Необычное | Рассказы и истории

В этот раз Соня села за руль отцовского старенького хэтчбека не ради прогулки или повседневных разъездов. Теперь машина стала её кормилицей, единственным способом содержать себя и младшую сестру. Таково было условие органов опеки: чтобы несовершеннолетняя Даша осталась на попечении старшей сестры после того, как их родители трагически ушли из жизни. Устроиться в таксопарк помог давний приятель отца. Ради этого Соне пришлось взять академический отпуск в институте; работать приходилось почти без передышки, и об учёбе пока не могло быть и речи...

Гравийное полотно, прямое, словно натянутая нить, тянулось вдоль исполинской стены хвойного бора с одной стороны и бескрайнего, выжженного солнцем поля – с другой. Летний зной плавил воздух, делая его густым и обжигающим, будто жидкое стекло. Кирилл то и дело промокал струящийся по лицу пот и отчаянно сражался с навалившейся дремотой. Ни живописные ландшафты, мимо которых неслась его машина, ни крепкий кофе не помогали – веки наливались свинцом, картинка перед глазами расплывалась, а гул двигателя соблазнительно баюкал монотонным жужжанием...

– Маша, ты вообще соображаешь, что творишь? – Валентина Степановна нависла над столом, её массивная фигура отбрасывала тень на кипы документов. – Я третий раз повторяю: воду надо менять чаще. – Но я меняла... – начала было та, однако осеклась под тяжёлым взглядом старшей медсестры. – Не спорь! – ткнула в неё пальцем Валентина Степановна. – Вечно у тебя отговорки, то одно, то другое. Работать нормально не способна, а место занимаешь. Маша молча кивнула и опустила глаза к полу. Ей исполнилось тридцать, но ощущала она себя провинившейся девчонкой...

– Это ты, сынок? – рассеянно спросила Ольга Петровна, скользя пальцем по стене. – А я полагал, ещё полдень. – Нет, мам, уже около девяти вечера. Сейчас лето, твои окна выходят на запад, вот комнату и наполняет солнечный свет, – напомнил Олег, присаживаясь на край материнской кровати. – Как ты сегодня? Она будто не расслышала вопроса и продолжила водить пальцем по настенному ковру. Олег давно убеждал её, что от этого архаичного предмета интерьера пора избавиться. Ольга Петровна всякий раз принималась...

Глеб никогда не мнил себя затворником и, уж конечно, не чувствовал себя обделённым судьбой, – честно говоря, он вовсе не был склонен копаться в собственной душе. Себя он принимал таким, каким уродился, – Глебом Красновым. Чего нельзя было сказать об окружающих, в особенности о родителях: те с упоением препарировали его натуру, и порой молодому человеку начинало казаться, что всё их существование только к этому и сводится. – Тебе, вообще-то, уже двадцать восемь, – напоминал отец, представительный и чрезвычайно серьёзный начальник управления пенсионного фонда Евгений Павлович...

Морозы пришли внезапно. Даша почти полностью закрыла лицо шарфом, пока торопилась от остановки к дому, но холод всё равно щипал кончик носа, а на ресницах оседали тонкие ледяные крупинки. Тренировка в тот день прошла привычно. Виктор, её отец и тренер, не давал ребятам расслабляться ни на минуту. – Быстрее! Работайте руками и ногами! На соревнованиях никто вас жалеть не станет. Вода ошибок не прощает! Даша едва заметно улыбалась. Она давно привыкла к отцовской манере подбадривать учеников строго, но без злобы...

Яна не могла отвести взгляда от платья. Оно висело перед ней в тесной примерочной, белое, легкое, почти нереальное. Казалось, достаточно протянуть руку, и вся ее прежняя жизнь, с серыми буднями, чужими стенами и постоянной осторожностью, останется где-то далеко. Уже через несколько дней они с Егором должны были расписаться. Не просто расписаться, а устроить настоящий праздник, такой, какой Яна столько раз видела в фильмах. Она представляла белый лимузин, украшенный шарами, гостей, музыку, танцы и себя в этом платье, созданном будто именно для нее...

В знойный июльский день в ресторане «Медея» стояло редкое оживление. Причиной был не поток посетителей, к которому здесь давно привыкли, и не срочная неприятность, подобная той давней истории, когда из-за неисправной духовки заведению потребовался большой ремонт. На этот раз разговоры крутились вокруг другого: у ресторана появился новый владелец. – Не пойму, зачем Валентин Петрович решился расстаться с «Медеей», – недоумевала шеф-повар Татьяна Ивановна, поправляя белый колпак. – Человек ещё бодрый, сил в это место вложил без счёта...

Виктория сидела за столом, на котором теснились папки, ведомости и распечатанные таблицы. Она настолько ушла в расчеты, что почти перестала замечать кабинет. В углу равномерно гудел вентилятор, больше создавая видимость прохлады, чем помогая дышать. За стеклом сердито бился майский жук, а из коридора время от времени доносились шаги сотрудников. Вика сверяла бухгалтерские отчеты, возвращалась к накладным, снова проверяла цифры на экране, снова листала бумаги. Наконец шея стала каменной, в висках неприятно потянуло, и она поняла, что пора хотя бы на минуту оторваться от работы...

До двух часов ночи Анна всё ещё не могла родить, хотя первые схватки начались ещё перед рассветом. Машина скорой помощи быстро привезла её в родильное отделение районной больницы. Глеб, её муж, несколько часов ходил под окнами, ждал известий, но, не получив долгожданного сообщения, уехал домой. Девочка появилась на свет уже ночью. Крошечная, весом всего два килограмма триста граммов, она сразу заявила о себе громким плачем. Анна, едва услышав этот тонкий голос, не выдержала и разрыдалась. – Наконец-то, моя маленькая...

Катя перешла в новую школу в самом начале учебного года. Незадолго до этого она лишилась родителей, и заботу о девочке взяла на себя тётя Галя, дальняя родственница по материнской линии. Женщина быстро оформила опеку, рассчитывая поправить своё материальное положение за счёт положенных выплат...

Елена только успела налить себе кофе и уже собиралась достать обед, когда в кабинет вошла промокшая девушка с пакетом в руках. Она остановилась на пороге, растерянно посмотрела на хозяйку кабинета и едва слышно всхлипнула. Лена с тихим вздохом убрала коробку с едой в стол и указала на стул. – Садитесь. – Вы должны мне помочь, – быстро заговорила девушка, опускаясь на край стула. – Меня Катя зовут. Я уже почти всех обошла. Кто-то сразу отказался, кто-то вроде соглашался, но просил такую сумму, что мне и слушать дальше было нечего...