Яна не могла отвести взгляда от платья.
Оно висело перед ней в тесной примерочной, белое, легкое, почти нереальное. Казалось, достаточно протянуть руку, и вся ее прежняя жизнь, с серыми буднями, чужими стенами и постоянной осторожностью, останется где-то далеко. Уже через несколько дней они с Егором должны были расписаться. Не просто расписаться, а устроить настоящий праздник, такой, какой Яна столько раз видела в фильмах.
Она представляла белый лимузин, украшенный шарами, гостей, музыку, танцы и себя в этом платье, созданном будто именно для нее. Открытая спина, крупная белая роза на груди, мягкие складки ткани – все в нем казалось продуманным до последней нитки.
С усилием оторвавшись от отражения, Яна сняла простой повседневный костюм и через минуту вышла из кабинки, сияя так, словно в салон ворвался весенний свет.
– Господи, Янка, тебя просто не узнать! – всплеснула руками Света. – Какая красота! Настоящая принцесса Диана!
Стоявшая рядом сотрудница салона, немного строгая и нарочито сдержанная Василиса Марковна, едва заметно поморщилась.
– Сравнение, пожалуй, спорное, – произнесла она. – Но платье и правда вам удивительно подходит. Крой очень удачный, свободный, живот почти не бросается в глаза.
Яна смущенно опустила взгляд.
Она была уже на восьмом месяце, и округлившийся живот давно напоминал крупную тыкву. Платье каким-то непостижимым образом смягчало силуэт и даже подчеркивало талию. Не иначе, над ним трудилась добрая волшебница.
– Оформляем покупку? – сладким голосом спросила Василиса Марковна.
– Конечно оформляем! – ответила за Яну Света. – Даже думать нечего.
Яна сразу погрустнела, вспомнив цену на ярлычке. Такой наряд могла себе позволить разве что та самая принцесса Диана. А она вовсе не была особой из королевского рода, хоть и выходила за обеспеченного молодого человека, сына управляющего одного из нефтеперерабатывающих заводов.
Яна хорошо знала, кто она. Девочка без родителей, воспитанница детского дома, которой однажды просто выпала редкая удачная карта. Нет, это платье не для нее.
Она резко отвернулась, чтобы никто не заметил выступившие слезы, снова скрылась в примерочной и, стараясь не жалеть, сняла роскошный наряд.
– Так что, берете? – не отступала Василиса Марковна.
– Нет, – тихо сказала Яна. – Наверное, возьму вот то.
Она посмотрела на неприметное платье из ткани неопределенного цвета и уже хотела подойти к нему, но Света крепко удержала ее за руку.
Василиса Марковна вдруг улыбнулась и протянула Яне золотистый купон.
– Вы у нас сотый покупатель месяца. Поздравляю, вам положена скидка сорок процентов на любой товар.
– Слышишь? – оживилась Света. – Значит, судьба велит брать именно это чудо. А половину оставшейся суммы я добавлю от себя.
Яна тяжело вздохнула, достала кошелек и отсчитала деньги. Света сделала то же самое. Василиса Марковна удовлетворенно улыбнулась, ловко сложила платье и бережно убрала его в прозрачный чехол.
– Будьте счастливы, – сказала она на прощание.
Подруги вышли на залитую солнцем улицу, не умолкая ни на секунду, и сразу столкнулись с Егором.
Яна поспешно спрятала чехол за спину.
– А я как раз хотел посмотреть на тебя в праздничном наряде, – с досадой сказал он, вытягивая шею. – Может, вернемся?
– Ни за что! – резко остановила его Света. – Жених до торжества не должен видеть платье невесты. Нехорошая примета.
– Приметы, бабушкины сказки, – Егор махнул рукой и усмехнулся без особой радости. – Ладно, поехали куда-нибудь. Отметим покупку, а заодно поговорим.
Яна вопросительно взглянула на подругу, но Света только покачала головой и быстро ушла, оставляя их наедине.
– Подожди, а твой костюм? – спохватилась Яна. – Давай зайдем сюда, я там видела один подходящий.
– У меня есть костюм, – с раздражением ответил Егор. – Пойдем, нечего терять время.
– Но ведь не свадебный.
Яна почти бежала за ним, путаясь в каблуках.
– Костюм как костюм, – отрезал он. – На нем же не написано, для какого случая.
Егор привез ее в небольшой ресторан. Сделав заказ, он долго и многозначительно смотрел на невесту. Яна не понимала, к чему он ведет, и замерла в тревожном ожидании.
Когда официант поставил на стол тарелки, Егор наконец заговорил:
– Прости, что говорю об этом уже сейчас, но планы придется немного изменить. Родители не хотят приходить. Вчера устроили мне большой скандал. Я подумал, что нам лучше отметить все тихо и скромно.
У Яны пересохло во рту. В груди разлился холод.
– Как это тихо и скромно? – спросила она, не сводя с него глаз.
– Ну, позовем только самых близких, – сказал Егор, будто оправдываясь. – Пару моих друзей, пару твоих. Зачем нам лишняя суета? У моего одноклассника, например, было огромное торжество, сотня гостей, шары, музыка, а закончилось все беспорядком и ссорой. Хотя люди вроде приличные. Да и твое положение...
– Со мной все хорошо, – быстро перебила Яна.
Егор кивнул и принялся за мясо. Ей же не хотелось даже смотреть на свою тарелку.
– Надеюсь, так и есть, – улыбнулся он и полез во внутренний карман. – Кстати, у меня для тебя сюрприз.
Он положил на стол два билета.
Яна удивленно посмотрела на них.
– А как же мое положение?
– Ты же сказала, что с тобой все хорошо, – лукаво заметил жених. – И потом, это не глухая тайга, а море. Там тоже есть врачи. Ну что, за нашу будущую семейную жизнь?
Он поднял стакан гранатового сока. Яна неохотно повторила его жест.
Новость о переменах застала ее врасплох. Праздник вдруг утратил волшебство. Весь его загадочный, радостный блеск исчез, как пушинки с одуванчика. Ей захотелось заплакать, уйти куда-нибудь и остаться одной.
Егор словно понял ее мысли и взял за руку.
– У нас все равно будет лучший день, – пообещал он.
Яна часто заморгала, прогоняя слезы, и с трудом улыбнулась.
Но день регистрации оказался совсем не таким, каким Яна его рисовала.
Белый лимузин, о котором она мечтала, действительно привез их в ЗАГС, а потом – в маленький старомодный ресторанчик со старой мебелью и усталыми официантами. Весь день Яна неловко улыбалась, поправляла свое великолепное платье и время от времени поднималась, когда гости просили их с Егором поцеловаться.
Егор тоже выглядел мрачным, хоть и пытался изображать веселого мужа.
Яна чувствовала странную пустоту. Вроде бы праздник, а вроде бы все чужое, как когда-то в детском доме. Там любые даты проходили одинаково: Новый год, Восьмое марта, День защиты детей. Словно кто-то ставил красивые тарелки на стол в обшарпанной столовой с деревянными окнами, по которым текла влага. Нарядные скатерти резко спорили с бедной обстановкой, и от этого все казалось ненастоящим.
Яна вдруг затосковала по тем, с кем росла. По голубоглазой Нате с острым личиком и по Гришке, заводному мальчишке, который придумывал самые невероятные шалости. Он умел оживить даже самый скучный день.
Яна вспомнила его проказы: майских жуков, выпущенных из банки и разлетевшихся по всему приюту, гримасы у школьной доски, прыжки вниз головой в сугроб с третьего этажа. Неожиданно она рассмеялась.
Егор посмотрел на нее с недоумением.
– Ты чего?
– Да так, кое-что вспомнила, – Яна сразу стала серьезнее. – Не обращай внимания.
Вечер наступил незаметно. Гости, пошатываясь от усталости, разошлись кто куда. Пустые столики с недоеденными блюдами навевали на Яну тоску. Ей хотелось уехать куда угодно, только бы подальше.
Егор усадил ее в машину и велел водителю ехать домой.
– Ничего, завтра уже отправимся отдыхать, – пытался он ее приободрить. – Поселимся в лучшем отеле, будем целыми днями лежать на пляже и плавать. Ты вообще когда-нибудь была на море?
– Нет, – покачала головой Яна. – Какое там море. Я даже на речке толком не была.
Когда автомобиль остановился у подъезда, Яна не стала ждать, пока муж поможет ей выйти. Она сама выбралась из машины и медленно пошла к двери. Фата, которую она так и не сняла, трепетала на ветру, словно тонкая осенняя паутинка. В этот миг Яна и правда напоминала фею с серебристым шлейфом.
Она надеялась, что завтрашний день окажется лучше. Хотя, если даже главный день ее новой жизни вышел таким обычным, стоило ли ждать от будущего чего-то особенного?
Уставшая и опустошенная, она добралась до квартиры и сразу легла.
Утро вступило в свои права.
Яна проснулась от настойчивого комариного звона возле уха и обнаружила, что Егора рядом нет. Из кухни слышалось шипение сковородки и приглушенное бормотание телевизора.
Егор появился в дверях с подносом.
– Завтрак в постели, все как положено. Поднимайся, соня. Ты и так поспала чуть больше часа.
Яна приподнялась на локтях, но в тот же миг резкая боль скрутила живот. Простыня под ней стала влажной и липкой. Из груди Яны вырвался пронзительный крик, она жадно схватила ртом воздух.
Егор выронил поднос и бросился к ней.
– Что с тобой? Что происходит? Началось? Или просто живот прихватило?
Яна без сил откинулась назад и снова вскрикнула. Новая волна боли оказалась еще сильнее прежней.
Побледневший Егор подхватил ее на руки, накинул одеяло и поспешил к двери.
– Сумку не забудь, – простонала Яна, цепляясь за его шею. – Там документы.
Егор сорвал сумку с вешалки и выбежал на лестницу. Лифт, к счастью, оказался свободен. Через несколько минут он уже укладывал Яну в машину.
Нарушая все правила, Егор несся через город, нетерпеливо сигналя редким пешеходам на переходах.
– Держись, слышишь? Уже скоро, – повторял он, то и дело поглядывая на жену.
Яну окутал густой туман. Она теряла связь с происходящим и почти не понимала, как ее везли на каталке к родильному залу. Не слышала, как врач о чем-то спрашивал бегущего рядом Егора. Был только туман и громкое сердцебиение в ушах, похожее на удары тяжелого колокола.
Боль на мгновение отступила, и Яна почувствовала странную легкость. Но вскоре все вернулось.
– Кричи, милая, кричи, – поддерживала ее пожилая акушерка с добрым лицом. – Еще немного. Головка уже видна.
Яна собрала последние силы. Перед глазами потемнело, но вдруг ее собственный крик сменился другим звуком – тонким, жалобным и удивительно чистым.
– Девочка! Слышишь? У тебя девочка! – радостно сказала акушерка.
Яна увидела малышку, извивающуюся в руках врача, улыбнулась и провалилась в беспамятство.
После трудных родов Яна постепенно приходила в себя и все свободное время проводила с дочкой.
Девочку она назвала Машей. Малышка весила почти пять килограммов, была пухлой, розовой, с ясными сияющими глазами. Когда акушерки уносили ее в отдельную палату, Яна тайком пробиралась по длинному коридору к заветной двери и заглядывала в щелку.
Машенька спала в кроватке с номерком на спинке и время от времени издавала звуки, удивительно похожие на смех.
Если акушерки заставали Яну на месте, то строго отправляли ее обратно. Только одна из них, та самая пожилая женщина, принимавшая роды, относилась к молодой маме мягко. Ее звали Тамара Фёдоровна.
Она смотрела на Яну ласково и лишь качала головой.
– Хорошая ты девочка, – повторяла она, провожая Яну до палаты. – Повезло тебе с дочкой. Выпишут, тогда и налюбуешься. Еще устанешь, дети быстро выматывают, хоть заботы эти и дорогие сердцу. А родители почему не приезжают внучку посмотреть?
– Нет у меня родителей, – вздыхала Яна, оглядываясь на дверь детской палаты. – Их не стало после поездки на мотоцикле, когда я совсем маленькой была. Потом жила у бабушки, но вскоре и ее не стало. С семи лет я росла в детском доме.
После этих слов Тамара Фёдоровна еще сильнее привязалась к Яне. В каждую свою смену она приносила ей что-нибудь вкусное. Иногда, увлекшись разговором, забывала о делах и получала замечания от врача. Яна потом долго себя винила, хотя Тамара Фёдоровна только махала рукой.
Однажды, когда доктор снова вызвал пожилую акушерку к себе, она невольно услышала его разговор с Егором. Услышала и почти сразу поспешила к Яне.
Лицо Тамары Фёдоровны было встревоженным, а обычно живые глаза будто потускнели.
– Там это... – начала она и осеклась. – Егор твой и Леонид Андреевич...
– Что случилось? – Яна вздрогнула, услышав имя мужа.
Акушерка поникла еще сильнее, оглянулась по сторонам и увела Яну в туалет. Там она подперла дверь стулом.
– Я и сама всего не поняла, – тихо сказала Тамара Фёдоровна. – Они говорили о каких-то бумагах, о разводе и об отказе.
– О каком отказе?
– От ребенка. Ты вот что, ничего не подписывай. Что бы муж ни принес, даже не думай. И уходи отсюда, пока не поздно.
Яну обдало холодом. Ноги ослабли, и она опустилась на стул.
Неужели Егор ее обманул? Как он мог? Ведь говорил о любви, обещал быть рядом всегда, и в радости, и в беде. А Маша? Их маленькая Маша?
Яна вскочила и вцепилась дрожащими пальцами в халат акушерки.
– Что мне делать? – прошептала она. – Мне идти некуда.
Тамара Фёдоровна погладила ее по волосам.
– Ко мне пойдешь, – спокойно сказала она. – Место найдется. Завтра утром я тебя выведу. А пока возвращайся в палату и веди себя как обычно. Не давай Егору повода насторожиться.
Она развернулась и ушла.
Яна вернулась в палату, упала лицом в подушку и заплакала.
– Мухина, к вам посетитель, – голос санитарки вырвал Яну из тяжелого забытья.
Она вытерла лицо и поспешила вниз.
Егор ждал ее в холле, стряхивая воду с промокшего зонта.
– Ты чего такая поникшая? – спросил он с деланым участием. – Что-то случилось?
Яна молча села рядом и стала ждать.
Егор долго тянул, слишком долго. Наконец решился.
– Вижу, ты уже все знаешь. Сразу скажу, я тут почти ни при чем. Это отец надавил. В общем, мы разводимся.
– А ребенок? – быстро спросила Яна.
Егор достал из папки лист и протянул ей.
– Подпиши. Это отказ.
Яна пробежала глазами по строчкам и вернула бумагу.
– Я этого не писала и подписывать не буду. Это подлог.
– Это выгодное решение, – возразил Егор. – Получишь три миллиона.
– От тебя или от твоего отца?
Яна вырвала лист из его рук и разорвала на мелкие клочки.
– Какой же ты низкий человек, – выдохнула она. – Пусть вам всем вернется ваша же подлость.
Она хотела уйти, но Егор перехватил ее за руку и резко потянул к себе.
– Глупая, – прошептал он. – Я все равно заберу дочь. Найду и заберу. Ты меня совсем не знаешь.
Яна резко ударила его по щеке, оттолкнула и побежала прочь. Егор что-то кричал ей вслед, но она уже не слушала.
Переждав вечер и ночь, утром Яна получила от Тамары Фёдоровны Машеньку и отправилась вместе с доброй акушеркой к ней домой.
И снова ее окутал туман, как в тот день, когда родилась дочь.
Несколько месяцев Яна жила в постоянном напряжении.
Она почти не выходила из квартиры и проводила дни в небольшой комнатке. Ей казалось, что Егор ищет ее по всему городу. На улицу она выбиралась только после наступления темноты и только тщательно изменив внешность.
Она укоротила длинные волосы, перекрасила их в темно-каштановый цвет и стала носить затемненные очки.
Шло время. Егор никак себя не проявлял. Постепенно Яна утратила прежнюю осторожность и устроилась работать в маленькое привокзальное кафе. Тамара Фёдоровна тем временем вышла на пенсию и возилась с Машенькой, как с родной внучкой.
В тот хмурый осенний день Яна, как обычно, убирала зал и собирала со столов одноразовую посуду. Внутрь вошел высокий мужчина, слегка прихрамывающий на правую ногу. Он долго рассматривал витрину с выпечкой.
– Девушка, будьте добры, два чебурека, – наконец выбрал он. – И чай с лимоном.
Яна разогрела чебуреки, налила чай до краев и поставила заказ перед ним.
– А вы мне кого-то напоминаете, – вдруг хлопнул в ладони посетитель. – Точно. Очень напоминаете.
Яна вздрогнула, но сумела удержаться.
Она скользнула взглядом по его лицу, и сердце сжалось.
– Гришка? – вырвалось у нее, и стакан опрокинулся. – Это ты?
Мужчина улыбнулся. Это был Григорий, ее старый друг из детского дома.
– Я тебя тоже почти сразу узнал. Не ожидал встретить здесь.
– Я тоже, – растерянно сказала Яна. – А ты как тут оказался?
Григорий удобно откинулся на стуле и провел ладонью по коротко подстриженной голове.
– По делам приехал. Срочная работа.
– И кем ты теперь работаешь?
– Следователем. Представляешь? Направили сюда, а я заодно заехал в наш детский дом, воспитателей навестить. Только почти никого из прежних там уже нет. Новые лица, заведующая другая. Ремонт сделали. Теперь, вроде, светлее стало.
Григорий рассказывал о поездке и все время смотрел на Яну. Она смотрела на него в ответ.
Они оба сильно изменились. Яна уже не находила в его лице того прежнего Гришку, озорного мальчишку с вечной искрой в глазах. А Григорий, наверное, не видел в ней ту яркую рыжую девчонку, из-за которой мальчишки теряли голову. Она оставалась красивой, но стала совершенно иной.
– Я после учебы еще на службе побывал, – сказал Григорий, ковыряя чебурек вилкой. – Потом задержался там на несколько лет. Даже на Ближний Восток ездил. Одна командировка закончилась больницей, зато мир посмотрел, людей разных повидал.
– И как тебе мир? – спросила Яна.
– Везде люди похожи, – отмахнулся он. – Лучше скажи, что с тобой? Почему лица на тебе нет? И зачем ты рыжие волосы перекрасила в этот странный цвет?
Яна быстро поднялась и направилась в подсобку.
– Я же вижу, что у тебя беда, – сказал Григорий ей вслед. – Слушай, я здесь пробуду некоторое время. Позвони, когда захочешь поговорить.
Он написал номер на салфетке, положил рядом деньги и ушел.
Оставшись в тишине, Яна закрыла лицо руками и заплакала. Если бы он появился раньше, все могло бы быть иначе. Когда-то они были влюблены друг в друга. А теперь?
Она вспоминала прежние дни, и слезы катились по щекам, как дождевые капли по стеклу.
– Тамара Фёдоровна! – позвала Яна, снимая туфли и мокрое пальто. – Ставьте чайник!
Ответа не было.
Квартира встретила ее темнотой и тишиной. Коротконогая Дуся жалобно мяукала, на кухне негромко гудел холодильник.
Яна бросилась в комнату и вскрикнула.
Кроватка Маши была пуста.
Она опустилась на пол и молча уставилась в одну точку. Сил на слезы больше не осталось.
Позвони, когда захочешь поговорить, вдруг прозвучал в голове голос старого друга.
Яна кинулась в прихожую, нашла в кармане смятую салфетку. Пальцы не слушались, пока она набирала номер.
– Пропала, – глухо сказала она, когда Григорий ответил. – Ее нет.
– Плохо слышу! – крикнул он. – Кто пропал? Алло!
– Маша пропала, – выдавила Яна. – Дочка.
– Ты где? Я сейчас приеду.
Она не сразу смогла назвать адрес. Потом телефон выпал из ее рук, и Яна свернулась на полу, прижимая колени к груди.
Григорий приехал примерно через двадцать минут. С трудом привел ее в чувство и добился, чтобы она рассказала, что произошло.
Яна обрывочно поведала ему о неудачном браке, о Егоре, о бумагах, о Маше. Григорий записал все в блокнот.
– Вышла бы за меня, таких трудностей не было бы, – невесело усмехнулся он. – Ладно, едем в участок. Поднимем людей, начнем искать. Чем раньше, тем лучше. Давай, Янка, вставай.
Он помог ей подняться. На мгновение их лица оказались совсем близко. Яна почувствовала его теплое дыхание и быстро отвернулась.
– Иду, – коротко сказала она.
– Я же вам говорю, он ее забрал! – Тамара Фёдоровна наклонялась к окошку, за которым сидел равнодушный дежурный. – Нужно срочно что-то делать!
– Пишите заявление, – зевнул полицейский. – Кто вам мешает? Ручка вот, бумага тоже.
– Да какой в этом толк? – Тамара Фёдоровна ударила ладонью по стеклу. – Он меня оттолкнул, ребенка выхватил. Вы слышите меня?
Дежурный закрыл книгу и посмотрел на настойчивую посетительницу.
– Слышу. Девочка пяти месяцев, ее забрали. Кто забрал, знаете?
– Ее отец, – не подумав, выпалила Тамара Фёдоровна. – Егор, этот непутевый.
– Тогда чего вы от нас хотите? – раздраженно спросил дежурный. – Раз отец забрал, это семейный спор. А вы девочке кем приходитесь?
Тамара Фёдоровна побледнела и отшатнулась. Ну надо же было самой загнать себя в такую ловушку.
В этот момент в участок вошла Яна с незнакомым Тамаре Фёдоровне, но весьма приятным мужчиной.
Яна сразу бросилась к акушерке. В ее глазах стояли слезы и отчаяние.
– Не хотят искать, – пожаловалась Тамара Фёдоровна, опуская взгляд. – Прости меня, Яночка. Это он. Как только узнал... А я ведь осторожна была, тише мыши.
Яна быстро повернулась к Григорию и шепнула ему на ухо адрес Егора.
– А с вами, сержант, мы позже поговорим, – холодно сказал Григорий дежурному. – Вы поезжайте домой, – обратился он к Яне и Тамаре Фёдоровне. – Я разберусь.
Яна взяла дрожащую акушерку под руку и вывела ее на ночную улицу, полную огней.
Часы пробили полночь.
Тамара Фёдоровна, приняв успокоительные капли, тихо посапывала в своей комнате. Яна не спала. Она сидела у окна и смотрела на дорогу, где то и дело вспыхивали фары.
В каждой машине ей мерещился автомобиль Григория. Но он все не ехал, и Яна уже начинала думать, что он не вернется. Что она больше не увидит Машу, не услышит ее голоса, не прижмет к себе.
Сердце словно разрывалось от тревоги. Хотелось выбежать на улицу, кричать, бежать без цели, лишь бы не сидеть в этой тишине.
Наконец одна машина замедлила ход и повернула к их дому.
Яна бросилась к двери.
– Тише, тише, – засмеялся Григорий, столкнувшись с ней на лестнице. – Осторожно. Спит. Ты хоть немного успокойся.
Он передал ей большой сверток.
Яна увидела Машу и не смогла сдержать слез. Григорий завел ее в квартиру и поставил на пол большую сумку.
– Тут деньги, – тихо сказал он. – Компенсация.
– Какая компенсация? – не поняла Яна, баюкая дочь. – Что это за деньги?
Григорий сел на стул и расстегнул сумку.
– Три миллиона. Хоть что-то с них взять.
Он подвинул сумку к Яне, но она с неприятием оттолкнула ее ногой.
– Не нужны мне эти деньги. Как ты вообще мог подумать, что я их возьму?
– Он больше не приблизится ни к тебе, ни к Маше, – сказал Григорий, подходя ближе. – Я нашел способ на него надавить. А деньги считай от меня. Я настоял, чтобы Егор их отдал. Не обеднеет.
Он осторожно обнял Яну и погладил ее по волосам. Она не отстранилась. Медленно подняла лицо и посмотрела ему прямо в глаза.
– Значит, теперь я свободна?
– Тут как посмотреть, – улыбнулся Григорий. – Я-то от тебя точно не отступлю.
Он крепко прижал Яну к себе и сразу ослабил объятия, боясь разбудить малышку.
Тамара Фёдоровна с гордостью смотрела на молодых и промакивала глаза платочком.
Наконец она подняла бокал.
– Вот как жизнь поворачивается, – сказала пожилая женщина, дождавшись, когда разговоры в зале стихнут. – Я всю жизнь проработала в роддоме, а своих детей так и не дождалась. Зато теперь, на старости лет, встретила Яночку, которую могу назвать дочерью. Гришенька, береги ее. И Машеньку тоже. Она такая маленькая. Пусть у вас все будет хорошо.
Григорий поднялся и с благодарностью поклонился.
– Не сомневайтесь, я за ними присмотрю. После всего, что было... Хотя зачем вспоминать прошлое?
Яна потянула его за рукав, и Григорий нехотя сел.
– Ну вот, не дала договорить, – пробормотал он. – Я только разошелся, а теперь мысль потерял.
Яна положила голову ему на плечо и прикрыла глаза.
– А может, поедем на море? – тихо предложила она. – Я ведь там никогда не была.
Григорий поправил фату, сбившуюся на ее огненно-рыжие волосы, и нежно поцеловал ей руку.
– Конечно. Хоть завтра. Мне, между прочим, тоже пора отдохнуть.
Он мечтательно посмотрел на пальму, стоявшую в углу зала, и представил горячий песок, теплую соленую воду и Яну рядом – ту самую давнюю любовь, которую все эти годы он бережно хранил в сердце.