Часть 1-я
Как эволюционировала армия за минувшие 500 лет?
Когда и почему произошёл переход от «войны князей» к «войне народов»?
Европейские войны 50 - 60-х годов XIX века давали военным Старого и Нового Света хорошую пищу для ума: как и чем побеждать в условиях новых технологий?
Как результат, вектор военных преобразований, особенно по вопросу об усилении и комплектовании армий, за 10 лет лихорадочно метался в диаметрально противоположные стороны. Итоги последних кампаний приводили к тому, что почти в каждой стране на правительственном уровне поднимался вопрос о необходимости преобразования всей военной системы. Кратковременные блестящие успехи какой-нибудь одной-единственной страны, вмиг находили почитателей, их начинали приписывать одному-единственному новшеству, удачно примененному в этой кампании.
Военные теоретики, словно средневековые алхимики, настойчиво, но безуспешно искали то самое «волшебное средство», философский камень, который в одночасье может изменить любое соотношение в рядах армии и создать самую боеспособную в мире силу.
Раньше война была уделом избранных (назовём их условно профессионалами) и по карману лишь самым богатым королевским династиям Европы, каковыми длительное время являлись Бурбоны во Франции и Габсбурги в Испании-Австрии и Османы.
В результате именно они и выясняли в итоге между собой отношения за право собирать дань с туземцев на континенте. Остальным, более мелким соседям, приходилось нанимать солдат перед самой войной.
Короли Франции в конце XV века могли рассчитывать на годовой доход в несколько миллионов дукатов, а Император Священной Римской империи Максимилиан I (1486 – 1519) получал от своих центральноевропейских владений лишь около 600 тысяч. При этом, доходы его преемника, Карла V (1519 – 1556) от метрополии и заморских владений составляли чуть меньше половины доходов французского короля и меньше четверти – турецкого султана Сулеймана I.
Большая часть истории человечества и мировых войн – это использование наёмников: Древняя Греция, Персидская империя, Индия, Карфаген. Во все времена и во всех странах правители нанимали наёмников.
До середины XVII века Европа не знала такого понятия как «постоянная армия» - она набирались по мере необходимости и на определённый срок. В мирное время войска обычно содержались лишь в незначительном количестве и использовались преимущественно для охранной службы. Армия была сугубо наёмнического типа.
На протяжении веков традиционными странами происхождения наемников были Швейцария, Северная Италия, Шотландия, Уэльс и Ирландия – страны с гористой местностью, где полноценно заниматься сельскохозяйственным трудом, а, следовательно, и прокормить себя было чрезвычайно сложно.
Наёмники всегда сражаются за деньги – им абсолютно чужды политические интересы.
Важной особенностью наёмных армий была аполитичность. Поскольку большинство наёмных офицеров были выходцами из разных стран, риск свержения ими территориального сеньора, которому они служили ради захвата власти, сводился практически к нулю.
В XV-XVII веках решающую роль в европейских войнах играли ландскнехты - самостоятельные отряды наёмников из разных европейских стран. На каждые четыре сотни бойцов у них был положен переводчик с нескольких европейских языков, а капитан - командир отряда - был обязан сам говорить на этих языках.
В 1474 году французский король Людовик XI заключил договор с несколькими швейцарскими селениями. Каждому из них он обязался платить ежегодно по 20 тыс. франков, а за эти деньги селения должны были, если король ведёт войну и требует помощи, поставлять ему вооружённых людей.
Так появились швейцарские наёмники. В XVII веке начались знаменитые «полёты диких гусей» отрядов ирландских наёмников (известных также как «дикие гуси»), первый из которых состоялся в 1607 году.
В средневековой Франции наёмники сформировали особую суб-культуру. В военное время они воевали, а в мирное – занимались бандитизмом. Разбойники сеяли хаос и стали серьёзной социальной проблемой. После окончания Столетней войны французская сельская местность была наводнена вольными отрядами разбойников (т.н. «свободные роты»), а у французской короны не было ни военной, ни экономической мощи, чтобы положить конец их деятельности.
Чтобы избавить Францию от бесчинствующих наёмников, их начали направлять в соседние страны. Так, например, короля Кастилии и Леона Энрике II в 1369 году на престол возвели гасконские и французские наёмники.
Немецко-швейцарский военный историк, бывший одно время начальником штаба у Гарибальди, Фридрих Вильгельм Рюстов (1821 – 1878) утверждал, что
«… до начала XVII столетия так часто пользовались вербовкой, что, наконец, были извлечены все хорошие элементы, и остались только самые дурные…».
В этом Рюстов был, безусловно, прав. Когда вербовка иссякает, становится ясно, что 1) все, кто хотел пойти воевать – уже пошли и 2) остаётся лишь принудительный принцип.
У наёмничества, безусловно, были свои «плюсы» по сравнению с феодальной армией, рекрутчиной и массовой мобилизацией (фр. levée en masse).
Главное достоинство – это поступление на службу по собственному желанию, т.е. свободное волеизъявление. Но, в то же время, это и большой минус – т.к. это беспрепятственное желание могло столь же быстро исчезнуть, сколь и появиться.
У наёмников был один, но очень существенный минус. Поступив на военную службу, солдаты хранили верность только своим знамёнам. Они приносили присягу не отдельному вождю или государству, а флагу, и, если в бою противник захватывал флаг, солдат имел право последовать за ним. И даже верность флагу отнюдь не всегда была очевидна, нередко военнопленные переходили в армию победителей независимо от того, кто владел их флагом.
Кроме того, солдат служил только по контракту; если по истечении оговоренного срока он решал поступить в другую армию, никто не мог ему этого запретить.
Жадные до наживы офицеры всячески старались обмануть своего нанимателя, содержа под знамёнами меньшее число солдат, чем требовалось, и, тем самым, положить в карман излишек. В XVI – XVII в.в. это явление было настолько популярным, что имперский генерал Лазарус фонд Швенди (1522 – 1583) называл подобный обман «пагубой немцев». Так, чтобы продемонстрировать хозяину нужное количество солдат, вербовщики выводили на смотр обозных мальчишек и даже женщин, переодетых в ландскнехтов. Чтобы не допускать повторения подобных махинаций, предписывалось отрезать носы таким обманщикам.
Наёмника всегда брали на службу временно, на несколько месяцев или на время одного похода. После увольнения, «как только знамя снято с древка и полк распущен», солдаты начинали мстить своим начальникам и запугивали их, вызывая на поединок своего капитана, знаменосца или фельдфебеля.
Наёмный солдат шёл к тому, кто платил; он не спрашивал, за что именно он сражался. Правда, иногда религия оказывала известное влияние.
Например, солдаты «отца ландскнехтов» Георга фон Фрундсберга (1473 – 1528), одного из творцов победы при Павии 1525 года и автора знаменитого изречения «Много врагов, много чести», были сторонниками отца Реформации Мартина Лютера; однако всё же главную роль здесь играла не положительная сторона, а отрицательная – ненависть к попам.
После увольнения со службы наёмник редко мог вернуться к какой-либо гражданской профессии; он ждал, когда его снова призовут, или сам отправлялся на поиски новых приключений. А в перерывах добывал себе пропитание нищенством, воровством и грабежом.
Первым, кто выступил против использования наёмников, был итальянский мыслитель Николо Макиавелли (1469 – 1527). В своём ключевом произведении «Государь», опубликованном уже после его смерти в 1532 году, он назвал эффективную (как его казалось) замену наёмникам.
Макиавелли аргументировал это тем, что, поскольку наемники получают деньги только за свою службу, они не склонны идти на риск, который может переломить ход сражения, но может стоить им жизни.
Он также отмечал, что наёмник, потерпевший неудачу, - это, конечно, плохо, но наёмник, добившийся успеха, может быть еще опаснее.
По мнению Макиавелли, успешная армия наемников больше не нуждается в своем нанимателе, если она сильнее в военном отношении, чем тот, кто её нанял. Этим объяснялись частые и жестокие предательства, характерные для отношений между наёмниками и нанимателями в Италии, поскольку ни одна из сторон не доверяла другой.
Только граждане, искренне привязанные к своей родине, будут более мотивированы защищать ее и, следовательно, станут гораздо лучшими солдатами.
Иными словами, война за политические интересы выше финансовых.
Основная идея, которую проповедовал Макиавелли была следующей. Гражданскому населению дешевле обошлось, если бы солдат всё время оставляли под знаменами и тем поддерживали бы порядок, но для этого требовалась правильно организованная налоговая система (систематический сбор налогов).
Это в корне не верное утверждение. Гражданскому населения нужно что бы его не грабили. Никакие налоги ему не нужны, как, собственно, и армия, поскольку нормальные люди не станут ни с кем воевать. Людям выгодно самостоятельно нанять тех, кто будет защищать их интересны на их условиях.
В условиях государства у граждан насильно отбирают деньги (в виде налогов) и на эти деньги нанимают солдат на условиях, выгодных только нанимателю (т.е. тем, кто у них отнимает деньги). Налоговая система, придуманная как средство для сбора денег на содержание армии - это узаконенный грабеж государства, как «стационарного бандита». А нанятая таким образом армия служит, прежде всего, сохранению возможности собирать налоги.
Макиавелли зарабатывал деньги тем, что обслуживал интересны государства и чиновничества. Он долгое время занимал должность второго секретаря Флорентийской республики (1498 – 1512). И, естественно, он указывал, что призывная армия из одурманенных пропагандой терпил, куда дешевле и более управляемой, чем наёмническая.
Фактически кроме денежного налога, через армию государство взымает с терпил прямой налог их временем, совестью и жизнью.