***
***
Девяностые годы были временем, когда состояние можно было потерять за день, а можно приобрести за это время и увеличить. Криминальные разборки, рейдерские захваты, «крыши», откаты, проверки — строительный бизнес в ту пору был не для слабонервных. Сергей и Олег это знали не понаслышке.
Не раз и не два приходилось решать вопросы, которые в цивилизованном мире решаются через суд, а в их — через крепкие кулаки и нужные знакомства. Один раз на стройку наехали «братки», прямо с утра, при полном параде, с требованием «поделиться». Сергей тогда не растерялся: позвонил одному, второму, третьему, и через час «братки» сами извинялись и уходили, но осадочек остался. И решили они с Олегом: нужна крыша, но не криминальная, а законная. Пошли в администрацию, нашли толковых людей, объяснили, что готовы работать по белому, налоги платить, рабочих оформлять, но трогать их никто не должен. Им пошли навстречу. Да, они что-то кому-то отчисляли, но все это было без смены братков.
Так, постепенно, шаг за шагом, сформировалась стабильная база. Строили не только коттеджи для новых русских (этих заказов было много), они кормили, но нервировали. Участвовали в тендерах на государственные заказы. Сначала мелкие — ремонт школ, детских садов, потом серьёзнее. Построили несколько многоквартирных домов по муниципальной программе. О них в газетах писали, Сергей краснел, но газеты вырезал и хранил в папке. Главным девизом было качество и удобство.
Жёны помогали. Марина по-прежнему занималась дизайном, теперь уже не только для частных заказчиков, но и для объектов, где требовалось сделать «под ключ». Ольга, окрепшая после той страшной истории, вела бухгалтерию. Не доверяя наёмным специалистам, проверяла каждую цифру, каждый счёт, каждую налог. Говорила:
- Я этой бумажкой, этими счетами дышу.
И, кажется, так оно и было.
Дети учились, родители радовались: не хулиганили, не пили, не пропадали по подворотням. Редкое счастье по тем временам.
Мальчишки пошли каждый своим путём. Пашка оказался въедливым, дотошным, любил спорить, доказывать, выискивать противоречия.
- Юристом будет, — сказал как-то Сергей, глядя, как сын разбирает очередной трудовой спор между рабочими.
Так и вышло. Пашка поступил на юридический с первого раза, на бюджет, чему родители немало удивились.
- Мне интересно, — пожал он плечами на все уговоры идти в экономисты или строители. – А в ваших стройках я ничего не понимаю. Не тянет меня туда.
- Интересно — это главное, — поддержала Маша.
И больше никто не спорил.
Мишка же любил порядок, чертежи, цифры. Мог часами вычерчивать планы, пересчитывать нагрузки, прикидывать материалы. Решил он продолжать дело отца и дяди Олега, продолжать строить, и поступил на инженера-строителя.
- Без дела не останешься, — сказал ему дядя Олег.
- Это точно, — усмехнулся Мишка.
А вот Кира всех удивила.
Тихая, спокойная, романтичная девочка, в детстве рисовала не хуже Марины: акварелью, карандашом, даже пыталась маслом. Все думали, что пойдёт учиться дальше- на художника, дизайнера, может, на искусствоведа. Талант у неё был. Марина уже и портфолио собирать начала, и в художественную школу дополнительные занятия искала для дочери Ольги и Олега.
Но нет.
— Я буду архитектором, — заявила Кира в один из вечеров, когда семья собралась за большим столом.
Наступила тишина, первым опомнился Олег.
— Архитектором? — переспросил он. — То есть… дома проектировать?
— Дома тоже, но не только. Хочу проектировать города, кварталы, чтобы и красиво было, и удобно, а людям нравилось жить.
Он посмотрел на жену. Та пожала плечами, мол, сама не ожидала. Потом Олег засмеялся широко, открыто, впервые за долгое время.
— Династию продолжат, Мишка и Кира. Павлик тоже мог бы взять юридическую часть, но хочет он адвокатом быть, а не юристом на предприятии. Ну да ладно.
Кира покраснела, ей нравилось, когда папа радуется.
— Вот и хорошо, — поддержал Сергей, когда узнал. — Дети продолжат бизнес.
Маша, сидевшая в конце стола, улыбнулась в кружку с чаем.
— Умница, Кира, — сказала она тихо. — Архитектор — это хорошая профессия. Дома как люди, у каждого свой характер. Ты добрые дома спроектируешь.
— Добрые? — удивилась Кира. — Дома бывают добрыми?
— Бывают, я много домов знала. Одни тёплые, уютные, хочется в них жить и жить. Другие холодные, даже в самый жаркий день, заходить в них не хочется. Твои пусть будут тёплыми.
Кира кивнула, не совсем понимая о чём бабушка говорит, но запомнив каждое слово. С той поры она смотрела на дома иначе, не просто «красивый — некрасивый», а «хочется войти — не хочется».
Бизнес тем временем рос. Появились новые проекты: уже не только строительство, но и проектирование, и отделка, и даже ландшафтный дизайн. Марина открыла своё небольшое бюро, Ольга переквалифицировалась в финансового директора. Олег руководил стройками, Сергей - стратегией и переговорами, и отделом проектирования.
Работали по двенадцать-четырнадцать часов, без выходных, но не выгорели, потому что знали: есть дом, есть семья, есть мама и бабушка в далёкой деревне. Труд не напрасен, все для семьи и вместе с близкими.
— Всё у вас получится, — говорила Маша по телефону, когда кто-то из детей звонил пожаловаться на очередную трудность. — Главное, не бросать, друг за друга держаться.
Они держались.
У Киры в институте появилась личная жизнь.
Откуда взялся этот Игорь, никто не знал. Не учился с ней на одном курсе, не пересекался на лекциях, не стоял в очереди в столовой. Появился и всё, как будто всегда был где-то рядом, но незаметно, а потом раз, и стал центром её мира.
Кто он, откуда, чем занимается? Кира не спрашивала, или спрашивала, но ответы ускользали, таяли, как утренний туман над рекой.
— Я бизнесом занимаюсь, — говорил Игорь небрежно. — Небольшие проекты. Ты не бери в голову.
Она и не брала. Ей было достаточно того, что он рядом, улыбается, дарит цветы - огромные букеты, от которых кружилась голова сильнее, чем от самых красивых чертежей.
Ухаживал он красиво. Встречал после института с букетом и улыбкой. Провожал до самой двери её квартиры, той самой, которую родители купили недалеко от института, чтобы она не тратила время на дорогу. Каждое утро слал сообщение с пожеланием хорошего дня. Каждый вечер ее ждал звонок, долгий, до полуночи, с шёпотом и смехом.
— Ты занята? — спрашивал он.
— Черчу, — вздыхала Кира.
— Я тихонечко, мне просто голос твой послушать.
И она откладывала карандаш и разговаривала с ним: о погоде, о пробках, о том, что видела красивый закат, а он говорил, что думал о ней и скучает постоянно.
Кира влюбилась по-настоящему, в первый раз, как и положено в её возрасте. Сердце замирало при звуке шагов на лестнице, ладони потели, когда телефон трезвонил его мелодией. Она улыбалась своим чертежам, и преподаватели удивлялись такому энтузиазму.
— Бабушка, — сказала она как-то по телефону, и душа её пела. — Я, кажется, влюбилась.
Маша молчала секунду, потом спросила спокойно, без лишних эмоций:
— Вези, познакомь нас, посмотрим на твоего избранника.
— А если он тебе не понравится?
— Так тебе с ним жить. Мы тебя в любом выборе поддержим. Когда приедете?
— Я постараюсь на зимних каникулах. Вместе с ним.
— Хорошо, жду.
Но не все в семье разделяли Кирину радость.
Мишка, двоюродный брат, который всегда был с ней в тёплых, дружеских отношениях, сел рядом с бабушкой, помялся, потом сказал:
— Не нравится мне Киркин ухажёр.
— Почему? — удивилась Маша.
— Мутный он. Слишком красивый, много обещает, ведет себя правильно. Говорит ровно то, что ты ждет, и такой фальшью от него веет
— Ты точно не ревнуешь? – спросила Маша.
— Может, и ревную, но не настолько, чтобы не оценить этого приспособленца.