Перед глазами Александры высилась целая баррикада из немытой посуды, заполонившей кухонные поверхности. Девушка обречённо выдохнула, натянула резиновые перчатки. Вчерашнее новоселье плавно перетекло в празднование её дня рождения, и вот результат – скопилось дел невпроворот. Чёрный как смоль кот Мурзик, бесшумно ступая, потёрся о хозяйкины ноги, а затем ловко запрыгнул на стол. Саша соскребла с тарелки засохшие остатки омлета, плеснула в кошачью миску молока. Мурзик брезгливо задрал морду, всем видом выказывая глубочайшее презрение к угощению, и величественно удалился в гостиную – мол, угощайся этой гадостью сама. В ответ ему девушка показала язык и отвернула кран. Внезапно, подобно грому в ясную погоду, разразилась резкая трель дверного звонка.
– Здравствуйте, – от неожиданности подскочила на месте Саша, разглядывая возникшего на пороге сухощавого мужчину в облачении из чёрной кожи: и куртка, и кепка-хулиганка были из одного материала. – Вы что-то хотели?
– Александра Семёновна Комарова? – осведомился визитёр, потирая свой длинный, словно у орла, нос.
У неё внутри всё похолодело. Какое дело могло привести к ней этого человека и кто он вообще такой? Первая мысль была о Василисе – не она ли его надоумила. Василиса, которую все звали просто Васька, – коллега и подруга, трудившаяся с ней плечом к плечу в парикмахерской. Саша в основном стригла мужчин: с ними и проще, и бы́стрее. А вот Васька их на дух не переносила, хотя меняла кавалеров как перчатки – сегодня один, завтра другой. Загадывать наперёд было совсем не в её ветреном, легкомысленном стиле, хотя при должном усердии она могла бы многого добиться, даже собственный салон открыть. Родители у неё были состоятельные, в дочери души не чаяли. У Саши же не было никого: всё детство прошло в стенах детдома, от первых шагов и слов до самого выпускного с шариками, шампанским и скупым напутствием воспитателей.
– Вы из полиции? – справившись с заиканием, напрямую спросила Саша.
– Отчего же вы так подумали? – усмехнулся остроносый гость.
– Облик у вас больно схож со следователем, вот мне и пришло в голову, – она покосилась на папку в его руках и распахнула дверь шире. – Ладно, заходите.
Мужчина переступил порог, неторопливо снял куртку и заботливо пристроил её на вешалку, кепку же зачем-то оставил на голове. Пройдя следом за хозяйкой в гостиную, он по-хозяйски устроился в кресле, обвёл взглядом комнату и с довольным видом крякнул.
– Отличная квартира, – одобрил он. – Светлая, свежая, всё с иголочки. Недавно ведь получили?
– По программе, – кивнула Саша.
– По программе, – снова почесал нос гость. – Ну конечно… Простите великодушно, не найдётся ли у вас кружки чаю? Во рту пересохло нестерпимо.
Саша упорхнула на кухню и спустя минуту вернулась с дымящейся чашкой и сахарницей. То, что девушка щеголяла в одной футболке и до неприличия коротких шортах, гостя, судя по всему, нисколько не смутило. Вид у него был крайне озадаченный: тонкие губы беззвучно двигались, точно он творил молитву. К беседе мужчина приступил, лишь покончив с напитком.
– Александра Семёновна, – начал он, подняв на неё глаза цвета грозового неба. – Позволите вас так называть?
– Да пожалуйста, зовите как удобно, – пожала плечами Саша. – Только проясните наконец, в чём же дело. Я ничего не понимаю.
Гость внезапно подобрался, закивал и раскрыл наконец свою папку.
– Я Сумин Пётр Алексеевич, товарищ вашего покойного отца. Прибыл, чтобы обо всём поведать. Сёма, то бишь ваш папа, просил меня об этом незадолго до своего ухода. Он…
Саша судорожно втянула воздух, забралась с ногами на диван и стиснула колени. Из кухни донёсся громкий грохот – это Мурзик терзал опустевшую коробку из-под пиццы.
– Папа? Но как же так… У меня никогда не было папы! – она затрясла головой. – Тут явно вышла какая-то путаница.
– Путаницы нет, – печально улыбнулся Сумин. – Папа есть у всякого. Ваш отец, Семён, узнал о том, что вы существуете, всего полгода назад, не больше. Всё не решался приехать лично – боялся, что отвергнете. И понятно отчего: не было отца – и вдруг объявился. Отыскать вас большого труда не составило. Вы, кстати, верно угадали: я следователь, только уже бывший, на пенсии. Но кое-какие связи у меня, разумеется, сохранились – на том и держимся. Словом, Александра Семёновна, поведать мне вам нужно о многом… А не заварить ли ещё этого превосходного чаю? Сделайте милость.
Дождавшись, пока девушка снова накроет на стол, он повёл свой рассказ. Отец её был учёным-астрофизиком. Вся жизнь Семёна Даниловича состояла из бесконечных разъездов, командировок и научных конференций, бывал он даже за рубежом. Что же до матушки, то размолвка у них вышла ещё до появления Саши на свет. Что именно тогда стряслось, он не знал – Семён предпочитал помалкивать, вообще был человеком замкнутым, не терпел лишнего внимания. Даже когда звали на телевидение, ни разу не пришёл. Анна – так звали вашу мать – родила вас в то время, когда Сёма на несколько лет уехал преподавать в американский университет. В те годы в стране творилась полная неразбериха, наука переживала не лучшие времена, а он без своего дела жить не мог. Ему подвернулся удачный случай, иначе, чего доброго, мог бы наложить на себя руки. Если б он только знал, что у него родится дочь, ни за что бы не уехал… Но он не знал. И Анна ничего ему не сообщила – просто сдала младенца в приют, и всё тут. Всплыла эта история лишь много лет спустя. Анна, мучимая собственными демонами, однажды явилась к Семёну просить денег, закатила безобразную сцену и в сердцах призналась о существовании дочери. Сёма тогда в гневе выставил её за порог, а после пришёл ко мне – мы ведь с ним ещё со школьной скамьи знакомы. Вот я и взялся помочь. Признаться, не слишком верил, что найду вас спустя столько лет, но тем не менее – вот она, эта история. Вы уж простите за сумбурное изложение, мне, право, неловко.
Пётр Алексеевич протянул ей несколько фотографий. На одном снимке отец в белоснежном халате стоял у доски, испещрённой какими-то сложными расчётами. На другом, сияя ослепительной улыбкой, беззаботно отдыхал на яхте с дочерью на руках. Третий кадр запечатлел Семёна рядом с очень красивой темнокожей девушкой в очках.
– Это Кэрол, супруга вашего отца, – пояснил Сумин. – Они встретились в Нью-Йорке, работали вместе, а позже поженились. Детей у них, к сожалению, так и не появилось, да и прожили они вместе недолго – у Кэрол открылась онкология.
– А отец?.. – едва слышно выдохнула Саша. – Как это случилось с ним?
– Тоже онкология, – тяжело вздохнул Пётр Алексеевич. – Печальное стечение обстоятельств. Он за всю жизнь к табаку не прикоснулся, а тут вдруг карцинома обоих лёгких… Сашенька, он отчаянно хотел с вами познакомиться, но просто не успел. Так уж вышло.
Пётр Алексеевич поднялся и отошёл к окну, жадно глотая воздух. Налетевший порыв ветра ворвался в комнату, бесцеремонно сорвал кепку с его головы, но Сумин, казалось, даже не заметил этого – он долго стоял, вглядываясь в хмурое августовское небо. А Саша всё перебирала и перебирала снимки, и слезы, срываясь, капали прямо на глянцевую бумагу.
– Ах да, едва не позабыл! – внезапно встрепенулся гость и заглянул в свою папку. – Вот книга, которую ваш отец написал незадолго до кончины. Вышла она уже после.
– «Сокровенная история космоса», – прочла Саша вслух. – Кирилл Лоскутов.
– Это псевдоним, – пояснил Сумин. – Я ведь уже говорил: не любил Сёма внимания. А книга, надо сказать, наделала шуму. В последнее время его почему-то потянуло в конспирологию, а публика подобное обожает – всемирные заговоры, тайные знания, которые скрывает правительство… Почва, одним словом, благодатная. Но это ничуть не умаляет настоящего таланта вашего отца. Прочтите как-нибудь на досуге, мне лично очень понравилось.
Он оставил на столе завещание, ещё несколько важных бумаг и ключи от автомобиля, припаркованного прямо под окнами, после чего стал прощаться. Саша проводила Петра Алексеевича до самого подъезда, и тот, уже садясь в такси, обернулся и выкрикнул:
– Ежели что понадобится – в любой момент звоните!
– Хорошо! – девушка махнула рукой на прощание.
Она приблизилась к отцовской машине, села за руль. Приятный на ощупь кожаный обод баранки так и манил приникнуть к нему щекой. Саша ещё несколько минут посидела в тишине, наслаждаясь покоем, затем аккуратно вписала автомобиль между двумя соседскими и вернулась в квартиру.
– Васька, ты не поверишь, что со мной приключилось! – закричала девушка в телефонную трубку, едва успев набрать заветный номер.
Спустя время Василиса с благоговейным восхищением осматривала дом её отца, и Саше на миг почудилось, будто подруга сейчас перекрестится, словно в храме.
– Так это всё теперь твоё? – выдохнула Василиса.
– Выходит, что так, – усмехнулась Саша. – По крайней мере, других наследников нет. Папа тоже рос один, как и я, оказывается, в детском доме.
– Вот везение! – выпалила Василиса и тут же осеклась. – В смысле, с домом, конечно, повезло… А с папой – это очень грустно получилось. Но всё же, Саш, по крайней мере, теперь ты знаешь правду.
– Да уж, знаю, – задумчиво склонила голову набок Саша.
Дом и вправду был под стать наследству: двухэтажный, с обжитым светлым чердаком. Вокруг царили книги – казалось, не меньше трёх сотен томов. Два исполинских шкафа, многочисленные полки и письменный стол были сплошь заставлены литературой. Возле них громоздились рукописи, черновики и расчёты. Похоже, Семён Данилович работал до последнего дня, невзирая на болезненное состояние. Саша решительно не стала ничего трогать в обстановке, оставила бумаги лежать на своих местах.
– Пётр Алексеевич дал слово посодействовать, чтобы я получила наследство при первой же возможности, – поделилась она с подругой. – Ждать в обычном порядке – это слишком затянется. Вот как только всё улажу, сразу верну тебе долги. Потерпи чуть-чуть.
– О чём ты говоришь! – воскликнула подруга. – Я никогда тебя не подгоняла. Ох, Сашка, теперь ты, поди, и работу бросишь? При таких-то деньгах – аж куры не клюют, зачем ишачить на дядю?
– И чем же, по-твоему, мне заняться? – полюбопытствовала Саша.
– Ну, хотя бы цветочки растить, – пробормотала Василиса, а затем встрепенулась. – Да почему непременно цветочки? Можно, к примеру, замуж выйти, собственное дело открыть… Ой, с деньгами-то можно придумать уйму всего!
Саша расхохоталась так звонко, что в книжных шкафах отозвались стёкла.
– Замуж? Да за кого же?
– Ну, хотя бы за Макса, – с наигранным смущением предложила Вася. – Он уже не первый год вокруг тебя вьётся, подкатывает. Парень-то он неплохой.
Она уже давно пыталась сосватать Саше своего двоюродного брата – закоренелого холостяка и порядочного разгильдяя. Максу едва перевалило за тридцать, он промышлял случайными подработками, философски оправдывая нежелание трудиться любовью к свободе. Прагматичной и приземлённой Саше такой типаж категорически претил, хотя она и отдавала должное его умению виртуозно запудривать мозги. Однажды Макс потратил на шикарное свидание с ней весь недельный заработок, а после в переписке, ни капли не смущаясь, клянчил у неё же деньги до получки.
– Мне, кстати, надо бы машину в порядок привести, – резко сменила тему Саша. – Где-то справа спереди подозрительно постукивает. Ты случайно не знаешь тут приличный сервис?
– Да откуда же мне знать! – снова воскликнула подруга. – Хотя… Есть один стоящий сервис, его дальний родственник содержит. Мастер он – высший класс.
Василиса быстро нацарапала адрес на листке, посидела ещё самую малость и умчалась прочь по каким-то неотложным хлопотам. Оставшись одна, Саша вскипятила воду и устроилась с чашкой чая у распахнутого окна, выходившего прямиком в старый заброшенный сад. На душе было покойно, спешить оказалось некуда. Наконец-то она была у себя дома.
Владелец автосервиса, куда Саша нагрянула на другой день, предстал перед ней обходительным и располагающим к себе молодым человеком. Он заверил, что автомобиль восстановят в самые сжатые сроки, и предложил подбросить клиентку до дома на собственном шикарном автомобиле лимонного оттенка. Та не нашла причин возражать.
– Стас, – представился хозяин, когда они разместились в уютном салоне.
– Очень приятно, – улыбнулась девушка, пожав протянутую руку.
Она чуть смущённо повертела головой и отвернулась к окну. Стас неторопливо натянул кожаные перчатки и плавно вывел машину на дорогу.
– У вас отличный сервис, такой просторный, – произнесла Саша, чтобы нарушить повисшее молчание.
– Его мне Вася, моя подруга, порекомендовала. Вы ведь её родственник?
– Вася? – живо переспросил Стас, часто моргнув. – Ах, Василиса… Давненько мы с ней не пересекались. Я уж было подумал, она совсем про меня позабыла. А она, гляди-ка, не просто помнит, а ещё и клиентов зазывает. – Он постучал пальцами по рулю в ожидании зелёного сигнала светофора и покосился на пассажирку. – Наверное, супруг ваш очень прилично зарабатывает, раз вы на такой роскошной машине ездите? – поинтересовался он с лёгкой усмешкой.
Саша невольно вздрогнула и прыснула со смеху.
– Да нет, – она изящно взмахнула кистью. – Это не моя. То есть теперь, конечно, моя, но я её не покупала. Досталась от отца в наследство. Я на ней и не езжу почти, она ещё не переоформлена. Вот, решила сперва слегка подремонтировать – только и делов.
– А-а, вон оно что, – с пониманием закивал Стас. – Стало быть, вы у нас теперь завидная наследница. Любопытно… А кем же был ваш отец?
Без тени сомнения Саша вкратце пересказала ему всё, что с ней произошло, пока авто увязало в длинной дорожной пробке. Стас почти не перебивал, лишь изредка мычал да кивал, напоминая заправского репортёра во время интервью. Когда повествование подошло к концу, он негромко произнёс:
– Я ведь тоже рос без отца. Ох, и туго нам пришлось… Но это всё дела минувшие. Как видите, выкарабкался. Выходит, мы с вами в чём-то даже схожи.
– Выходит, так, – с грустной улыбкой откликнулась Саша.
Стас сделал небольшую паузу, словно набираясь решимости, и глубоко вдохнул:
– А скажите, вы сегодня вечером не заняты? – спросил он, слегка покраснев. – Может, сходили бы куда-нибудь?
– Можно было бы и сходить, – кивнула девушка.
Парень так резко надавил на педаль газа, что едва не протаранил впереди ползущую машину. От неожиданности Саша чуть не стукнулась лбом о панель.
– Ох, прошу прощения! – смутился Стас. – Вот уж не думал, что всё сложится до такой степени просто.
Девушка лишь рассмеялась и прижалась щекой к прохладному боковому стеклу.
Роман закрутился с головокружительной быстротой – словно нежданный вихрь на зеркальной глади пруда. Как принято говорить, ничто не предвещало, а вышло ярко, броско, подобно праздничному салюту. Ухаживал Стас красиво: цветы появлялись ежедневно, приглашения следовали одно за другим. Он даже познакомил её со своей матерью – Викторией Павловной, приятной, радушной женщиной, которая немедленно окружила Сашу заботой и душевным теплом. В вечер знакомства та суетливо хлопотала, то и дело подкладывая гостье в тарелку восхитительные блюда собственного приготовления, подливая домашнего вина и непрестанно расспрашивая о житье-бытье и планах. Саша, совершенно утратив осторожность, захмелела настолько, что без труда выложила бы любую государственную тайну, если б владела таковой. Она без умолку хохотала, делилась воспоминаниями о детдоме, вспоминала забавные и не очень случаи из детства и даже успела всплакнуть над своей горькой долей и над отцом, которого так никогда и не увидела. Виктория Павловна сочувственно качала головой, её внимательные глаза не отрывались от лица гостьи. Тонкие седые брови хозяйки то и дело взмывали вверх, изящно изгибаясь, а тёмные руки всплёскивали и тёрли осунувшиеся щёки.
– Ну и как тебе моя мама? – спросил Стас, провожая девушку к дому. – Какое сложилось впечатление?
– Самое благоприятное, – икнув, промолвила Саша и облизнула сухие губы. – Будь у меня такая мама, я считала бы себя самой везучей на всём белом свете.
Она пошатнулась, Стас бережно поддержал её за талию. Сунув руку в карман, он быстро огляделся и вдруг совершенно неожиданно опустился перед ней на одно колено.
– Тут такое дело… – произнёс он до того тихо, что Саша еле разобрала слова. – Не уверен, что момент сейчас подходящий, но…
Он вытянул руку, и в тусклом жёлтом свете фонаря на его ладони что-то сверкнуло – маленькое и круглое. Девушка заворожённо смотрела на этот крохотный ободок и ничего не говорила. Потом так же безмолвно взяла кольцо и надела себе на палец. Стас поднялся, отряхнул колено.
– Я так понимаю, это означает «да»? – спросил он.
– Конечно же, да! – ликующий возглас прокатился по безлюдному тротуару и затерялся среди одетых в багрянец и золото деревьев.
Благодаря стараниям Петра Алексеевича Саша получила права наследницы удивительно скоро – аккурат накануне свадьбы. Располагая теперь отцовскими средствами, она могла позволить себе выбрать любое место для торжества и выбрала, разумеется, самое дорогое – ресторан в сердце города, старинное уютное заведение рядом с тихим сквером, засаженным вязами и липами. Стас, не скрывая лёгкого недовольства мотовством невесты, предлагал ограничиться камерным кафе с ценами подемократичнее, но Саша была непреклонна.
– Свадьба должна врезаться в память на всю жизнь, – твёрдо заявила она, отвергая все резоны жениха. – А деньги – дело наживное.
Стас, всё ещё продолжая дуться, предложил поделить расходы хотя бы пополам, но и здесь потерпел фиаско. Более того, вечером того же дня невеста привезла ему умопомрачительно дорогой костюм кремового оттенка и элегантные туфли из кожи крокодила. Жених так долго нарезал круги возле бесценного подарка и с таким усердием пыхтел, что Сашу разобрал хохот до колик в животе. Решив запечатлеть эту сцену для истории, она незаметно пристроила старый отцовский диктофон за горшком с комнатным растением и втащила в кабинет Стаса огромное зеркало.
– Давай, облачайся, – велела она, удобно устроившись на краешке стола. – Чего ты как ребёнок малый?
– Прямо сейчас, что ли, переодеваться? – буркнул Стас. – Вот прямо тут?
– А чего стесняться? Мы ведь с тобой практически муж и жена, да и я тебя уже в самом что ни на есть полном виде лицезрела, – Саша фыркнула, хлопнула в ладоши и накинула на плечи жениха пиджак.
С брюками он совладал самостоятельно, после чего принялся вертеться перед зеркалом, разглядывая своё смущённое отражение.
– Недурно, – констатировал он, озадаченно крякнув. – Вполне пристойно. – И обернулся к девушке: – А твоё платье?
– А моё платье тебе видеть ни к чему, – отрезала та. – Примета нехорошая. Но не сомневайся, я подобрала самое-самое, так что буду выглядеть тоже пристойно и даже более чем.
Посмеиваясь, она выпорхнула прочь, ненароком позабыв диктофон и даже не притворив за собой дверь. К Стасу с минуты на минуту должны были наглянуть приятели, и девушке вовсе не улыбалось разбавлять их сугубо мужскую компанию. Сегодня её жених заслужил право на небольшую вольницу – пусть пропустит стаканчик-другой, позволит себе расслабиться. А вот уж завтра…
Завтрашнее утро выдалось солнечным, но морозным. Пробудившись ни свет ни заря, Саша выскользнула из постели и первым делом направилась в офис к жениху – проверить, не запамятовал ли он свой праздничный костюм. Разумеется, тот одиноко и чуть припорошённый пылью висел на вешалке. Бережно подхватив его, девушка вдруг вспомнила о диктофоне и с хитрой усмешкой нажала на клавишу перемотки. Долго вслушивалась она в приглушённый треск, затем прослушала собственный давешний диалог со Стасом, а потом запись снова напоролась на непроницаемую тишину. Внезапно раздались шаги – быстрые, лёгкие, скрип двери, а следом тяжёлая, с присвистом, одышка пожилого человека. И вот динамик взорвался возбуждённым голосом Виктории Павловны:
– Ну, что, не передумал?
Пауза, и тревожный ответ Стаса:
– Нет. Отыскала?
– Нашла, вот она, ампула. Ясно. Ладно, припрячь её. И одной за глаза хватит.
Виктория Павловна прочистила горло и добавила:
– Хватит с лихвой. Сумеешь незаметно подлить в бокал – а там уж действие мгновенное. Эта штуковина даже здоровенное животное с ног свалит, не то что какую-то пигалицу.
– Главное, чтобы никто не прознал, а иначе… – насмешливо протянул Стас.
– А иначе, сам понимаешь, – огрызнулась мать. – Брось, всё пройдёт без сучка без задоринки. Ладно, я пошла, пока нас не застукали. Давай.
Запись снова сменилась монотонным треском, похожим на шипение масла на сковородке, а Сашино сердце камнем рухнуло вниз, в желудок, и там, превратившись в льдинку, растаяло без следа. Во рту образовалась пустыня, а мерзкий металлический привкус в один миг уничтожил все рецепторы. С трудом совладав с овладевшей ею дрожью, она сунула диктофон в карман и пулей вылетела из офиса. Внизу, в боксе, мастеровые сменяли колёса на каком-то грузовике, совершенно её не заметив. Под аккомпанемент их сочной брани и негромкой мелодии из кабины Саша покинула автосервис и села в свою машину.
– Вот, держи, – коротко бросила она, вручая жениху его костюм. – Ты вчера забыл.
– О Господи, и правда! – просиял Стас. – Я, кстати сказать, уже и сам к тебе выдвигаться собирался.
– Не утруждайся, – равнодушно отозвалась невеста и добавила: – Кстати, лимузин вот-вот подъедет.
– С минуты на минуту, – подтвердил Стас, глянув на часы. – Послушай, ты бы пока переоделась.
Саша стремительно облачилась в подвенечное платье, соорудила на голове бесхитростную причёску, подкрасила губы и выпорхнула в прихожую. Белоснежный лимузин, убранный лентами и шарами, уже ждал их у парадного. Всю недолгую дорогу новобрачная сидела с застывшим, словно маска, лицом, кутаясь в полушубок, а Стас нервно поглаживал её руку и поглядывал в тонированное окно. Сама церемония в ЗАГСе пронеслась перед глазами смазанной лентой, и вот уже лимузин вновь рассекал по улицам прихваченного первыми заморозками города в сопровождении целой кавалькады неумолчно сигналящих машин.
– Ну, знаешь, это просто ни в какие рамки! – возмущённо прошипела Василиса, едва подруга уселась за столик в ресторане. – Ты мне даже жениха не представила! И кто это вообще?!
– Ты шутишь? – искренне изумилась Саша. – Это же твой дальний родственник, Стас.
Василиса захлопала длиннющими накладными ресницами, и её губки от удивления сделались идеально круглыми.
– Мой?! Родственник?! – задохнулась она от возмущения. – Да я этого человека вижу впервые в жизни!
Тем временем разряженные кто во что горазд гости расселись по местам и принялись громко требовать заветного поцелуя, скандируя «Горько!» и дружно хлопая в ладоши. Саша, с трудом сдерживая брезгливость, приблизила лицо к лицу Стаса и коснулась губами его губ. Собравшиеся требовали продолжения банкета – пришлось подчиниться. Когда гомон наконец улёгся и все вскинули наполненные бокалы, Стас разразился каким-то нелепым тостом, наспех заученным и смахивающим на дешёвый анекдот, после чего отхлебнул шампанского. Саша для вида лишь пригубила и тотчас же поставила нетронутый напиток на стол. Перехватив на себе цепкий взор Виктории Павловны, она тайком усмехнулась и опустила ресницы. Стас тем временем снова наполнил свой бокал и отошёл поприветствовать припоздавшего гостя. Для Саши это был миг решающей истины – не медля ни секунды, она молниеносно поменяла бокалы местами.
Тост сменялся тостом, всё шло заведённым чередом. Какой-то захмелевший бородач, размахивая ручищами, прогудел:
– Ну, будьте счастливы, дорогие мои! Пей до дна!
Стас, ничего не заподозрив, уже поднёс искрящийся бокал к самым губам.
– Остановись! Брось, не пей! – забывшись, рванулась вперёд Виктория Павловна.
Бокал выскользнул из пальцев Стаса и со звоном разлетелся на тысячи осколков под оглушительный общий гомон. Саша решительным шагом вышла в центр зала, вскинула руки, точно просила у самого неба заступничества, и воскликнула, перекрывая шум:
– Этот человек замышлял меня отравить! Они вдвоём с матерью собирались подсыпать мне яд!
Зал ресторана «Сан-Тропе» в мгновение ока охватил невообразимый переполох. Перепуганные гости, вообразив, будто и их бокалы содержат опасную примесь, принялись судорожно осушать и отставлять свои фужеры, некоторые кинулись к уборным, заподозрив у себя признаки недомогания.
– Граждане, прошу тишины! – призвал к порядку Пётр Алексеевич, возникший будто из-под земли. – Ситуация под контролем! Проявите выдержку, вы же зрелые люди!
Он быстро обернулся и кивнул мужчинам в тёмных рубашках, всё ещё спокойно сидевшим за одним из столов. Те без промедления направились к Стасу и цепко подхватили его под локти.
– Ребята, я тут вообще ни при чём! – принялся оправдываться тот, когда его поволокли к выходу. – Понятия не имею, что тут стряслось! Вы чего, парни, отпустите!
– Разобраться надобно? Вот и разберёмся, – пообещал ему оперуполномоченный Сахаров, капитан и родной племянник Петра Алексеевича. – Сейчас проследуем в отделение, там и потолкуем, и во всём разберёмся.
Стас от ужаса выпучил глаза и предпринял отчаянную попытку вырваться.
– Мама! Ма-ма! – закричал он, в мольбе глядя на Викторию Павловну.
Та спрятала лицо в ладонях и разрыдалась.
– А вас, Виктория Павловна, мы тоже попросим проехать с нами, – спокойно произнёс коллега Сахарова, лейтенант Попов. – Пойдёмте, не стойте столбом, не ровён час – затопчут.
Втянув тонкую шею в плечи, женщина послушно побрела к дверям. Саша, силясь не смотреть ни на неё, ни на Стаса, приблизилась к Петру Алексеевичу.
– Всё теперь образуется, – не слишком уверенно пообещал он, ласково поглаживая её по спине. – Ну-ну, не нужно слёз, милая.
Саша, не сдержавшись, горько расплакалась.
Впоследствии Василиса ещё долго пеняла подруге за чрезмерную скрытность, а Саша корила себя, чувствуя вину. Однако со временем всё как-то само собой утряслось. Попутно обнаружилось, что никакой Стас не хозяин автосервиса, а просто приятель Якова – того самого дальнего родственника Василисы – и лишь изредка подменял его в делах. Разумеется, ни спорткара, ни загородного особняка у афериста не было и в помине: только мамина квартира, потрёпанный автомобиль да хитроумный замысел, по которому абсолютно всё Сашино имущество должно было плавно перекочевать в его карман. Впрочем, «хитроумным» этот план казался лишь самому горе-жениху и его матери – на деле же, как заверял Пётр Алексеевич, у этой парочки изначально не имелось ни малейших шансов на успех. Как бы то ни было, Саше пришлось пережить немало тревожных минут, и она ещё очень долго гнала от себя мысли о том, что случилось бы, осуществи они задуманное. Девушка то часами уединялась в отцовском доме, то бесцельно бродила по улицам, задумчиво разглядывая тротуар под ногами.
И вот однажды, когда зима уже подходила к концу, она неожиданно для себя столкнулась с тем, кого встретить уж точно не чаяла.
– Комарова! Сашка! – окликнул её со спины рослый парень в видавшей виды рабочей спецовке.
Она замерла и медленно обернулась.
– Боря?.. – недоверчиво ахнула девушка. – Борька, Ромашенко?
– Он самый, – широко улыбнулся Борис – её давний товарищ по детскому дому и, по странному стечению обстоятельств, самая первая детская любовь. – Здорово! Вот уж не чаял тебя тут повстречать.
Он стоял у небольшого фургона, приткнутого возле зоомагазина. Саша ступила ближе, и Борис тотчас заключил её в крепкие объятия, на секунду оторвав от промёрзшей земли.
– Ты совсем не переменилась! – улыбнулся он, отстранившись и разглядывая подругу детских лет. – Всё точь-в-точь, как прежде.
– А вот ты переменился, – покачала головой девушка. – Возмужал, что ли. Но глаза у тебя всё те же, совершенно мальчишечьи. Кстати, ты что здесь поделываешь? Я краем уха слышала, будто ты укатил в какие-то дальние края.
– Ну, теперь уж точно нет, я здесь, – беспечно махнул рукой Борис. – Видишь, свой магазинчик открыл. Постой-ка, подарю тебе кое-кого.
Не успела она опомниться, как он извлёк из фургона клетку с пушистой морской свинкой и вручил ей.
– Какая прелесть! – воскликнула Саша. – Очень нравится!
– Правда? Вот и замечательно, – Борис с теплотой посмотрел на неё и потёр нос. – Может, заглянем погреться? Чайку бы попили, поболтали. Помнишь, как бывало, когда нам стукнуло по пятнадцать?
– Помню, – тихо ответила она и тотчас почувствовала, как к щекам приливает краска. – Было бы чудесно туда перенестись.
В глазах Бориса зажглись искорки. Он подхватил Сашу под руку и проводил до дверей своего магазина.
– Ты пока проходи, а я мигом разгружусь, – пробормотал он. – Как бы живность не замёрзла.
А она стояла и со счастливой, немного потерянной улыбкой смотрела на него, прижимая к себе клетку с затихшим зверьком. Пригревало не по-зимнему ласковое солнце, на проводах и крышах щебетали птицы. Саша всегда питала к весне особенную нежность и теперь была безмерно ей признательна за эту негаданную встречу.
Минуло полгода. Совершенно неожиданно к ней снова нагрянул Пётр Алексеевич и прямо с порога заявил: кандидатуру Бориса он одобряет всецело, никаких тайных мотивов у молодого человека нет. Откуда он только прознал, что накануне вечером Боря сделал ей предложение, а она, не раздумывая, ответила согласием?