Наташа пребывала в превосходном предновогоднем настроении: только что на итоговом совещании для инженеров и техников генеральный директор представил её новым начальником отдела технического контроля. Место оставалось свободным уже давно, а люди, откликавшиеся на объявления, не справлялись даже с испытательным периодом. Предприятие выпускало электроприборы, и проверять их приходилось едва ли не до последнего винтика – на такую кропотливую работу соглашался редкий соискатель. В конце концов руководитель осознал: лучшего кандидата на эту должность следует искать среди своих.
Наташа трудилась в контроле много лет, начинала рядовым специалистом, затем стала старшим испытателем. За это время в отделе сменилось несколько начальников, и все в сложных рабочих ситуациях шли за советом именно к ней.
Она летела домой будто на крыльях. «Представляю, как Сашка обрадуется», – думала Наталья, торопясь к дому. Александр нигде официально не работал, но считал себя преуспевающим стартапером, вёл собственный канал с полезными рекомендациями под названием «Из гаража» и всё надеялся, что его проект вот-вот начнёт приносить доход. Правда, ролики мужа набирали по большей части отрицательные отклики, однако он абсолютно не огорчался: «Ну и что, хейтеры тоже полезны».
Наташа любила супруга, стойко принимала его неудачи, верила, что у него скоро всё получится, и подсказывала, как можно улучшить контент. Но он всегда отмахивался:
– Да всё нормально, на каждого критика не угодишь.
Наталья как-то хотела заметить, что далеко не всё у них в порядке, ведь все счета, включая коммунальные платежи и ипотеку за трёхкомнатную квартиру, приобретённую в расчёте на скорое пополнение, оплачивала она. Любые непредвиденные обстоятельства – будь то срочный ремонт газовой колонки или затяжная простуда Саши – тоже ложились на неё и опустошали с таким трудом собранные заначки. За всю их семейную жизнь ей так и не удалось отложить достаточно, чтобы хотя бы разок съездить к морю. Все отпуска Наталья проводила на даче свекрови, помогая ей ухаживать за огородом и готовить запасы на зиму. Даже беременность пугала её: если она уйдёт в декрет, кто будет содержать их семью? Подруги твердили, что с таким мужем она света белого не видит. Сама же Наташа рассуждала иначе: всё же супруг у неё не самый плохой – конечно, от него частенько пахнет бензином и разным железом, зато он не пьёт, не курит и на посторонних женщин не заглядывается. Уж она-то наслушалась историй о том, как мужья приятельниц то проигрывают деньги в клубах, то заводят по две любовницы. Нет уж, пусть лучше пахнет железом, чем чужими духами.
Она приблизилась к магазину и замерла, припоминая, что ещё нужно купить к праздничному столу. В этот миг за спиной раздался хрипловатый женский голос:
– Красавица, давай судьбу предскажу.
Наташа оглянулась и заметила возле лавочки хорошо одетую, но очень экзотично выглядевшую даму лет шестидесяти. О таких обычно говорят «со следами былой красоты», однако привлекательность незнакомки была самой настоящей – смуглое лицо, идеально очерченные брови вразлёт, тёмно-карие, почти чёрные глаза и чуть припухлые от природы губы, тронутые шоколадно-чёрной помадой. Чёрные как смоль волосы укрывал цветастый платок. Наташа даже залюбовалась гадалкой, но от предложения отказалась:
– Извините, не нужны мне никакие предсказания. Не верю я в гадания.
Та пожала плечами и уже хотела отвернуться, но вдруг побледнела и стала оседать прямо на лавку.
– Что с вами? – испугалась Наташа. – Плохо?
Она подбежала к женщине и принялась искать пульс на её руке. Когда-то Наталья училась в медицинском техникуме, но, окончив его, поняла, что её место не в медицине, а в промышленной сфере, и поступила в электротехнический институт. Гадалка молчала, лишь с мольбой смотрела на неё. Наконец Наталья, сосредоточившись на том, чтобы услышать ровное биение сердца, спросила:
– У вас с собой нет корвалола или хотя бы валерьянки?
Женщина отрицательно покачала головой.
– Жаль, я не захватила с собой лекарств. Послушайте, не волнуйтесь, посидите спокойно, а я сбегаю в аптеку.
Та кивнула, и Наталья бросилась к вывеске с зелёным крестом.
Когда лекарство, положенное под язык, подействовало, восковая бледность исчезла, и незнакомка снова стала красивой и загадочной.
– Спасибо тебе, детка, – проговорила она. – Никогда не забуду твоей помощи.
– Ой, ну что вы, – смутилась Наташа, – я же ничего особенного не сделала, всего лишь купила недорогое лекарство.
– Ну, не скажи, – возразила та. – Другая бы и с места не сдвинулась ради какой-то там провидицы, а ты побеспокоилась. Знаешь что я тебе скажу: прежде чем домой идти, зайди-ка в гараж.
– В гараж? – широко улыбнулась Наталья. – Зачем? Там мой муж видеоролики снимает, я ему только мешать буду.
– А ты не мешай, просто подойди и послушай, – упрямо повторила гадалка и, сложив пальцы, перекрестила её. – Ну всё, иди, мне уже легче.
Наталья направилась в магазин, то и дело оглядываясь на пожилую женщину. Нагрузив два пакета продуктами, она вышла и снова заметила ту самую предсказательницу. Рядом с лавкой стоял похожий на неё смуглый мужчина и о чём-то настойчиво говорил. Тут гадалка увидела Наташу и указала на неё рукой. Мужчина обернулся и направился к ней.
– Здравствуйте, можно вас на минутку?
Наталья неохотно приблизилась.
– Извините, не могли бы вы сказать, как вас зовут? – спросил он, назвавшись Стефаном. – Моя мама окончательно замёрзла, умоляю пойти в машину, а она говорит, что не уйдёт, пока не узнает имя своей спасительницы. Представляете, собралась за вас молиться.
Наталья устала, поставила пакеты на снег и представилась.
– Только вы напрасно зовёте меня спасительницей. Ещё раз говорю: я ничего особенного не сделала, – произнесла она, обращаясь скорее к мужчине, чем к гадалке.
– У нас не принято спорить с мамой, – тихо ответил он. – Но в последнее время она очень странно себя ведёт. Как вышла на пенсию, так ей на месте не сидится – уходит из дома, бродит по городу, гадалкой себя называет. А у неё ведь просто провалы в памяти. Боюсь, однажды даже не вспомнит, где живёт.
Наталья сочувственно покачала головой:
– Моя мама тоже этим страдала. Приходилось прятать от неё ключи, но однажды не уследили – ушла и упала прямо на тротуаре. Уже три года, как мы её проводили.
– Ох, жалко, – мужчина прижал руки к груди, а потом неожиданно спросил: – А можно вас пригласить к нам на Новый год?
– Ой нет, Стефан, простите, не могу я принять ваше предложение. Меня дома муж ждёт, и Новый год мы будем встречать, как всегда, вдвоём.
Мужчина на секунду замер.
– Так вы замужем? – разочарованно произнёс он. – А впрочем, чего я ожидал… Такая женщина никак не может быть одинокой.
Наталья покраснела, торопливо попрощалась и почти побежала к дому. Ручки тяжёлых пакетов больно врезались в ладони, спина взмокла от напряжения, и хотелось только одного – добраться до дома и встать под тёплый душ. Но, дойдя до подъезда, она вдруг вспомнила слова гадалки: «Прежде чем идти домой, зайди в гараж». Зайти? Или не стоит? Мало ли что могло прийти в голову не совсем здоровой женщине.
Громкую музыку и пьяные выкрики она услышала сразу, как только свернула за угол дома. Двери в гараж были приоткрыты, изнутри веяло разгульным весельем. «Ну Сашка, неужели напился?» – подумала Наталья и прибавила шагу. И вдруг услышала голос мужа:
– Вот я о себе и думаю. А не кучерявая ли ты, Наташенька, устроилась? У всех мужья пьют, гуляют как хотят, а твой как комнатная собачка в четырёх стенах сидит. Она, значит, кругом мотается, домой не дождёшься, а я подкаблучник, что ли? Или, может, крепостной? Нет, в новом году такого больше не будет. Хватит, пора мне своё мужское слово сказать! Правда ведь, Нинок?
В ответ прозвучал женский смешок, затем звонкий поцелуй. Несколько женских голосов захихикали, а приятели Саши одобрительно зашумели:
– Правильно, Сань! Нечего баб на голову сажать, пусть знают своё место.
Наталья ощутила в ногах такую слабость, что едва не рухнула на снег. Чтобы устоять, она шагнула к соседнему гаражу и прислонилась к его воротам. Праздник продолжался: слышался плеск разливаемых напитков, звон рюмок, хохот женщин и топот танцующих. «Раскрепостился, значит, – с тоской подумала она, вслушиваясь в пьяные речи мужа. – Решил стать таким, как все. А все, между прочим, на работу ходят, даже твои приятели-выпивохи».
Наталья стояла и решала, что делать дальше: устроить неожиданное появление или тихонько уйти домой и дождаться его там. Интересно, как муж объяснит свой демарш от трезвого образа жизни? Она выбрала второе и поплелась домой.
Саша явился за десять минут до Нового года. Наталья давно накрыла на стол, зажгла свечи, включила гирлянды по всей квартире, но проводить уходящий год, как требовала традиция, ей было не с кем. Она стояла у кухонного окна и смотрела на медленно падающие за стеклом крупные снежинки. Надо же, в кои-то веки выдался такой красивый новогодний вечер, а у неё ни капли праздничного настроения!
Муж, пошатываясь, проследовал в ванную и включил душ. Наталья подошла к столу, налила себе в бокал сок. Стрелки неумолимо двигались по циферблату, предупреждая, что вот-вот наступит новая дата, у неё же в душе разливалась холодная пустота. «Говорят, как встретишь, так и проведёшь, – вспомнила она. – Эх, никогда ещё не встречала любимый праздник с такой горечью».
За окнами послышались хлопки, люди выходили на улицу запускать фейерверки. Из ванной наконец вывалился Саша в банном халате, с тюрбаном из полотенца на голове и в шлёпанцах на босых ногах. Он подошёл к столу, откупорил шампанское, окатив пеной добрую половину блюд, и разлил вино по фужерам.
– С Новым годом, сипла! – сказал он, звонко цокнув по её фужеру, залпом выпил и потянулся к ней губами.
Наталью охватило такое омерзение, что она отскочила от стола как ошпаренная.
– Не понял, обижена надолго бы? – спросил Саша. – А что ты кобенишься?
– А ты не догадываешься? – стараясь сохранять спокойствие, ответила она.
– Нет, не догадываюсь, – икнул Александр, – но что-то мне подсказывает, что ты совсем страх потеряла, женщина!
Он вдруг нахмурился и изо всех сил ударил кулаком по столу:
– Смотри, я не позволю устраивать в моём доме матриархат!
При словах «в моём доме» Наталья нервно передёрнула плечами и захотела крикнуть, что он не имеет к этому дому ни малейшего значения, но какой смысл говорить с нетрезвым человеком? Она осушила свой бокал, потянулась за кусочком сыра, и в этот миг тяжёлый кулак мужа со свистом врезался ей в левую скулу.
– Я с кем разговариваю?! – заорал рассвирепевший супруг, дико вращая глазами.
Наталья с трудом удержалась на ногах, бросилась в прихожую, в секунду схватила шубу, сапоги и сумку, выскочила за дверь и повернула ключ в замке. Изнутри послышался злобный стук. Второй ключ от квартиры тоже был у неё, так что муж не мог открыть дверь и броситься следом. Она переобулась, сунула праздничные туфли в сумку и побежала вниз по лестнице.
На улице поднялась настоящая метель. Наталья вышла из подъезда и побрела по освещённому фонарями тротуару. Проходя мимо соседнего дома, она заметила группу подвыпивших мужчин и ускорила шаг, но тут её окликнули:
– Наташ!
От неожиданности женщина остановилась. К ней подбежал приятель мужа Толик.
– Ты что это в метель гуляешь? – дыша перегаром, спросил он. – Сашку, что ли, из дома выгнал?
– Нет, с чего ты взял? – ответила она и хотела идти дальше, но он её задержал.
– Да погоди ты. Сашка твой хвастался, будто ему наследство из-за границы свалилось, вот на радостях совсем с катушек слетел. «Уеду, – говорит, – в Европу, у меня там в тридцати километрах от Парижа шале, а Наташка пусть в своей ипотечной конуре живёт».
– Вот оно что, – выдохнула она. – А я всё думаю, с чего он домой пьяным пришёл. Оказывается, обмывал.
– Ну да, – улыбнулся Толик. – Говорит: «Уеду и Нинку с собой заберу, а Наташка для меня уже старая».
– Хм, и кто ж ему такое щедрое наследство оставил? – перебила его Наталья, будто не расслышав про любовницу.
– Так вроде бабка двоюродная, – Толик почесал затылок. – А, ну точно, он показывал нам письмо в телефоне, на электронку пришло. Там чёрным по белому написано, что ему усадьбу с домом отписали.
– Хм, интересно было бы на это письмо хотя бы глазком взглянуть, – проворчала Наталья. – Я больше чем уверена, что это какой-то развод.
– Не, Натах, не скажи, – возразил Толик. – Может, эта бабка после войны в Европе осталась, за француза там вышла или за русского эмигранта.
– Знаешь что, Толь, мне, по большому счёту, всё равно. Если я для него старовата, пусть катится хоть на Марс. Всё равно ведь я всю ипотеку на себе тащу, – вздохнула Наташа.
Заметив зелёный огонёк такси, она побежала к остановке.
– На вокзальную подвезёте? – спросила у водителя.
– Конечно, садитесь, – ответил таксист, и его голос показался знакомым.
– Ой, это вы! – вдруг вскрикнул он, и женщина его узнала: это был Стефан, сын гадалки, явно обрадованный неожиданной встрече.
– Садитесь, Наталья, а то метель усиливается.
Она юркнула на пассажирское сиденье и облегчённо выдохнула: наконец-то колючий снег перестал бить в лицо и засыпаться за шиворот.
– Что ж вы приглашали меня в гости, а сами извозом занимаетесь? – спросила она.
– Так это от скуки, – признался Стефан. – Мама уже спать легла, а я посидел в одиночестве и решил немного проветриться. Это и смена деятельности, и подработка.
– А кем вы работаете?
– Я потомственный врач, – не без гордости сказал водитель. – Когда не дежурю, подрабатываю.
– Так мы с вами почти коллеги! – улыбнулась Наталья. – Правда, я всего лишь на фельдшера выучилась и никогда в медицине не работала. Решила в технари податься.
– М-м, понимаю, – усмехнулся Стефан. – Небось, после практики в государственной больнице сменили профессию?
– Ну да, так и было, – призналась Наталья.
– Так а зачем вам на вокзальную, да ещё и в новогоднюю ночь? – не скрывая любопытства, спросил мужчина.
– Да хотела сесть на электричку и уехать за триста километров к тётке, – вздохнула она, едва сдерживая слёзы.
Стефан понимающе кивнул и перестал задавать вопросы. У вокзала он вызвался её проводить:
– Ну, сами понимаете, ночь, вы одна, мало ли, – объяснил он.
Они вошли в ярко освещённый холл с высокой до потолка новогодней елью, и Стефан, взглянув на Наталью, охнул:
– Откуда это?
Он прикоснулся к её скуле, и женщина застонала от боли.
– Да у вас же гематома! – вскрикнул он и, схватив её за руку, ринулся к выходу.
– Вы куда? Мне же на электричку, – попыталась вырваться Наталья.
– Куда вы с таким синяком? Или хотите, чтобы вами заинтересовалась полиция? – строго сказал Стефан, усаживая её обратно в машину. – Поехали к нам, я осмотрю травму, а завтра… нет, завтра не получится, в общем, после праздников сделаем рентген. Не исключено, что у вас трещина в лицевой кости.
Он привёз Наталью в частный сектор, загнал машину в гараж и провёл гостью в дом. При ярком свете лампы синяк и в самом деле выглядел угрожающе – красно-лиловая гематома разлилась на пол-лица, задела не только скулу, но и нижнее веко, отчего под глазом образовался отёк.
– Боже, – выдохнула Наталья, увидев себя в большом зеркале.
– А я вам о чём? – сказал Стефан, прикладывая к синяку компресс со льдом. – С таким украшением лучше дома сидеть. Кстати, а чьих это рук дело?
– Муж, – вздохнула она.
– Да нет, поскользнулась, неудачно упала, и вот…
Стефан покачал головой:
– Не умеете вы, Наташенька, обманывать. Неужели вы думаете, что за время работы травматологом я не отличу удар кулаком от ушиба на льду? И знаете что, мы обязаны сообщить об этом в полицию.
– Пожалуйста, – Наталья умоляюще посмотрела на доктора, – не надо никуда сообщать. Я после праздников выхожу на работу в новой должности, ни к чему мне беготня по полицейским участкам. А с мужем я сама разберусь.
Утром, когда мать Стефана увидела, кто у них гостит, она бросилась обнимать Наталью:
– Смотри не давай мужу то, что он попросит, не давай, Сабина Петровна!
– Да я и так не собираюсь ничего ему давать, он этого не заслужил, – заверила её Наталья.
Спустя полчаса ей позвонил Александр.
– Наташ, ты где? – спросил он как ни в чём не бывало. – Мне нужно сделать очень важный платёж, можешь срочно приехать?
Наталья совсем не хотела с ним разговаривать, но всё же уточнила:
– Какой ещё платёж? Как ты вообще смеешь о чём-то просить после того, что сделал?
– А что я сделал? – искренне удивился муж. – Короче, надо заплатить за перевод документов на русский язык. Понимаешь, мне кое-что от бабки перепало, ну она в Европе после войны жила, а детей у неё нет. Вот и…
– Постой, ты хочешь сказать, с тебя просят деньги за документы, которые ты и в глаза не видел? – перебила она.
– Почему не видел? Мне их электронным письмом прислали, там всё чётко.
– Саша, да я тебе за минуту нашлёпаю электронных писем, где будет написано, что ты президент Америки. Ты что, не понимаешь, что это мошенники?
– А вот и нет! – рыкнул муж. – Я что, по-твоему, совсем дурак?
В этот момент приблизился Стефан и жестами попросил дать ему трубку.
– Алло, Александр? – строго спросил он. – С вами говорит дежурный врач травматологического отделения Стефан Тодоров. У вашей жены обширная гематома в области лица, по всем признакам – удар кулаком, нанесённый примерно в полночь, то есть когда пациентка была дома. Я обязан сообщить об этом факте в полицию, поэтому советую вам подумать, как вы объясните это следователю.
В трубке повисла тишина.
– Слышь ты, Фёдоров, – заскрипел Саша, – а с чего ты взял, что это я ей вмазал?
– У нас есть свидетели, что ваша жена вышла из дома в начале первого ночи со свежей гематомой на лице.
– Ах ты! – прорычал Саша. – Это она тебя натравила, да? Так вот, скажи ей, чтобы пришла и открыла мне дверь, а то заперла меня здесь как маленького. И водки заодно пусть купит, похмелиться надо.
Через час Стефан прибыл в квартиру Натальи в сопровождении полицейских. Когда те предложили Александру одеться и следовать за ними, мужчина начал упираться:
– Да вы что, мне во Францию ехать надо!
Но полицейские молча скрутили ему руки и проводили к машине. После их отъезда в квартире появилась Наташа.
– Вот так живём… вернее, жили, – с грустью сказала она, машинально собирая разбросанные по полу вещи мужа. – Я всё ждала, когда он оступится, начнёт зарабатывать, а оказалось, он просто нашёл мне замену.
Стефан вздохнул:
– А я надеялся, что такие женщины, как вы, непременно должны быть счастливы. Я бы ничего не пожалел, чтобы сделать вас счастливой.
Наталья посмотрела ему в глаза, но ничего не ответила.
После праздников она и правда пришла в поликлинику, сделала снимок и оформила трёхдневный больничный: после удара болела голова, и врачи порекомендовали отлежаться. Стефан навещал её почти каждый день, когда не дежурил в больнице. Он рассказывал об этнической родине своей семьи, о Болгарии, делился планами на будущее и просто мечтами о большой семье.
– Вы никогда не были женаты? – спросила Наталья.
– Нет, встречался с однокурсницей, но она предпочла выйти замуж за сына чиновника. С тех пор у меня не было никого. А знаете, я тоже мечтал о большой семье, даже квартиру в ипотеку взял ради этого, но, видимо, не судьба.
– Да что вы! Ещё ж не всё потеряно! – воскликнул Стефан. – Может, полюбите кого-то ещё.
– Да ну, знаете, трудно снова поверить в искренние чувства, когда человек, которого ты любила, которому доверяла как себе, вдруг стал предателем. И мы оба же об этом знаем, правда?
Стефан кивнул. Наталья понравилась ему с первого взгляда, с того самого момента, когда его мама указала на неё рукой, но женщина не проявляла к нему особой заинтересованности, поэтому он решил просто подождать.
После больничного Наталья вышла на работу, тщательно замаскировав следы травмы тональным кремом. Производственная рутина целиком захватила её, казалось, она даже забыла о том, что случилось на Новый год, и о том, что разводится с мужем. Лишь по вечерам на неё накатывала такая глухая тоска, что хотелось выть раненой волчицей. Ей думалось, что если бы они с Сашей регулярно ссорились или она замечала бы за ним странности, было бы намного легче пережить этот разрыв, но ведь он до последнего изображал любящего супруга. Размышляла она и о Стефане – удивительно похожий на свою мать, он обладал настоящей мужской привлекательностью и каким-то обезоруживающим обаянием. Наверняка на него засматриваются и пациентки, и коллеги-женщины. Но разве можно поверить, что он до сих пор один? Конечно, её израненное сердце вновь хотело тепла, заботы и нежности, но ум настойчиво твердил: не верь никому.
Как-то Наталья ехала с работы на троллейбусе и была вынуждена выйти на одну остановку раньше – водитель объявил, что впереди образовался затор из-за дорожного происшествия. Наташа шла по тротуару и вскоре увидела прижатый к обочине автомобиль с глубокой вмятиной спереди. Хотела пройти мимо, но вдруг её осенило: она уже видела эту машину. Присмотревшись, вскрикнула:
– Стефан!
Это был его автомобиль. Не помня себя, она бросилась к стоящей рядом карете скорой, в салон которой санитары загружали носилки.
– Стойте! – крикнула Наталья и подбежала. – Стефан, вы живы? Вы слышите меня?
Мужчина застонал, приоткрыл глаза и, узнав её, прошептал:
– Мама…
Скорая уехала, а Наталья всё стояла на тротуаре и смотрела вслед. Наконец, решив действовать, она вызвала такси.
У дома Тодоровых Наталья вышла из машины и направилась к калитке, но та оказалась запертой. На звонок никто не откликался. Из-за соседнего забора выглянула старушка с белыми как одуванчик волосами.
– Вы к кому? – спросила она.
– Я к Сабине Петровне.
– А-а, опоздали вы, дорогуша.
– Как? Что значит опоздала? – вскрикнула Наталья.
– Да забрали её прямо с улицы. Упала на проезжую часть, чуть под колёса не попала. Врачи скорой сказали – обширный инфаркт. Стефан как узнал, тотчас помчался в больницу, да вот что-то не звонит…
– Не звонит, потому что… – Наталья осеклась. Так вот почему то дорожное происшествие – видимо, он очень спешил.
– Почему же Стефан не звонит? – переспросила бабуля, но Наталья, извинившись, бросилась в больницу.
В палату интенсивной терапии её впустили лишь после того, как она назвалась его женой.
– Вот уж не знала, что у Стефана Григорьевича жена есть, – недоверчиво произнесла постовая медсестра.
– Понимаете, мы пока в гражданском браке, но обязательно распишемся, – краснея, ответила Наташа.
Он лежал перебинтованный с головы до ног и под действием лекарств спал. Наталья тихонько села на табурет и всмотрелась в его лицо: теперь оно было исполосовано глубокими порезами, от которых наверняка останутся шрамы. Над сломанной ключицей нависала гипсовая повязка, а на прикроватной тумбочке лежала цепочка с кулоном, которую Стефан никогда не снимал. Наталья осторожно взяла кулон и приоткрыла створки, ожидая увидеть внутри портрет прекрасной незнакомки, но там оказалось два портрета – и оба очень знакомые: Сабина и она сама, Наталья.
Она прижала цепочку к груди и прошептала:
– Стефан…
Длинные ресницы мужчины дрогнули, он приоткрыл глаза и увидел её заплаканное лицо.
– Не плачьте, Наташенька, я останусь жив, – прошептал он, – но вот мама…
Глаза его заблестели от слёз.
– Я знаю… Вы не волнуйтесь, я сделаю всё, что нужно. Главное – выздоравливайте поскорее.
Она наклонилась к нему и мягко коснулась губами его губ.
Через полгода после того, как они простились с матерью, Стефан признался, что давно любит Наталью, и предложил стать его женой.
– Только у меня будет к тебе маленькая просьба, – сказал он.
– Какая?
– Мы обязательно родим столько детей, сколько успеем, чтобы наша мечта о большой семье всё-таки сбылась.
– Хорошо, родной, – улыбнулась Наташа. – С тобой мне ничего не боязно.