Необычное | Рассказы и истории

Морозы пришли внезапно. Даша почти полностью закрыла лицо шарфом, пока торопилась от остановки к дому, но холод всё равно щипал кончик носа, а на ресницах оседали тонкие ледяные крупинки. Тренировка в тот день прошла привычно. Виктор, её отец и тренер, не давал ребятам расслабляться ни на минуту. – Быстрее! Работайте руками и ногами! На соревнованиях никто вас жалеть не станет. Вода ошибок не прощает! Даша едва заметно улыбалась. Она давно привыкла к отцовской манере подбадривать учеников строго, но без злобы...

Яна не могла отвести взгляда от платья. Оно висело перед ней в тесной примерочной, белое, легкое, почти нереальное. Казалось, достаточно протянуть руку, и вся ее прежняя жизнь, с серыми буднями, чужими стенами и постоянной осторожностью, останется где-то далеко. Уже через несколько дней они с Егором должны были расписаться. Не просто расписаться, а устроить настоящий праздник, такой, какой Яна столько раз видела в фильмах. Она представляла белый лимузин, украшенный шарами, гостей, музыку, танцы и себя в этом платье, созданном будто именно для нее...

В знойный июльский день в ресторане «Медея» стояло редкое оживление. Причиной был не поток посетителей, к которому здесь давно привыкли, и не срочная неприятность, подобная той давней истории, когда из-за неисправной духовки заведению потребовался большой ремонт. На этот раз разговоры крутились вокруг другого: у ресторана появился новый владелец. – Не пойму, зачем Валентин Петрович решился расстаться с «Медеей», – недоумевала шеф-повар Татьяна Ивановна, поправляя белый колпак. – Человек ещё бодрый, сил в это место вложил без счёта...

Виктория сидела за столом, на котором теснились папки, ведомости и распечатанные таблицы. Она настолько ушла в расчеты, что почти перестала замечать кабинет. В углу равномерно гудел вентилятор, больше создавая видимость прохлады, чем помогая дышать. За стеклом сердито бился майский жук, а из коридора время от времени доносились шаги сотрудников. Вика сверяла бухгалтерские отчеты, возвращалась к накладным, снова проверяла цифры на экране, снова листала бумаги. Наконец шея стала каменной, в висках неприятно потянуло, и она поняла, что пора хотя бы на минуту оторваться от работы...

До двух часов ночи Анна всё ещё не могла родить, хотя первые схватки начались ещё перед рассветом. Машина скорой помощи быстро привезла её в родильное отделение районной больницы. Глеб, её муж, несколько часов ходил под окнами, ждал известий, но, не получив долгожданного сообщения, уехал домой. Девочка появилась на свет уже ночью. Крошечная, весом всего два килограмма триста граммов, она сразу заявила о себе громким плачем. Анна, едва услышав этот тонкий голос, не выдержала и разрыдалась. – Наконец-то, моя маленькая...

Катя перешла в новую школу в самом начале учебного года. Незадолго до этого она лишилась родителей, и заботу о девочке взяла на себя тётя Галя, дальняя родственница по материнской линии. Женщина быстро оформила опеку, рассчитывая поправить своё материальное положение за счёт положенных выплат...

Елена только успела налить себе кофе и уже собиралась достать обед, когда в кабинет вошла промокшая девушка с пакетом в руках. Она остановилась на пороге, растерянно посмотрела на хозяйку кабинета и едва слышно всхлипнула. Лена с тихим вздохом убрала коробку с едой в стол и указала на стул. – Садитесь. – Вы должны мне помочь, – быстро заговорила девушка, опускаясь на край стула. – Меня Катя зовут. Я уже почти всех обошла. Кто-то сразу отказался, кто-то вроде соглашался, но просил такую сумму, что мне и слушать дальше было нечего...

– Варя, где ты ходишь? – нетрезвая Тамара с трудом оторвала голову от стола и обвела кухню затуманенным взглядом. В раковине громоздилась посуда, на столе лежали засохшие остатки еды, возле стены стояли пустые бутылки, а напротив в кресле на колёсах сидел Григорий и громко сопел во сне. – Варя! – снова позвала Тамара, не получив ответа. – Опять где-то пропадает. Она попыталась подняться, но ноги не слушались. – Что тебе? – в проёме появилась дочь. – Воды налей, – распорядилась мать и снова тяжело опустилась на табурет...

– Ну хоть что-нибудь ты о себе помнишь, милая? – тихо спросила Ольга. Пожилая женщина в поношенной одежде не сумела пройти мимо бездомной незнакомки, хотя теперь почти укоряла себя за этот порыв. Сил у Ольги и без того оставалось немного: она работала санитаркой, держалась на ногах через усталость и постоянную боль. Иного выхода у неё не было. Невестка уехала за границу с новым спутником и оформила отказ от маленькой Машеньки. Сын Георгий пытался удержать остатки семьи, брался за любые заказы и однажды снова согласился на ночную перевозку груза, хотя мать просила его отказаться...

Письмо, которое человек носит в себе годами, не шуршит бумагой. Оно лежит тише. Как пыль на верхней полке в прихожей, куда смотришь каждый день и всё равно делаешь вид, будто там ничего нет. Коробка стояла у нас именно там...

Ирина уже домывала кружку, когда телефон на столе вздрогнул в третий раз. На экране светилось имя Галины Петровны, и от этого простого зрелища в кухне как будто стало теснее. Свекровь не любила разговоры по телефону. Если звонили ей, она отвечала коротко, будто каждое лишнее слово стоило денег. Если звонила сама, значит случилось что-то такое, чему она не могла найти замену в молчании. Ирина вытерла руки о полотенце и взяла трубку. – Да, Галина Петровна. В ответ сначала было слышно только дыхание...

С утра всё было как всегда: чайник шумел на плите, Артём сидел у себя за дверью и стучал по клавишам, а Вера протирала подоконник на кухне старым вафельным полотенцем. И только без пяти двенадцать во дворе коротко, уверенно, почти по-хозяйски просигналил тот самый фургон. Вера не сразу подошла к окну. Она и в прошлое воскресенье не сразу подошла. И за неделю до этого тоже. Сначала всегда замирала посреди кухни, с тряпкой в руках или с чашкой, слушала, как звук расползается по двору между машинами, отскакивает от стен, и только потом отодвигала штору на два пальца...