Необычное | Рассказы и истории

— Постоянные расходы на лечение… Я рассчитываю, что государство возьмёт это на себя. Марина, на которую Анатолий почти навалился всем корпусом, невольно сжалась, затем выдохнула и попыталась говорить спокойно...

Жизнь Корнея с ранних лет шла так, словно её кто-то написал на бегу, без передышек и без ровных линий. Он ни разу не оглядывался с сожалением: что было, то было. Детство — бедное, босоногое, шумное. С соседскими пацанами они шастали по чужим садам и огородам, таскали яблоки, овощи, всё, что удавалось унести, а затем сдавали добычу скупщикам за сущие гроши. На эти деньги брали сладкое, гуляли, будто у них в кармане целое состояние. Время шло, и «вылазки» становились всё смелее. Однажды впереди слишком...

Карина молча следила за тем, как Денис один за другим примеряет костюмы. Он крутился перед зеркалом, поправлял лацканы, одёргивал рукава, придирчиво оглядывал себя со всех сторон. Наконец он будто нашёл подходящий вариант, задержался, выпрямился и с удовлетворением кивнул отражению. — Ты куда собираешься? Он обернулся, словно вопрос был лишним. — У нас корпоратив. Сама понимаешь: открытие сезона, приветственные речи, вся эта официальная суета. Карина прищурилась, пытаясь уловить в его голосе хоть тень прежней близости...

Игнат остановил машину у ворот и ещё некоторое время не решался выйти. В салоне было тихо, но внутри у него всё ещё звучали чужие голоса, будто разговор не закончился, а лишь сделал паузу. Сегодня они снова собирались своей давней компанией: раз в две недели мужчины, давно прошедшие самые бурные годы, выбирали самую дорогую баню в городе и устраивали неторопливый вечер воспоминаний и рассуждений. Пар поднимался к потолку, кто-то тянул чай, бережно прислушиваясь к себе и к возрасту, кто-то позволял...

— Опять вижу Андрея Ивановича с дочкой, — негромко заметила молодая медсестра и кивнула в сторону детского уголка. Девочка сидела за столиком, увлечённо выводя на листе аккуратные линии. — Да, уже четвёртая смена подряд, — отозвалась медсестра постарше. — И ведь жалко его. Он здесь приезжий, а Катеньке в этом году уже в первый класс. Из детского сада выпустилась, а в школу так и не пошла: всё время рядом с ним. — Я не в курсе… А что у них произошло? Где его жена, Лена, кажется? — Маша, ты правда не слышала? — удивилась старшая...

Нина устроилась за сараем, в самой гуще крапивы. Мама сюда точно не сунется: заросли стояли стеной, выше Нининой головы, а местами, казалось, поднимались почти до крыши. По крайней мере, Нина очень на это рассчитывала. Всего полчаса назад она получила дома строгий выговор за порванную куртку. Едва сумев выскользнуть во двор, Нина почти сразу заметила Инну Алексеевну, которая уверенно шла к их дому. И вот это было куда серьёзнее любой куртки. Инна Алексеевна была классным руководителем Нины. Она не...

Анна медленно провела ладонью по волосам Егора и наклонилась к нему, стараясь говорить почти неслышно. — Тише, родной. Он заснул. Не плачь. Егор поднял на мать глаза, полные слёз, и, втягивая воздух короткими вдохами, спросил: — Мам, а зачем мы с ним живём? Давай уедем. Далеко-далеко. Так, чтобы он нас не нашёл. Анна на мгновение замерла. Внутри у неё всё сжалось, и вместе с тем в голове вдруг стало яснее, чем когда-либо. — А как же мы будем жить? — тихо выговорила она, словно проверяя собственные слова на прочность...

Василиса уже не впервые ловила на себе одно и то же странное ощущение: стоило ей переступить порог сельской лавки, как разговоры у прилавка внезапно обрывались, а женщины делали вид, будто заняты исключительно товаром. Поначалу она не придавала этому значения. Однако сегодня выдержки не хватило, потому что слишком уж узнаваемо было это напряжённое молчание. Если люди так резко смолкают, значит, обсуждают не погоду и не цены, а кого-то конкретного. И чаще всего — из её дома. Она не подала виду. Спокойно...

Да что же это такое. Владимир смотрел на отчёт, разложенный перед ним, как на змею, готовую в любую секунду ужалить. Он окончил вуз, больше пятнадцати лет вёл своё дело и привык разбираться во всём до мелочей. Но сейчас логика отказывалась помогать. За последний год он перепробовал всё, что только приходило в голову: менял подрядчиков, пересматривал расходы, устраивал проверки, лично вникал в каждую цифру. А результат оставался прежним. Компания уходила в минус, и это никак не укладывалось в реальность...

Всё, запас выдержки иссяк. Сергей отшатнулся от двери: минут пятнадцать он стоял у входа в гостиную и слушал, что там происходит. Его выдернул из сна звонок. Сначала он решил не реагировать, но в следующий миг уловил своё имя — и не в самых лестных выражениях. Накануне вечер был шумным, напитки не переводились, но к такому разговору он оказался не готов. Пока за дверью нарастал накал, Сергей мысленно прокручивал события вчерашнего дня и с каждой фразой становился всё бледнее. Да, они явно перебрали...

— Серый, ты всё понял? Только не жди, что я стану обращаться к тебе по имени-отчеству. Для меня ты как был Серым, так им и остался, так что нос не задирай. Сергей Игоревич рассмеялся. — Да я и не собирался нос задирать. Слушай, а как у нас со встречей, все будут? Все двадцать семь? — Не все. Валя Игнатьева сейчас за границей, недавно родила. Сказала, что очень хотела бы приехать, но для перелёта ребёнок пока слишком маленький, а оставить его она не может. — Понятно. А Катя… помнишь Катю? — Конечно помню...

Валя не могла восстановить в памяти, с какого дня её жизнь связалась с этим подвалом и людьми без постоянного жилья. Рядом не было ни матери, ни кого-то, кто мог бы назвать её прошлое, поэтому оставалось лишь гадать: привели ли её сюда уже после рождения или же она появилась на свет в таком окружении. Впрочем, другие ребята из их компании тоже не знали родных матерей, словно так и заведено: у каждого есть сегодняшнее, а остальное растворилось где-то далеко. Сколько Валя себя помнила, она жила здесь...