Гравийное полотно, прямое, словно натянутая нить, тянулось вдоль исполинской стены хвойного бора с одной стороны и бескрайнего, выжженного солнцем поля – с другой. Летний зной плавил воздух, делая его густым и обжигающим, будто жидкое стекло. Кирилл то и дело промокал струящийся по лицу пот и отчаянно сражался с навалившейся дремотой. Ни живописные ландшафты, мимо которых неслась его машина, ни крепкий кофе не помогали – веки наливались свинцом, картинка перед глазами расплывалась, а гул двигателя соблазнительно баюкал монотонным жужжанием.
От греха подальше Кирилл сбросил скорость и переключил передачу. Едва он это сделал, как на дорогу, неторопливо переставляя высоченные ноги, выступила лосиха в окружении потомства. Словно коронованная особа, она одарила резко затормозивший автомобиль надменным взором и гордо проследовала дальше в сопровождении многочисленной свиты.
– Вот же ж! – воскликнул Кирилл, переводя дух. – Чуть не угробились, а!
Его машина, забравшись далеко на обочину, замерла на самом краю глубокого оврага. Снизу доносился шум проворного ручья, невидимого за плотным кустарником. Лесное семейство, невзирая на свои внушительные габариты, уже успело бесследно раствориться в зарослях, и Кириллу на секунду показалось, что никаких лосей и в помине не было – наверняка просто задремал от духоты и палящего солнца, вот и примерещилось невесть что.
Прихватив с собой бутылку воды, он выбрался из-за руля в дорожную пыль и принялся умываться. Полностью отдавшись этому занятию, он не заметил, как рядом притормозила служебная машина.
– Помощь нужна? – окликнул Кирилла звонкий женский голос.
Он по-собачьи тряхнул мокрой головой, проморгался и увидел перед собой полицейский УАЗик, из окна которого на него глядела симпатичная блондинка с насмешливым взором.
– Нет, спасибо, – отозвался Кирилл отчего-то раздосадованно.
– А чего остановились тогда? – не унималась незнакомка.
– Лоси, – Кирилл махнул рукой в ту сторону, куда удалились виновники происшествия. – Чуть не сбил, чтобы...
Полицейская понимающе кивнула и рассмеялась:
– Да тут они часто встречаются! Зимой несколько аварий из-за них было. А вы что, знака не видели?
Кирилл, разумеется, никаких знаков не видел, о чём откровенно и поведал дотошной незнакомке, и зачем-то извинился.
– Уже с месяц как сильные лесные пожары в соседней области, – пустилась в пояснения полицейская, которая, как он успел заметить, явно любила поговорить. – Вот зверьё и мигрирует к нам в заповедник. Ничего, места всем хватит. А вы будьте внимательнее, не превышайте скорость.
Она улыбнулась, подняла стекло, и УАЗик тронулся дальше. Кирилл, посидев ещё немного на обочине, вернулся в машину и продолжил своё долгое путешествие.
До городка, куда он направлялся, оставалось всего ничего, и вскоре у дороги начали появляться признаки цивилизованной жизни: магазинчики, лесопилки, разрозненные домики, окружённые сетчатыми заборами, и огороды. Кирилл глядел, как люди копошатся на грядках, невзирая на невообразимый зной, и даже немного им завидовал. Сам он вырос и всю жизнь провёл в городе, так что слабо представлял себе, каково это – жить в подобной тишине и по соседству с дикими зверями, прячущимися в густой чаще примыкавшего к городу заповедника. Селяне виделись ему сильными, стойкими людьми, похожими на вековые деревья: сколько бы суровые ветры ни гнули их к земле, они тут же выпрямлялись, готовые вновь встретить любые испытания – зной, мороз или весенние паводки. Им всё было нипочём. Ну как можно было ими не восхищаться?
С недавних пор он оказался тесно связан с этим маленьким лесным поселком. Год назад, пытаясь помочь тяжело больной дочке, Кирилл принял предложение своего старого друга и обзавёлся здесь домом. Олесе было всего шесть, когда недуг, тяжёлый и безжалостный, вопреки всем заверениям врачей о могуществе медицины, увёл её от них. До сих пор он не мог свыкнуться с этой утратой и в каждой встречной девочке видел дорогие черты: курносый нос, озорные живые глазёнки и грустную, совсем взрослую улыбку. Потеря дочери прочертила между ним и женой незримую границу, и Настя, замкнувшись в своём горе, наотрез отказалась возвращаться в большой город. Кирилл полагал, что природа и простота людей исцелят её, но всякий раз, когда видел жену, уже не узнавал в ней прежней Насти, и это причиняло двойную боль. Однако такова уж была жизнь, и Кириллу не оставалось ничего другого, кроме как подчиниться ей и ждать. А чего ждать – этого он и сам не знал.
Кирилл остановил машину возле огромного деревянного коттеджа, похожего на сказочный терем, и тут же из-за высокого железного забора послышался надсадный собачий лай. Пришлось подождать, пока хозяин угомонит своих четвероногих охранников и откроет скрипучие ворота.
– Здорово, Валентин! – поприветствовал Кирилл вышедшего к нему друга.
– Кирюх, чё так долго-то? Я уж подумал, нету тебя.
– Да где же мне ещё быть, как не здесь? – откликнулся Валя, вытирая о куртку грязные руки. – Траву стриг, вот и не услыхал сразу. А ты давай загоняй свою телегу, пошли в дом. У меня уже всё готово. Устал небось с дороги-то?
– Да как сказать... – вздохнул Кирилл, направляясь за ним к крыльцу. – Есть немного. Хотя, с другой стороны, ехать сюда куда приятнее, чем париться в офисе.
– Это точно, – поддакнул друг, открывая перед ним дверь. – И не сравнишь. Природа, знаешь ли, она природой и остаётся, а город – вонь, шум, толчея. Сейчас ополоснёшься в баньке, отдохнёшь и сразу почуешь, что такое настоящая жизнь.
– Да я уж жду не дождусь, – засмеялся Кирилл. – Слушай, а где это Настя? Вроде говорила, у тебя меня ждать будет.
Он с нескрываемым блаженством плюхнулся на мягкий диван и сбросил с уставших ног опостылевшие ботинки. Медвежья шкура на полу была мягкой и прохладной, будто болотный мох.
– Она в соседний город уехала, – ответил Валентин, принося гостю чашку чая. – На какой-то там семинар по психологии. У нас тут весной целая группа психологов этих отдыхала, вот Настька твоя к ним и прибилась. Завтра вернуться должна, так что не переживай.
– Семинар по психологии? – поморщился Кирилл недоверчиво. – С чего бы вдруг? Она ж никогда этой темой не интересовалась.
– Ну, раньше не интересовалась, а сейчас заинтересовалась, – отмахнулся Валя. – Можно понять, такое-то пережить... Ты извини, я ж не хотел, просто сам знаешь, как ей нелегко. Люди на этой почве в разное ударяются: в религию, в психологию – лишь бы хоть как-то полегчало. Да и тебе, наверное, несладко, Кирилл?
Совсем не желавший развивать столь болезненную тему, Кирилл поспешил перевести разговор в другое русло. Хозяин дома, судя по всему, был только рад, хотя и настоял на том, чтобы перенести обсуждение главного вопроса на вечер. За ужином, когда на столе появилась связка вяленой рыбы и запотевший графин, Кирилл первым нарушил паузу.
– На то мы и порешили... Я так понимаю, ты не просто так меня позвал сюда отдохнуть? – начал он, подтягивая ледяной горьковатый напиток и закусывая его сушёной чехонью.
Он взялся разделывать следующую рыбину, и взгляд его вдруг упал на пропитанную жиром газету. Это был местный еженедельник. Пробежав взглядом всю полосу, Кирилл с любопытством остановился на коротенькой заметке в разделе криминальной хроники. «Сержант полиции лишился жизни в аварии: трагическая случайность, или за этим кто-то стоит?» – гласил привлёкший его заголовок. «Четырнадцатого мая наш город потрясло печальное событие. Алексей Журавлёв, сержант полиции, посвятивший работе в органах правопорядка почти десять лет, ушёл из жизни на тридцать четвёртом году... Его машина была обнаружена в лесу возле озера, а он сам...» На этом статья обрывалась – продолжение было не разобрать из-за гигантского жирного пятна. Кирилл долго вчитывался в расплывавшиеся строчки, но так ничего и не добился.
Валентин недовольно пощёлкал пальцами, призывая друга вернуться в реальность.
– Мне и правда кое-что надо от тебя, – кашлянул он, утирая губы. – Не в службу, а в дружбу. Дело по твоей части, по юридической. Но, так сказать, не совсем стандартное.
– Что ты имеешь в виду? – спросил Кирилл, обгладывая хребет.
– Видишь ли... – Валентин наполнил кружки и вывалил на стол новую порцию рыбы. – Одна особа под меня копает, а мне это не нравится. Ты меня знаешь как облупленного: я человек честный, комар носа не подточит. Но оправдываться перед общественностью тоже как-то не хочется. У нас ведь как? Пока даёшь – берут, а стоит вляпаться в грязь, так тебя тут же этой грязью и забросают. Видит Бог, я этот посёлок люблю больше жизни, всё для него делаю. На новый Дом культуры кто денег давал? Валентин Фёдорович. В школе спортзал кто ремонтировал да новые прибамбасы покупал? Опять он. Кладбище кто облагородил? Валентин Фёдорович. Вы же тут живёте, вы же бизнесмен, подайте Христа ради нам на то да на сё, да нате вам, пожалуйста...
Кирилл постучал крошкой по столу, как судья деревянным молотком.
– Я твою филантропию сомнению не подвергаю, – нахмурился он. – Ты давай без отступлений.
– Ну, без отступлений так без отступлений, – махнул рукой Валентин. – Как скажешь. В общем, тут у нас участковая решила, что она великая сыщица, и льёт на меня помои. Дискотечный бандит, и всё, чего я добился, замешано на крови. Обвиняет меня во всех грехах, взъелась ни с того ни с сего.
– Хм, ну дыма-то без огня не бывает, – заметил Кирилл осторожно. – С чего-то должно было всё это закрутиться.
Валентин поднялся и стал расхаживать по террасе, вертя на пальцах банную папаху.
– Да началось-то всё с пустяка! – выпалил он. – Папаша её, лесник бывший, прикарманил в своё время приличный кусок леса вроде как под пасеку. А мне этот кусочек тоже приглянулся. Вот я и сделал так, чтобы прибрать его себе. По закону всё сделал, сразу говорю: согласовал с властями, даже к министру ездил. А этот... тип с ружьём на меня чуть не кинулся, гадина! Ну, дочурка, понятное дело, отмазала его. А про меня славу по городу пустила, что я чёрный делец, телевидение привлекла, газетчиков... стерва одно слово. Я с ней и по-человечески говорить пытался, и с её отцом тоже – как об стенку горох. Ну не делай ж это, пойми ты, не делай! Я слишком от чужого мнения зависим, чтобы терпеть наговоры. И поэтому прошу тебя как юриста, как крупную фигуру, как друга наконец: найди ниточки и заставь её прикусить язык.
Кирилл угостил рыбой тёршуюся возле ног кошку и фыркнул:
– Не понимаю я, что должен сделать. Как ты вообще представляешь себе мою работу? Прийти к ней и рот ей заткнуть, так, что ли? А если она клевету разводит, так напиши на неё заявление – только и всего.
– Да пробовал я! – воскликнул Валя. – Ей же всё с рук сходит, а у меня нет подвязок в органах. Кто меня слушать-то будет? Ты же адвокат, в прошлом следователь, крупные дела ведёшь, стало быть, и связи у тебя обширные. Навести её, скажи, мол, так и так, будешь продолжать в том же духе – будет ей неприятно. И дружкам её пригрози, чтоб не баловали. Кирюх, я ж тебе помог, разве нет? Дом тебе тут подарил со всеми удобствами, врача хорошего, своего друга, напрягал до последнего ради твоей дочери. Теперь и ты мне помоги. А житья совсем мне нет, хоть уезжай.
Кирилла так и подмывало сказать «нет», но он не мог. Валентин и правда очень ему помог, и вот теперь пришло время платить по счетам. Больше всего на свете он не терпел оставаться в долгу.
– Как хоть выглядит-то она, эта твоя особа? – уточнил Кирилл.
Валентин облегчённо выдохнул и хлопнул его по плечу.
Наутро Кирилл во всеоружии заявился в участок и потребовал пустить его к майору Дарье Воронковой. Дежурный, увидев его удостоверение и решительный вид, тут же сообщил номер кабинета. Найти его в маленьком помещении оказалось делом пустяковым, но, едва переступив порог, Кирилл застыл как вкопанный.
– Здравствуйте, – поприветствовала его вчерашняя блондинка из УАЗика. – Чем обязана на этот раз? У вас точно что-то случилось?
– Да, угадали, – Кирилл, пленённый её выразительными глазами, смущённо кивнул.
С грехом пополам, заикаясь и делая большие паузы, он рассказал участковой о цели своего визита. Дарья внимательно выслушала посетителя, и улыбка на её лице сменилась грозовой мрачностью.
– Значит, вы адвокат дьявола? – подвела она итог длинному рассказу. – И что же он от вас хочет?
– Так уж и дьявола, – усмехнулся Кирилл, пытаясь держаться сдержанно. – Валентин – мой старый приятель, сослуживец, и он хороший человек, я в этом уверен. И ничего он не хочет, кроме справедливости.
– А вот я уверена в обратном, – перебила его Дарья. – А что до справедливости... Справедливо ли отбирать участок у старика? Справедливо ли... – она умолкла, сжав задрожавшие губы. – Справедливо ли лишать жизни человека, оставлять ребёнка без отца? Вы-то сами как думаете?
– Вы это о чём? – изумлённо отозвался Кирилл.
– Об Алексее Журавлёве, – вздохнула Дарья. – Я считаю, что всё это – и ту аварию, и всё остальное – устроил ваш друг. Доказательств у меня пока нет, но это вопрос времени.
– Да уж, доказательства здесь нужны, – покачал головой Кирилл. – Потому что это слишком громкое обвинение, и я надеюсь, вы знаете, что такое клевета.
– Кира, Кира, – снова прервала его Дарья. – Дочь Алексея, она теперь растёт без отца, в детском доме. Она кое-что видела, но ей никто не верит. Девочка осталась одна, а вы тут мне о справедливости...
Кирилл, поняв, что больше ничего не добьётся, поднялся и направился к двери.
– И всё же я думаю, – обронил он, прежде чем уйти, – не стоит перегибать палку. Думаю, вы просто не знаете Валентина, только-то и всего.
– Вот именно, – невесело улыбнулась Дарья. – В том-то и дело, что знаю. А вот вы, похоже, нет. И я бы посоветовала вам быть с ним поосторожнее.
Она отмахнулась от Кирилла, как от назойливого комара, и тот поспешил выйти, ничего толком не добившись.
– Не знаю, Валёк, – вздохнул Кирилл, вернувшись назад. – Странно тут как-то всё. Видимо, насолил ты ей как-то крупно. Думаю, тебе самому стоит разрулить этот вопрос, тут я тебе не помощник. Почему бы просто не поговорить с ней по душам? Ты мужчина видный, она одинока, ты тоже холостяк – глядишь, и нашлись бы какие-то точки соприкосновения...
Валентин, отчего-то повеселевший, утвердительно кивнул:
– А почему бы и нет? Внешне она мне нравится, да и внутренне вызывает уважение: упёртая, настойчивая. В общем, действительно, надо бы положить конец этой вражде.
Он достал из кармана ключи и бросил их Кириллу.
– Я тут недавно новый квадроцикл приобрёл, – сообщил Валя, лукаво прищурившись. – Мощная штука, прёт как танк. Хочешь – можешь проветриться.
– Да ладно! – оживлённо воскликнул Кирилл, всегда питавший слабость к такого рода технике. – И ты что, доверяешь его мне?
– Да для друга ничего не жалко, – подтвердил Валентин. – Катайся сколько влезет. Сгоняй на озеро, искупнись, а я пока с садом займусь – там бурьян уже выше головы.
Кирилл наспех переодевшись, выгнал из гаража квадроцикл и припустил в сторону леса. Второпях он совершенно забыл надеть шлем, и от встречного ветра закладывало уши. Невзирая на это, скорость он не сбавлял. Довольно скоро асфальтовая дорога превратилась в узкую лесную тропу, по которой редко кто ездил. Железный конь играючи преодолевал все рытвины и ухабы, и Кирилл, поддавшись его кажущейся надёжности, выкрутил ручку газа до максимума. Рёв мощного двигателя казался слаще всякой музыки, и от переполнявших его эмоций он подпрыгивал на сиденье, восторженно крича на весь лес.
Внезапно тропа резко повернула влево и пошла под гору, устремляясь в густой березняк. Впереди замаячило какое-то каменное строение, и Кирилл, заметив его слишком поздно, выжал тормоз. Квадроцикл это не остановило – он нёсся дальше, прямиком на торчащие из земли бетонные столбы. Совершенно растерявшись, Кирилл лишь крепче вцепился в руль. На очередной неровности квадроцикл подскочил вверх, накренился и влетел в столб. Раздался резкий скрежет, низкий гул, и Кирилл, больно ударившись спиной и затылком о нечто твёрдое – не то бетон, не то корень, – успел лишь поднять глаза вверх к небу, прежде чем потерять сознание.
Пришёл он в себя от всё того же низкого гула, который слышал перед тем, как отключиться. Звук стал чуть тише, но всё равно ощущался всем телом, словно пронизывая его насквозь. Кирилл застонал и поднял вверх руку, чтобы взглянуть на часы. Календарь показывал третье августа, и он, напрягая мозг, с трудом восстановил в памяти и свой разговор с другом, и роковую поездку на озеро. Всё это произошло три дня назад, в последний день июля. Он неловко потянулся и едва не вскрикнул от резкой боли. Стараясь двигаться медленнее, Кирилл осмотрел место, где находился, и без труда определил, что это больничная палата. Рядом не было никаких коек, его собственная постель располагалась как бы в середине у стены, так что слева находилась дверь, а справа – два больших окна.
– Разве можно вырастить камеру? – услышал Кирилл детский голосок, доносившийся снаружи. – Да где такое бывает, чтобы они росли в горшках? Думаешь, я совсем дура?
– Ну а как тогда она тут оказалась? – ответил ей другой, такой же тонкий голосок. – Вон как ярко мигает. Это же камера.
– Ну точно камера! А то я не вижу! Я первая её увидела!
– Нет, я!
– Нет, не ты, а я!
Кирилл, сгорая от любопытства, неуклюже сполз с кровати и на четвереньках приблизился к окну. От долгого неподвижного лежания тело почти не слушалось и ныло так, словно по нему проехался грузовик. Тем не менее сил хватило взгромоздиться на подоконник и выглянуть на улицу. Двое детей, мальчик и девочка, стояли прямо под окнами и смотрели вверх, задрав головы. Мальчишка, завидев высунувшегося мужчину, испуганно пискнул и припустил прочь, а девочка задержалась и с бесстрашной улыбкой помахала ему.
– Дяденька, а вы зачем камеру в горшок воткнули? – спросила она.
Кирилл взглянул на цветок, стоявший рядом, и заметил маленький красный глазок. Одним движением он смахнул горшок вниз, и устройство тут же оказалось погребено под горкой рассыпавшегося грунта.
– А ты глазастая, – стуча зубами, проговорил он. – Как тебя звать?
– Кира, – ответила девочка. – Кира Журавлёва.
У Кирилла резко потемнело в глазах. Кира Журавлёва! На ум сразу пришла заметка из промасленной газеты, а следом за ней в голове вспыхнул, словно голограмма, образ Дарьи Воронковой. Он обернулся назад, ещё раз обвёл взглядом свою палату и задержал дыхание. Палата была одиночной, с телевизором, холодильником и наверняка предназначалась для каких-нибудь важных персон – например, таких, как Валентин.
Не медля больше ни минуты, Кирилл спрыгнул вниз в траву и оказался рядом с Кирой.
– А вы куда? – спросила она. – Вы же болеете. У вас вон кровь идёт.
Она указала пальцем на нос, и Кирилл, шмыгнув, втянул сочившуюся из ноздри струйку.
– Будем считать, уже здоров, – улыбнулся он. – Хочешь, пойдём со мной? Мне нужно одну тётю увидеть, полицейскую.
– Её Дашей зовут? Тётю Дашу? – воскликнула Кира. – А я её знаю!
– Тем лучше, – кивнул Кирилл. – Ну, тогда вперёд.
Кира осторожно подхватила его за талию, и они, торопясь изо всех сил, направились к затенённой липами аллее.
– Как это он исчез? – допрашивал врача Валентин. – И куда он делся, по-вашему? Вы же сказали, он при смерти, в коме. Просто взял и ушёл?
Он обшарил все горшки, затем выглянул наружу и увидел валявшиеся на земле осколки. Побледнев как мел, Валентин резко отпрянул назад и захлопнул окно.
– Ну выходит, что ушёл, – промямлил доктор. – Я же говорил, что не знаю. Медсестра пришла проверить пациента, а его нет. А что вы так волнуетесь?
– Да потому что... – вымученно улыбнулся Валентин, поправляя манжеты своего халата, – это мой друг, ясно?
Врач только и мог что хлопать глазами да переминаться с ноги на ногу. Валентин оттолкнул его и вышел, громко хлопнув дверью.
– Ничего, – пробормотал он, шагая по коридору. – Мы ещё встретимся, Кирюха, встретимся...
Он подошёл к поджидавшей его на крыльце Анастасии, и та, услышав, что мужа нет в больнице, испуганно посмотрела на Валю.
– Найдётся, – уверенно заявил он. – И уж тогда... тогда я всё и закончу.
Дарья заботливо усадила Кирилла в кресло и положила ему на лоб влажную ткань. Нехитрая процедура подействовала сразу – он ощутил, как боль уходит, уступая место ясности мысли. Так же сбивчиво, как и в первый раз, он пересказал участковой свои подозрения насчёт Валентина и неожиданно для Даши попросил у неё прощения.
– Надо было догадаться, что тут что-то не так, – поморщился он, вспоминая свой заезд на квадроцикле. – Тормоза совсем не работали. Повезло ещё, что уцелел, а не превратился в лепёшку. Только вот зачем ему это?
Дарья пожала плечами и сложила руки на груди:
– А с женой у вас какие отношения?
Кирилл вздрогнул и поёжился:
– С женой? Да в общем-то, можно сказать, никаких. Мы не виделись несколько месяцев, а до этого сильно поругались. Я думал, что это из-за нашей дочери... она ушла год назад. Мы оба были на взводе, оба винили друг друга. А вы к чему это спрашиваете?
– К тому, что жена ваша – здесь, а вы – в другом месте, – терпеливо пояснила Дарья. – С другим мужчиной. Думаю, не нужно объяснять очевидные вещи. Вы не бедный человек, адвокат, а значит, в случае вашей гибели всё ваше имущество перейдёт ей. А жена сейчас с Валентином. Выводы напрашиваются сами собой.
– Но Валя же просто присматривал за ней... – возразил Кирилл. – Ай, да откуда мне было знать об их планах? Сейчас получается, никому нельзя верить...
Он вымученно улыбнулся сидевшей рядом Кире, а та смущённо опустила глаза.
– Вот эта девочка из-за вашего друга потеряла папу, – с упрёком в голосе произнесла Дарья, поднявшись. – А вы всё строите иллюзии насчёт вашего Валентина. И что делать? Даже если вы правы и он действительно такой злодей, как вывести его на чистую воду? У нас с вами пока одни сплошные домыслы.
Дарья приблизилась к нему вплотную и положила руку на плечо:
– Есть одна идея. Но вам придётся вернуться в больницу.
Кирилл лежал в своей койке, укрывшись одеялом с головой. Врачи, беспокоясь о его состоянии, вкололи двойную дозу успокоительного, и он изо всех сил боролся со сном посредством просмотра футбольного матча. Когда наступила полночь и фонари на улицах погасли, с улицы донёсся неясный шум. Кирилл быстро выключил телевизор и перевернулся на бок. Через пять минут незапертое окно отворилось настежь, и в палате возник тёмный силуэт.
– Не притворяйся, знаю, что ты не спишь, – послышался голос Валентина. – И видел, как мелькал экран. Странно, что ты не попытался убежать.
– А куда бежать-то? – отозвался Кирилл, не поднимая головы. – И зачем? Я и так всё потерял: и дочь, и жену, и друга. Ничего у меня не осталось.
– Ой-ой-ой, – передразнил его Валентин. – Какая беда! А я всегда тебе говорил: ты откусил слишком большой кусок. Тебе всё и всегда доставалось легко, не то что мне. Красивая жена, престижная должность, деньги, столичная жизнь... А я торчу тут, в этой дыре, барахтаюсь из последних сил. Хм, ну тебе вообще-то грех жаловаться, – выразил удивление Кирилл, – ты тут, можно сказать, король.
– И что теперь, поступишь со мной так же, как с Журавлёвым? За что, кстати, ты его?
– Не твоё дело! – рявкнул Валентин. – А что до тебя... Видит Бог, я этого не хочу. Но твоя жена хочет. Хочет, чтобы тебя не стало. А я люблю её.
Он достал из-за пояса нож и быстро двинулся на Кирилла. Тот и опомниться не успел, как сильная рука зажала ему рот уголком одеяла.
«Ну где же ты... – с тоской подумал Кирилл, намереваясь уже прощаться с жизнью. – Ты же обещала...»
– Стоять! Брось оружие! Брось живо! – крикнула Дарья, ворвавшись в палату через дверь.
Валентин злобно посмотрел сначала на неё, потом на наставленное на него дуло и покорно опустился на колени.
– А вы хорошо бы смотрелись вместе, – насмешливо заметил он, прежде чем умолкнуть надолго.
Больше Валентин не проронил ни слова, вплоть до самого суда.
Кирилл и Даша сидели на берегу лесного озера и наблюдали за тем, как Кира швыряла в воду маленькие круглые камешки. Май только-только вступил в свои права, но было уже жарко, совсем как летом, и весь берег покрылся жёлтыми цветами мать-и-мачехи. Кирилл сорвал один цветок и украсил им распущенные волосы Даши.
– Очень подходит к твоим глазам, – пояснил он с улыбкой.
Даша рассмеялась и положила голову ему на плечо.
– Я слышала тогда, что ты сказал... – произнесла она вдруг. – Что всё потерял: дочку, жену. Но ведь это не так.
– Не так, – согласился Кирилл. – Но тогда я ещё этого не знал. Кто бы мог подумать, что мы с тобой поженимся, а Кира станет нашей дочкой.
Он подозвал её, и девочка, бросив камешки, подбежала к ним. Кирилл счастливо обнял своих девчонок.