.
— Я ведь тебя не просто так окликнул, — дядя Коля стал серьёзнее, глядя вперёд на дорогу. — Спросить тебя кое-чего хотел. Ты ведь в одном классе с моей Галкой учишься, девятый уже заканчиваете. Как она там? Не балует? А то мать её сказывала, будто мысли у девки совсем не об учёбе стали. Всё про город какой-то толкует, про танцы... А ты девка тихая, рассудительная. Скажи по совести: дружит она там с кем или так, дурью мается?
Даша опустила голову, глядя на свои пыльные ботинки. Ей ли было рассказывать про чужие тайны, когда её собственная жизнь только что превратилась в ничто.
*************
Трактор свернул с основной дороги и, надсадно урча, покатил в сторону старого нагорного цеха. Это место в колхозе давно считали гиблым: деревянные перекрытия прогнили, крыша местами провалилась, а внутри горой лежало старое, тронутое плесенью зерно, которое когда-то поленились вывезти. Теперь оно просто гнило, наполняя воздух тяжёлым, кислым духом прели.
Дядя Коля заглушил мотор. Тишина обрушилась на кабину, нарушаемая только стрёкотом остывающего металла.
— Ой, Дашутка, совсем голова дырявая, — он поморщился, прижимая локоть к боку. — Я ж тут вчера инструмент обронил, когда трактор чинил. Помоги поднять, а? Рука что-то разболелась, мочи нет, даже не согну.
Даша послушно спрыгнула на землю. Они вошли под мрачные своды цеха. Свет падал сквозь дыры в кровле длинными пыльными столбами.
— Где он, дядь Коль? — спросила Даша, оглядываясь.
Вместо ответа она почувствовала, как грубая, мозолистая рука мёртвой хваткой вцепилась в её запястье. Мужик резко рванул её на себя, и в его глазах Даша увидела не прежнее добродушие, а мутную, звериную похоть.
— Какая же ты сладкая, Дашка... — прохрипел он, обдавая её запахом махорки и перегара. — Вся деревня гудит, как ты с Васькой миловалась. Значит, можно уже? А чем я хуже? Я тебя так любить буду, так трогать...
Он потащил её вглубь цеха, жадно щупая через тонкий ситец школьной формы. Даша закричала, вложив в этот крик всю свою боль и ужас, и со всей силы полоснула его ногтями по щеке. На лице тракториста мгновенно вздулись три красные полосы.
— Ах ты, дрянь! — взревел он от неожиданной боли и ударил её наотмашь.
Мир перед глазами качнулся. Пользуясь её минутной слабостью, он подволок её к открытому зеву бетонного люка, предназначенного для ссыпки зерна. Одним мощным толчком он сбросил её вниз.
Даша упала на дно глубокой бетонной ямы, больно ударившись плечом. Сверху на неё посыпалась труха и мелкие камешки.
— Посиди тут, остынь, — донёсся сверху приглушённый голос. — Авось к вечеру посговорчивее станешь.
Тяжёлая металлическая крышка с лязгом закрылась, отсекая последний свет. Следом послышался шорох: мужик начал загребать старое гнилое зерно, засыпая люк сверху, чтобы никто не услышал криков и не нашёл это место. В яме воцарилась кромешная тьма и удушливый запах гнили.
************
В избе стоял густой полумрак, прорезанный лишь полосой света из кухни, где Марья гремела ухватами. На столе, среди объедков и мутных стаканов, высилась пустая «чекушка». Фёдор и Клим сидели друг против друга, словно два старых пня, вросших в лавку.
В сени робко постучали, и через мгновение мать ввела в горницу Стёпку Усикова. Тот выглядел нелепо: школьный пиджак застёгнут на все пуговицы, усы топорщатся, а в руках он мял кепку.
— Дядь Фёдор, добрый вечер, — начал Стёпка, стараясь придать голосу солидности. — Я это... за Дарьей пришёл. Договаривались погулять, ну, по учебной части пройтись.
Фёдор тяжело повернул голову, обдавая парня хмельным жаром. Глаза его сузились, превратившись в две колючие щели.
— Какой гулять? — прохрипел он. — В школе она ещё. Рано ей по гульбищам шляться, и так слава на всё село, как от навозной кучи.
— Так ведь учительница заболела, — Стёпка шмыгнул носом, не отводя взгляда. — Елизавета Петровна которая. Отпустили их раньше на два урока. Все девчонки уже дома, а Даши нет.
Фёдор замер, и кулак его медленно сжался на скатерти.
— Опять! — взревел он, так что Марья на кухне выронила ложку. — Опять дрянь по сеновалам хвостом вертит! Сорвалась девка, никакой узды не чувствует. Ваську своего ищет, не иначе!
Клим, до этого молчавший, вдруг подался вперёд. Его горб в неверном свете лампы казался огромным, нависшим над столом зловещей тенью. Лицо исказилось, жёлтые зубы блеснули в недоброй усмешке.
— Ты мне это брось, Фёдор, — голос горбуна был похож на скрип несмазанной телеги. — Договор у нас был. Жена она мне, и честь её теперь — мой прибыток. А если она по кустам шастает, так на кой мне такая хозяйка? Искать надо. Мало ли что случилось... Время-то вон, за сумерки перевалило, а её нет. Я жду и жду, а за что деньги плачены?
Марья высунулась из кухни, прижимая руки к груди.
— Ой, беда-то какая, — запричитала она тихо. — Фёдор, может, и впрямь чего? Лес кругом, болота...
— Цыц, баба! — рявкнул отец, поднимаясь и покачиваясь. — Искать пойдём. Если застану с кем — обоих на месте положу. А ты, Усатый, показывай, в какую сторону она со школы пошла, если видел.
Стёпка сглотнул. Он знал, что Даша не с Васькой, сердце подсказывало — тут что-то похуже.
***********
В яме стоял тяжёлый, спёртый дух. Дарья сидела на гнилом зерне, подтянув колени к подбородку, когда наверху послышался скрежет. Крышка люка приоткрылась, и сноп света от мощного фонаря полоснул по сырым бетонным стенам, ослепив девушку.
Дядя Коля спрыгнул вниз. Тяжёлые сапоги глухо ухнули в зерновую труху. Он уселся на корточки прямо перед ней, поставив фонарь так, чтобы луч бил Даше в лицо. Его щёку, расчерченную её ногтями, раздуло, и от этого взгляд казался ещё более свирепым.
— Ну что, птичка, напелась? — прохрипел он, не спеша расстёгивая ремень. — Теперь я буду говорить, что делать, а ты — исполнять. И без фокусов мне. Иначе шею сверну, как курице, и зерном присыплю — до весны не найдут.
Он стянул свои штаны и уселся поудобнее.
— А ну, раздевайся. Всю скидывай сбрую. И стой так, чтоб я видел всё.
Дарья, давясь беззвучными слезами, медленно поднялась. Пальцы не слушались, пуговицы школьного платья казались ледяными. Когда последняя ткань скользнула вниз, по её телу пробежала крупная дрожь. Кожа покрылась гусиными пупырками — не то от холода подземелья, не то от смертного ужаса. Она стояла перед ним, маленькая, хрупкая, освещённая безжалостным электрическим светом.
— Вот так... — мужик облизнул пересохшие губы, глаза его масляно заблестели. — А теперь рассказывай. В подробностях давай, не таись. Как оно там у тебя с Васькой-то было? Первый раз — он ведь особенный, а? Что он шептал, куда лез? Рассказывай, девка, я послушать хочу, прежде чем сам приступлю.
Даша начала что-то лепетать, путаясь в словах, глотая горькую слюну. Голос её срывался на свистящий шёпот. Она уже видела, как его огромная ладонь тянется к её бедру...
И вдруг над их головами раздался резкий, лязгающий звук. Гнилое зерно, наваленное сверху, посыпалось вниз сухим дождём. Кто-то с силой рванул крышку люка.
Сверху, показался силуэт.
*************
В яме воцарился смрадный, животный страх. Мужик, скинув штаны, замер в бесстыдной позе, жадно впиваясь глазами в дрожащую Дашу. Его ладонь уже коснулась её бедра, когда наверху раздался не просто шорох, а настоящий гром.
Крышка люка с лязгом отлетела в сторону. В проём, залитый лунным светом, с воплями и дикой руганью посыпались люди.
— Убью, сука! — Взревел Фёдор, прыгая вниз первым.
Отец, подстёгнутый хмелем и внезапно проснувшимся звериным инстинктом защиты своего, обрушился на тракториста всей своей массой. Следом, удивительно ловко для своего телосложения, спрыгнул Клим.
То, что началось в тесном бетонном колодце, трудно было назвать дракой — это была расправа. Дядя Коля, не успев даже натянуть штаны, барахтался в гнилом зерне, пытаясь закрыться руками от тяжёлых ударов Фёдора. Но страшнее был Клим. Горбун молчал, но его короткие, стальные пальцы сжимались на горле обидчика, а удары головой в лицо были точными и сокрушительными. Они ломали его методично, с хрустом костей и глухими стонами, пока тот не превратился в кровавое месиво, едва дышащее в пыли.
Даша сжалась в углу, пытаясь прикрыться обрывками одежды, её колотило так, что зубы стучали. Когда мужика, забитого до полусмерти, оставили хрипеть на дне, Клим повернулся к ней.
Фёдор, тяжело дыша и вытирая разбитые в кровь кулаки о штаны, хотел было подойти к дочери, но Клим преградил ему путь.
— Завидная жена, — проскрипел горбун. — Все на неё зубы точат, каждый ухватить норовит. Но моя она теперь. Понял, тесть? Моя!
Он резким движением скинул с себя тяжёлый шерстяной пиджак. Подойдя к Даше, Клим накинул его ей на плечи, скрывая её наготу и позор. Грубая ткань пахла табаком, но сейчас она казалась Даше единственным спасением от ледяного ужаса.
— Пошли, — Клим обхватил её за талию, прижимая. — У меня ночевать будешь. Ибо нечего... Не усмотрели вы за моей невестой. Раз один раз допустили, второй — больше я вам её не доверю. До самой свадьбы со мной будет.
Он вывел её из цеха, почти волоча на себе. Фёдор остался стоять в темноте у люка, не смея перечить человеку, который только что показал свою истинную, страшную силу. Даша шла, спотыкаясь, в огромном пиджаке горбуна, понимая, что одна клетка только что сменилась другой — куда более прочной.
ПЕРВАЯ ЧАСТЬ<<< ЖМИ СЮДА
ИНТЕРЕСНА ТАЙНА ГОРБУНА? ПОЧЕМУ ОТЕЦ ДАШИ ЕЁ ПРОДАЛ? <<<ЖМИ СЮДА
ПРОДОЛЖЕНИЕ ТУТ <<< ЖМИ СЮДА
ПОДПИШИСЬ ЧТО БЫ Я МОГ НАПИСАТЬ БЫСТРЕЕ:
ПОДПИШИСЬ НА УНИКАЛЬНЫЕ РАССКАЗЫ, ЗДЕСЬ ТО ЧТО Я ПРИПРЯТАЛ ДЛЯ САМЫХ ЛУЧШИХ ЧИТАТЕЛЕЙ <<< ЖМИ СЮДА.
ПОДДЕРЖАТЬ: карта =) 2202200395072034 сбер. Наталья Л. или т-банк по номеру +7 937 981 2897 Александра Анатольевна