В знойный июльский день в ресторане «Медея» стояло редкое оживление. Причиной был не поток посетителей, к которому здесь давно привыкли, и не срочная неприятность, подобная той давней истории, когда из-за неисправной духовки заведению потребовался большой ремонт. На этот раз разговоры крутились вокруг другого: у ресторана появился новый владелец.
– Не пойму, зачем Валентин Петрович решился расстаться с «Медеей», – недоумевала шеф-повар Татьяна Ивановна, поправляя белый колпак. – Человек ещё бодрый, сил в это место вложил без счёта. Считай, половину жизни отдал. И не жалко?
– А тебе какое дело? – усмехнулась её помощница Надежда. – Захотел – продал. Это его право. У него недавно второй внук родился, вот и решил пожить для семьи. Состояние позволяет. Это нам до пенсии, да и после неё, придётся вертеться, чтобы на плаву держаться.
Сотрудники переглядывались и шептались, думая об одном и том же: что теперь будет с ними? Почти каждый ожидал перемен. Новые порядки редко обходились без сокращений, а значит, кто-то мог лишиться работы.
Сильнее остальных волновались люди старшего возраста: официантка Ольга Николаевна, администратор Мария Николаевна и уборщица Нина Степановна. Нина переживала особенно. На её руках был маленький внук Толик, а ещё ей нужно было помогать дочери Наташе, которая находилась в больнице. Последние месяцы словно проверяли её на прочность.
Нина Степановна стояла у стены, молча слушала разговоры коллег и не вмешивалась.
– А кто он вообще, наш новый начальник? – спросила Анна, молодая официантка, недавно устроившаяся в ресторан. – Как его зовут? Какой он из себя?
– Имени не знаю, – кокетливо протянула Саша, другая официантка. – Но мужчина молодой, приятный, выглядит очень даже ничего. А ты почему интересуешься?
В ответ посыпались смешки и двусмысленные замечания. Нина Степановна незаметно вышла на улицу и направилась домой привычной дорогой.
От раскалённого асфальта поднимался горячий воздух, пахло гудроном и пылью. У небольшого бульвара возле фонтана толпились люди. Они смеялись, подставляли лица солнечным брызгам, радовались лету и свободному часу. Нина прошла мимо равнодушно, не задержав взгляда ни на одном лице.
По крутому спуску она добралась до городской больницы.
– Я тебе яблок принесла, ещё орехов немного, – мягко сказала Нина Степановна, входя в палату к дочери. – Врач сказал, для сердца полезно. Ты ешь, не отказывайся.
Наташа, бледная и ослабевшая, с усилием приподнялась на постели и взяла яблоко. Есть она не стала. Только опустила глаза и неловко провела пальцами по гладкой кожуре.
– Как Толик? – спросила она наконец. – У вас всё в порядке?
– Конечно, в порядке, – поспешила ответить мать. – Он с Николаем Сергеевичем на два дня на рыбалку уехал. Сегодня к вечеру вернётся. Завтра ведь у него день рождения. Хорошо, что сосед с ним возится, пока я на работе. Они так подружились, что у меня душа теплеет.
– Вот почему он ко мне не приезжает, – тихо сказала Наташа, всё ещё глядя на яблоко. – Я думала, боится.
– Чего ему бояться?
– Меня. Когда он впервые увидел меня здесь, плакал так, будто прощался. Наверное, думал, что я не справлюсь. А вдруг и правда скоро всё закончится?
Нина Степановна резко выпрямилась, глаза её вспыхнули, пальцы сжались.
– Даже думать об этом не смей! – строго сказала она и хлопнула ладонью по колену. – Чтобы я больше таких слов от тебя не слышала. Справишься, поняла? Справишься.
Наташа легла обратно и уставилась в потолок. Ей было всего двадцать восемь, но сердце уже подвело её слишком серьёзно. Врачи говорили осторожно, однако по их лицам Нина Степановна понимала, что времени мало. Требовалась сложная операция, и стоила она таких денег, о которых семья могла только мечтать.
И Наташа, и её мать всё ещё надеялись на счастливый поворот, верили, что Толик не останется без материнской заботы. Но счастливые повороты и зовутся редкими: они приходят не к каждому, кто в них нуждается.
– Завтра мы с Толиком заедем, – сказала Нина Степановна, поднимаясь со стула. – Поздравишь его сама. Только давай без печальных разговоров. Выше нос.
Она вложила дочери в руки косметичку, поцеловала её в лоб и быстро вышла из палаты.
В магазине игрушек Нина Степановна долго ходила между стеллажами. Она рассматривала коробки, машинки, конструкторы, настольные игры и всё время переводила взгляд на ценники. В голове крутились расчёты: сколько можно потратить так, чтобы не пробить последнюю дыру в и без того скромном кошельке.
Неожиданно рядом появился юный консультант в яркой жилетке. Нина вздрогнула, а он тут же смущённо извинился.
– Давайте помогу. Что подбираете?
– Сама толком не знаю, – вздохнула Нина Степановна. – У внука день рождения. А у вас тут всё такое дорогое.
Неподалёку, перебирая коробки на полке, тихо напевал ещё один молодой человек в белоснежном спортивном костюме. Он уже некоторое время наблюдал за пожилой женщиной и улыбался, будто что-то решил.
– Сколько мальчику? – неожиданно спросил он, подходя ближе.
– Восемь, – растерянно ответила Нина. – Первый класс закончил.
Молодой человек снял с полки большую коробку и протянул ей.
– Берите. Вот это как раз для него. Мальчишка будет сиять от радости. В моём детстве я бы о такой вещи мечтал день и ночь.
– Эта приставка стоит пятнадцать тысяч, – подсказал консультант, переминаясь на месте.
– Пятнадцать тысяч? – ахнула Нина Степановна. – Нет, что вы! Мне нужно что-нибудь попроще.
Она поставила коробку обратно, но молодой человек сразу взял её снова и подмигнул консультанту.
– У моего племянника сегодня тоже день рождения, – сказал он тепло. – Я детей очень люблю. Смотришь на них и будто сам на минуту возвращаешься в своё детство. Идёмте к кассе, не смущайтесь.
Нина Степановна настолько растерялась, что послушно пошла следом. Опомнилась она лишь тогда, когда покупка уже была оплачена.
– Подождите! – позвала она, догоняя незнакомца у выхода. – Спасибо вам огромное. Как вас зовут?
– Максим, – ответил он, остановившись у дверей.
– Спасибо тебе, Максим, – с искренним поклоном сказала Нина. – А это ты своему племяннику купил? – Она кивнула на маленькую машинку в его руке.
Парень опустил взгляд.
– Для Мишки. Четыре года назад болезнь забрала его у нас. Теперь я часто покупаю игрушки и оставляю в его комнате.
Максим спрятал машинку за спину, быстро вышел на улицу и сел в свою машину. Нина Степановна не успела сказать ни слова. Автомобиль скрылся за поворотом, оставив после себя облачко дорожной пыли.
В «Медее» снова было шумно. Новый хозяин, Виктор, собрал весь персонал в зале и, сложив руки на груди, терпеливо ждал, пока разговоры стихнут.
– Сегодня для нас важный день, – громко объявил он. – Как вы знаете, мы участвуем в городском конкурсе на лучшее заведение общепита. Жюри приедет с минуты на минуту. Я хочу, чтобы гости остались довольны. Мы должны показать не сто, а двести процентов. Если всё пройдёт как надо, каждый получит двойную премию и подарок лично от меня. А наш успех отметим большим банкетом. Ну что, дорогие мои, за работу!
Он энергично потёр ладони и широко улыбнулся. Нина Степановна поморщилась и, не дослушав, ушла переодеваться.
Вскоре суета сменилась слаженной работой. Официанты сервировали столы, повара колдовали над блюдами, зал украсили шарами и лёгкими гирляндами. Несколько приглашённых музыкантов исполняли неторопливую мелодию, которая больше усыпляла, чем поднимала настроение.
Наконец дверь открылась, и внутрь вошли двое мужчин и две женщины. Они разделились на пары и заняли места за разными столами. Официанты, дождавшись своего часа, тут же направились к ним с улыбками и меню.
– У вас в меню только одна рыба? – насмешливо спросил один из гостей, представительный мужчина в больших очках и клетчатом костюме.
– В основном рыба, – вежливо кивнула Саша. – Но мясные блюда тоже есть, они в конце меню.
Пока первый гость листал страницы, второй, седовласый и пожилой, улыбнулся своей спутнице и щёлкнул пальцами.
– Знаете, я сегодня не стану усложнять выбор, – сказал он. – Я человек привычек. Принесите бутерброды с икрой, сельдь с лучком и традиционный напиток к закуске.
Виктор, наблюдавший издалека, довольно потёр руки. Бутерброды с икрой и сельдь казались вариантом без риска. Конечно, закупка дорогих продуктов обошлась ему немало, да и подготовка заняла много времени, но победа в конкурсе того стоила. Ему казалось, что всё складывается удачно.
– Простите, а это что? – спросил седовласый гость, откусив большой кусок бутерброда.
– Икра, – пискнула Анна. – Чёрная.
– Позовите хозяина. Сейчас же.
Виктор появился почти мгновенно. Он улыбался, но улыбка погасла, едва он встретился с холодным взглядом гостя.
– Что вы подали? – повторил тот.
– Чёрную икру, – осторожно ответил Виктор.
– Это не икра. Это имитация. И за такое вы ставите в меню такую цену?
Лицо Виктора налилось краской. Он ослабил галстук и зашевелил губами.
– Прошу прощения, – пробормотал он. – Этого не может быть.
– Вы хотите сказать, что я ошибаюсь? – повысил голос гость. – Я десять лет работал коком на рыболовном траулере. Настоящую икру узнаю сразу.
Его коллега кашлянул и отодвинул тарелку.
– А ваша оленина больше похожа на говядину, – сухо заметил он. – Приготовлено неплохо, спору нет, но это не тот продукт, который указан в меню.
Члены жюри поднялись, коротко посовещались и недовольно посмотрели на Виктора.
– Это уже за пределами допустимого, – сказали они почти одновременно. – Так поступать с гостями нельзя.
Когда дверь за ними закрылась, Виктор с силой отодвинул стул и замахал руками на официанток.
– Все прочь! Чтобы я никого не видел!
Он рванул в кабинет, но в узком коридоре налетел на ведро с грязной водой, которое оставила Нина Степановна. Вода расплескалась по полу.
Виктор резко повернулся к уборщице. Нина стояла со шваброй в руках и не знала, что сказать.
– Всё, бабушка, хватит, – процедил он. – На отдых. Здесь будут работать только молодые.
Швабра выпала из рук Нины Степановны.
– Как же так? – растерянно прошептала она. – У меня внук, дочь в больнице. Как я теперь справлюсь?
– Это не мои заботы, – холодно ответил Виктор. – Чтобы завтра тебя здесь не было.
Он хлопнул дверью кабинета, и в коридоре стало тихо.
Нина Степановна оставила ведро и швабру на полу, а сама пошла к выходу, едва сдерживая слёзы. Официантки пытались её остановить, успокоить, но она будто не слышала. Обида царапала сердце, и хотелось только одного: как можно скорее уйти из ресторана.
Лишь дома, сев за праздничный стол, Нина Степановна вспомнила, что оставила в «Медее» сумочку, а в ней подарок для Толика.
Мальчик сидел хмурый, молча ковырял вилкой любимый салат и старался не смотреть на бабушку. Положение спас Николай Сергеевич, сосед, в прошлом следователь, а теперь такой же пенсионер, как и Нина. Он подарил Толику настоящий спиннинг и коробку с приманками.
Грусть с лица мальчишки исчезла в одно мгновение.
– Вот жара спадёт, и поедем на Гусиное озеро, – пообещал Николай Сергеевич. – Я как раз свой УАЗ приведу в порядок. Ты знаешь, какие там щуки берут? Однажды я вытащил на восемь кило. Полчаса с ней возился, пока она не выдохлась. Только не знаю, отпустит ли тебя бабушка. Дорога туда почти на целый день.
Толик и Николай Сергеевич одновременно посмотрели на Нину. Она задумалась так глубоко, что соседу пришлось повторить вопрос дважды.
– Езжайте, конечно, – наконец отозвалась она и заставила себя улыбнуться. – Хоть на Гусиное, хоть на Утиное. Рыбаки мои. Смотрю, вы совсем сдружились.
– А что тут необычного? – махнул рукой сосед. – Толик парень хороший, сообразительный. Из него вырастет достойный человек. А ты, Нина, чего такая притихшая? Случилось что-то?
Нина Степановна не стала омрачать праздник рассказом о потере работы. Она только устало улыбнулась и принесла торт.
Вечер незаметно подошёл к завершению. Николай Сергеевич пожелал всем спокойной ночи и ушёл к себе. Толик бережно поставил спиннинг в угол, перебрал блёсны и приманки, а затем посмотрел на бабушку с такой взрослой серьёзностью, что у неё защемило в груди.
– Ты не думай, я не обижаюсь из-за подарка, – сказал он. – Я понимаю, тебе сейчас тяжело. Мне ничего не нужно. Главное, чтобы мама поправилась.
Нина Степановна обняла внука и уже не смогла удержать слёзы.
– Есть у меня подарок, – прошептала она. – Потерпи до завтра. И с мамой всё наладится.
Она уложила Толика, легла сама, но сон не приходил. Ночь была тёмная и душная. За окном время от времени беззвучно вспыхивали далёкие молнии.
Нина Степановна поднялась, оделась, убедилась, что внук крепко спит, и тихо вышла из квартиры. Ей нужно было вернуться в «Медею».
Она поднялась на крыльцо и постучала в дверь. Ответа не последовало.
«Неужели Виктор в запале прогнал и охранника?» – подумала Нина Степановна. Тот всегда открыл бы, будь он на месте.
Подождав немного, она обошла здание и с удивлением увидела, что служебная дверь не заперта. Пройдя через пустую кухню, Нина оказалась в подсобке и вдруг остановилась. В полутёмном зале маячили две фигуры. Вскоре к ним присоединилась третья. В ней она узнала Виктора.
– Витёк, смотри, что нашёл, – сказал один из незнакомцев. – Хорошая игрушка.
– Положи, где взял, – раздражённо ответил Виктор. – Мы не за этим собрались. Зачем вы вообще это сюда принесли?
Нина Степановна успела спрятаться за шкафчик, когда в подсобку вошёл высокий плечистый мужчина. Он без церемоний взял её сумочку и сунул туда подарок Толика.
Когда он вышел, Нина осторожно прокралась ближе к коридору и притаилась за дверью.
Из зала донёсся глухой звук, затем тяжёлый стон. На полу, согнувшись, лежал человек. Виктор и двое его приятелей обращались с ним грубо, пытаясь выбить ответы. Через несколько минут они подняли незнакомца и усадили на стул посреди зала.
– Ты решил меня провести? – медленно спросил Виктор. – Подсунул мне поддельную икру и другое мясо?
– Я? – хрипло переспросил человек. – О чём ты? Товар был нормальный. Ты сам подтвердил.
Виктор замахнулся, и Нина Степановна машинально зажмурилась.
– Подожди, – прерывисто сказал пленник. – Я ничего не понимаю.
– Макс, ты меня подвёл, – почти ласково произнёс Виктор. – Я считал тебя порядочным человеком, а ты устроил мне крупные убытки.
Снова послышались стоны и тяжёлое дыхание. Люди Виктора знали, как давить на тех, кто слабее. Максим опять оказался на полу.
– Значит так, – Виктор присел перед ним и провёл ладонью по бритой голове. – Решаем всё деньгами. Тридцать килограммов икры плюс десять килограммов мяса. В общей сложности – пятьсот тысяч. Триста за товар и двести сверху за мою потерю.
– У меня нет таких денег, – Максим поднял голову и медленно покачал ею. – Сто, может, сто пятьдесят тысяч найду. Но половины миллиона у меня нет.
Приятели Виктора сделали шаг вперёд, но Максим быстро поднял руки.
– Ладно, ладно! Найду. Отдам. Только прекратите.
– Вот это разумно, – усмехнулся Виктор. – Через три дня деньги должны быть у меня. Говорят, у тебя отец важный врач в больнице. Может, он поможет.
– Отца не трогай.
– А я и не трогаю. Просто советую. Через три дня привезёшь всё до копейки. Я скажу куда. А твои документы пока полежат у меня, чтобы ты не исчез. Решишь спрятаться – мой брат Юрик тебя отыщет. Его в этом городе многие знают.
Максим часто закивал.
Двое мужчин подхватили его под руки и вытолкнули из ресторана. Нина Степановна поспешно схватила сумку и направилась к выходу.
Максима она догнала на тротуаре. Он шёл, покачиваясь, и что-то бормотал себе под нос.
– Подожди! – позвала Нина, хватая его за рукав. – Что же они с тобой сделали...
Она узнала своего утреннего знакомого и теперь хотела отплатить ему добром за добро. В груди поднималось возмущение, но сильнее было желание помочь.
– Голова раскалывается, – глухо сказал Максим. – В больницу нельзя. Там начнут задавать вопросы.
Он бессмысленно посмотрел на неё и хотел идти дальше, но Нина остановила его.
– Сейчас пойдём ко мне. Приведём тебя в порядок и решим, что делать. Ты только держись.
Максим едва переставлял ноги. Нина Степановна поддерживала его за талию и сама удивлялась, откуда у неё взялись силы вести взрослого мужчину почти на себе.
Пока Нина обрабатывала ссадины Максима, разбуженный ею Николай Сергеевич расспрашивал о случившемся. Говорил он тихо, чтобы не разбудить Толика, но в голосе звучала уверенность.
– Я сам ничего не понимаю, – говорил Максим, морщась от антисептика. – У меня небольшой магазин. Торгую качественными продуктами. Икра и мясо были настоящими, беру их у проверенных поставщиков. Похоже, Виктор сам всё подменил, а теперь хочет переложить вину на меня. Где я возьму такие деньги за три дня? Машину продать? Кто её так быстро купит?
– Ничего продавать не надо, – спокойно сказал Николай Сергеевич. – Лучше расскажи о Викторе. Ты упомянул его брата. Он действительно опасный человек?
Максим кивнул.
– Юрик сидит по серьёзной статье, но у него здесь хватает знакомых. Такие люди и оттуда могут достать.
– Понятно, – протянул Николай Сергеевич.
Нина Степановна наклеила Максиму пластырь на лоб, улыбнулась, а затем принесла с кухни поднос с чайником и чашками.
Максим сделал несколько глотков и посмотрел на пожилого мужчину.
– И что мне делать?
– Ехать на встречу, – ответил Николай Сергеевич. – Я поеду с тобой. Не трусь, всё пройдёт как надо.
Через три дня дождливым вечером машина Максима остановилась в лесополосе за пять километров от города. Вокруг не было ни души. Максим нервно стучал пальцами по рулю и поглядывал на две тёмные стены леса вдоль дороги.
Николай Сергеевич устроился на втором ряду и держал в ладони старый наградной предмет, прислушиваясь к каждому шороху.
Вскоре из-за поворота показалась другая машина. Максим глубоко вдохнул и опустил стекло на соседней двери.
– Скажи, чтобы сел в салон, – тихо подсказал Николай Сергеевич. – Сам из машины не выходи.
Виктор вышел из своего автомобиля, неторопливо подошёл и заглянул внутрь.
– Привёз?
– Привёз. Сумка на втором ряду. Садись, пересчитаешь.
Виктор просунул голову глубже, не заметил ничего подозрительного и уселся рядом. В то же мгновение к его затылку прикоснулся холодный металл.
– Хочешь уйти отсюда спокойно? – ровно спросил Николай Сергеевич.
– Хочу, – выдавил Виктор, глядя в зеркало.
– Тогда не дёргайся. Руки на панель и слушай внимательно. Денег ты не получишь. Будешь упрямиться – пожалеешь.
– Да ты хоть понимаешь, кто мой брат? – прошипел Виктор. – Он вас всех найдёт.
– Твой брат? – усмехнулся Николай Сергеевич. – Юрий Лавров, кличка Жмых, срок девять лет, статья сто шестьдесят вторая, восьмой отряд, третий барак. Как видишь, кое-что я знаю.
Виктор облизнул губы.
– Пугаешь?
– Мне это ни к чему. Но кое-кто может передать там, где находится твой брат, что он сотрудничает с администрацией. Как думаешь, понравится ему такая слава?
Виктор побледнел.
– Чего ты хочешь?
– Оставишь Максима в покое. Ни денег, ни претензий, ни знакомых на его пути. Твой брат спокойно досидит свой срок. А если узнаю, что ты или твои приятели снова сунулись к парню, новость о брате быстро разойдётся. Это я тебе обещаю.
Виктор нехотя кивнул и протянул Максиму руку.
– Ладно. Претензий нет. Недоразумение вышло.
Максим пожал его ладонь и криво улыбнулся.
– С кем не бывает.
– А теперь уходи, – коротко сказал Николай Сергеевич. – Мне надоело смотреть на тебя.
Виктор выскочил наружу и поспешил к своей машине. Когда он уехал, Николай Сергеевич пересел ближе к Максиму и убрал предмет в карман плаща.
– Даже не знаю, как вас благодарить, – пробормотал Максим. – Без вас я бы не справился.
– Меня благодарить не за что, – поморщился бывший следователь. – Нину Степановну благодари. Это она тебя вытащила.
Он вдруг оживился, глаза его заблестели.
– Хотя ты и правда можешь ей помочь. У тебя ведь отец врач?
– Да, – кивнул Максим. – Кардиолог. А что?
– У Нины Степановны дочь в больнице. Сердце подводит. Молодая совсем, почти твоя ровесница. Муж ушёл сразу, как в дом пришла беда, сын ещё маленький. Поговори с отцом. Может, он что-нибудь посоветует.
– Обязательно поговорю, – твёрдо сказал Максим, заводя мотор. – Сегодня же.
Владимир Дмитриевич, отец Максима, осмотрел Наташу и принял решение оперировать её на месте. Он вызвал из Москвы своего давнего товарища, одного из лучших кардиохирургов страны. Вдвоём они заменили молодой пациентке сердечный клапан, а затем целый месяц наблюдали за её состоянием.
По мнению врачей, восстановление шло прекрасно.
Нина Степановна была вне себя от радости. Она днями сидела в больнице, приносила дочери домашнюю еду, поправляла подушку, укрывала пледом и при каждой встрече спрашивала Владимира Дмитриевича, когда Наташу выпишут.
– Скоро, скоро, – смеялся доктор, слыша этот вопрос уже в который раз.
– Правда? – переспрашивала Нина Степановна, утирая влажные глаза. – И всё у неё будет хорошо?
– Теперь будет, – уверенно отвечал Владимир Дмитриевич. – Вашей дочери повезло. А вы готовьтесь к празднику в её честь. Можно сказать, у неё начинается новая жизнь.
В один ясный осенний день Толик вернулся из школы пораньше и помогал бабушке накрывать на стол. Нина Степановна то и дело смотрела на часы и торопила внука.
– Скоро приедут, – повторяла она, проверяя тарелки, салфетки и угощение. – Что-то опаздывают. Наверное, пробки.
Наконец прозвенел звонок. Нина Степановна бросилась в прихожую.
На пороге стояла Наташа. Она всё ещё была бледна и быстро уставала, но улыбалась так, что у Нины перехватило дыхание. Рядом с ней стояли Максим и Николай Сергеевич. За ними, сдержанно улыбаясь и поправляя шляпу, вошёл Владимир Дмитриевич.
Нина Степановна замахала руками, приглашая всех к столу, и снова не смогла удержать слёзы.
– Мам, ну не надо, – смущённо сказала Наташа. – Мы же радуемся.
– А я и радуюсь, – ответила Нина, промокая глаза платком. – Как тут не радоваться?
– Мама приехала! – закричал Толик и бросился к Наташе.
Она крепко обняла сына и благодарно посмотрела на Максима. Тот подмигнул ей и прошёл в гостиную.
Когда все расселись за столом, Николай Сергеевич поднялся и немного смутился.
– Я тут вот о чём подумал, – начал он, опустив взгляд. – Я человек одинокий. Ты, Нина, тоже. Мы давно уже не просто соседи. Толик меня дедушкой зовёт. Может, будем жить одной семьёй? Как ты на это смотришь?
Гости удивлённо переглянулись, а лицо Нины Степановны вспыхнуло.
– У тебя или у меня? – тихо спросила она, стараясь держаться строго, но улыбка всё равно выдала её.
– Это решим, – засмеялся Николай Сергеевич. – А пока предлагаю поднять бокалы за нашу дружную семью. За всех нас.
– За всех нас, – кивнул Максим.
– За нас, – добавили Наташа и Владимир Дмитриевич.
Бокалы соединились, как соединились судьбы людей, которых свёл один непредсказуемый поворот жизни.
А через полгода Максим и Наташа сыграли свадьбу.