Анализируя своё детство, я понимаю — чаще нахожусь в бунтарстве. Что у меня так не будет. И это ещё с таким гневом подаётся.
Вот пример.
Утром перед школой, в 7 утра, в сонном состоянии я обязана была съесть кашу. Полностью. Мой организм не привык до сих пор. Я ела, а испытывала тошноту. Все годы.
Мой организм просыпается не сразу. Я вообще могу не завтракать — достаточно попить кофе, но это больше как ритуал.
И у моей дочки такая же расположенность.
Что делаю я? Собираю ей с собой. На перемене она ест. Всегда по-разному — пусть сэндвич с курицей или вафля картофельная. Но я не заставляю её. Как заставляли меня.
Ещё один момент. Меня заставляли доедать, даже когда я сыта. Или обедать, когда не хочу. С одной стороны, это прекрасно — когда приёмы пищи проходят с семьёй, вместе. С другой — не очень правильно.
Когда моя дочь говорит: «Я наелась, не хочу больше» — у меня включается внутренний триггер. И я с гневом, адресованным не ей, а своему родителю, говорю: «Конечно, ты можешь не доедать, раз наелась!»
Замечали, как ваше детство отразилось на взрослую жизнь?
А вот ещё пример.
Бабушка — бабуличка. Приехать не успела, а у неё уже стол ломится от еды. Домашнее козье молоко с ягодами помню, пирожки, каша в печи — всё такое углеводное, калорийное. На столе еда была всегда.
Когда я обедала, съедала больше, чем нужно. Потому что бабуличка говорила: «Да ты моя золотая, давай я тебе ещё котлетку положу».
И вот приезжаешь домой — плюс 5 кг.
Ну, это тоже такая себе любовь. В понимании того поколения — накормить значит выразить любовь. Прекрасное было время — много ели, но и гуляли до ночи.
А завтра на праздники я еду к родителям. Меня ждёт сад и шашлыки по традиции.
А я уже в напряжении — как бы не сорваться. Потому что держусь. И обед у меня такой.
Желаю всем провести прекрасные первомайские дни. Пусть клещи ползут мимо нас, а солнышко греет)
