Виктория сидела за столом, на котором теснились папки, ведомости и распечатанные таблицы. Она настолько ушла в расчеты, что почти перестала замечать кабинет. В углу равномерно гудел вентилятор, больше создавая видимость прохлады, чем помогая дышать. За стеклом сердито бился майский жук, а из коридора время от времени доносились шаги сотрудников.
Вика сверяла бухгалтерские отчеты, возвращалась к накладным, снова проверяла цифры на экране, снова листала бумаги. Наконец шея стала каменной, в висках неприятно потянуло, и она поняла, что пора хотя бы на минуту оторваться от работы.
Она налила себе кофе, давно потерявший тепло, подошла к окну и распахнула створку. Весенний воздух ворвался в кабинет, подхватил несколько листов и, будто озорной котенок, сбросил их со стола на пол. Виктория села на подоконник, прикрыла глаза от яркого света и глубоко вдохнула.
Этот город она так и не полюбила. Ей не нравились широкие шумные улицы, не нравилась постоянная спешка людей, не нравилось даже то, что деревьев здесь было много, но от них почему-то не становилось уютнее. Все вокруг казалось чужим, холодным, слишком громким. Она прожила здесь почти семь лет, с тех самых пор, как Андрей, теперь уже бывший муж, привез ее из родного небольшого поселка.
Там все было иным. Весна пахла иначе, ветер касался лица мягче, небо казалось ближе, а тишина по вечерам была такой глубокой, что в ней слышался каждый шорох.
Нетерпеливый стук в дверь оборвал ее воспоминания.
– Войдите, – громко сказала Виктория.
Дверь открылась. В кабинет вошла женщина в простом сером костюме, немного помятом и явно надетом в спешке. На вид она была молода, почти ровесница Виктории, но усталое лицо, темные круги под глазами и глубокие складки у губ делали ее старше.
– Здравствуйте, – сказала незнакомка и осторожно посмотрела на стул. – Меня зовут Юлия. Я заведующая детским домом Журавлик. Я приходила вчера, но вас не застала. Ваша продавец сказала, что вы будете завтра. То есть сегодня.
– Что вы хотели? – спросила Виктория, доставая из стола еще одну кружку.
Она вылила в нее остатки кофе, но гостья сразу отказалась. Женщина присела, положила руки на потертую сумку и заговорила тихо, словно каждое слово давалось ей с усилием.
– Скоро первое июня, День защиты детей. Я пришла от имени нашего детского дома. Нам очень нужна помощь для ребят. Было бы замечательно, если бы вы смогли поддержать нас подарками.
Вике стало жаль эту женщину. Она снова подвинула к ней кружку, а следом поставила вазочку с печеньем. Ей было непонятно, почему Юлия держится так, будто ей неловко просить. Возможно, ей уже не раз отказали. Возможно, у нее дома тоже не все спокойно. Виктория невольно примеряла чужую усталость на себя, будто искала рядом человека, которому тоже нелегко.
Прошло уже полгода с тех пор, как она и Андрей разошлись. Их брак завершился, каждый пошел своей дорогой, но внутри все еще оставалась боль, которую не удавалось унять. Впрочем, кто вообще бывает счастлив без единой трещины в душе?
– Конечно, – сказала Вика, глядя в серые глаза посетительницы. – Мы постараемся сделать все, что сможем. Сколько у вас сейчас воспитанников?
– Шестьдесят, – ответила Юлия и вдруг дернулась, будто сама себя поправила. Тень скользнула по ее лицу. – Точнее, сейчас пятьдесят девять. Но вообще шестьдесят.
– Как это? – удивилась Виктория. – Пятьдесят девять или шестьдесят?
Юлия взяла кружку и сделала небольшой глоток.
– Понимаете, у нас недавно девочка исчезла. Может быть, вы видели объявление. Неделя прошла, ее все еще не нашли. Полиция подняла всех, приехали даже из соседних городов и поселков, но пока без результата. А ей всего девять лет. Мы, конечно, верим, что она вернется, но сами понимаете, бывает всякое.
Виктория вдруг побледнела. В памяти что-то болезненно шевельнулось, и на несколько секунд она будто выпала из разговора. Юлия замолчала, ожидая, когда хозяйка кабинета снова посмотрит на нее.
– Конечно, найдется, – наконец сказала Вика и поднялась. – Не волнуйтесь. Я распоряжусь, чтобы подарки собрали. Нужно что-то еще?
– Нет, больше ничего, – Юлия с благодарностью наклонила голову и протянула руку. – Мы вам очень признательны. И знаете, приезжайте к нам на праздник. Ребята будут рады. Как раз воскресенье, у нас будет большой концерт.
– Постараюсь, – ответила Виктория с мягкой улыбкой. – Всего доброго.
Она проводила гостью до двери и вернулась к скучной работе. Бумаги по-прежнему лежали на полу. Юлия, похоже, даже не заметила их. Виктория подумала, что у заведующей сейчас на душе куда тяжелее, чем из-за беспорядка в чужом кабинете.
Она снова выглянула в окно. Даже ей, взрослой женщине, город казался недобрым и местами опасным. Однажды, возвращаясь домой, она едва не лишилась сумки в темной арке. А если представить, что по таким улицам одна ходит девятилетняя девочка, становилось совсем тревожно.
Виктория заперла кабинет и вышла в торговый зал. За стойкой, опершись на руку, скучала продавец Жанна. Увидев хозяйку, она поспешно выпрямилась и сделала вид, что ищет что-то в компьютере.
– Жанночка, тут такое дело, – начала Виктория, оглядывая стеллажи и вешалки. – Нужно собрать несколько коробок с подарками для ребят из детского дома. Приходила заведующая, просила подготовить к первому июня.
– Так до праздника еще целая неделя, – отозвалась Жанна. – Можно ближе к выходным.
– Это нужно сделать сейчас, – твердо сказала Виктория. – Сегодня. Не откладывай. Соберем три коробки с одеждой и три с игрушками.
– Уже вечер, – осторожно возразила продавец. – До закрытия полтора часа, а мне домой надо.
Виктория посмотрела на нее внимательно, но без суровости. Жанна тяжело вздохнула и распрощалась с надеждой уйти пораньше.
– Ладно, сделаем завтра, – смягчилась Вика. – Иди домой, я присмотрю. Только вид у тебя, честно говоря, нездоровый. Может, к врачу заглянешь?
Жанна покачала головой и быстро вышла из-за стойки.
– Нет, я в порядке. Просто устала. В последнее время все не ладится. Муж повредил машину, пришлось отдать на ремонт почти все, что было. Детям срочно нужна одежда, да и себе к лету хотелось бы что-нибудь купить. Ой, простите, не стоило перекладывать на вас свои заботы.
Она накинула на плечи старую шерстяную кофточку и направилась к двери.
– Подожди, – окликнула ее Виктория.
Жанна неуверенно обернулась.
– Что такое?
– Возьми все, что нужно детям. Бери спокойно, не стесняйся.
– В счет зарплаты? – голос Жанны дрогнул.
Вика улыбнулась.
– За счет магазина. У нас за последние месяцы осталось кое-что подходящее. Ну что, так и будешь стоять?
Лицо Жанны вспыхнуло, и она не смогла удержать слез.
Через три дня, еще до выхода на работу, Вика решила разобрать свой гардероб. Она доставала платья, костюмы, юбки и блузки, прикладывала к себе перед зеркалом и складывала на диван. За последние полгода она заметно похудела, и почти половина вещей стала сидеть на ней свободно. Зато Жанне эти вещи подошли бы прекрасно. Продавец была того же роста, но выглядела мягче, женственнее, и одежда наверняка легла бы на нее как надо.
Виктория упаковала несколько почти новых костюмов, юбок и блузок в прозрачный чехол. Затем, чуть подумав, добавила пару ремней, оставшихся от Андрея, и несколько его сорочек. Она мысленно улыбнулась, представив, как Жанна удивится такому подарку.
Город просыпался после дождливой ночи. Чтобы не застрять в плотном потоке машин, Вика повела автомобиль по узким переулкам. У одного перехода собрались люди. Рабочие, переговариваясь между собой на повышенных тонах, приводили в порядок дорогу, размытую ливнем.
Вика посигналила. Один из рабочих недовольно махнул рукой в сторону соседнего переулка.
– Объезжай! Не видишь, работы тут полно?
Виктория сдала назад и почти коснулась машины, стоявшей следом. Из окна высунулся водитель.
– Смотреть надо! Зеркала вам для чего?
– Да что же вы сегодня все такие сердитые? – пробормотала Виктория, осторожно сворачивая в переулок. – Чего вам всем не хватает?
Она медленно пересекла глубокую лужу и выехала на другую улицу. До магазина оставалось несколько километров. Машина ползла едва ли не шагом, и Вика с тоской подумала, что надо было оставить ее у дома и поехать на транспорте.
Как назло, топливо почти закончилось. К счастью, заправка оказалась рядом. Виктория направила туда свою порядком испачканную машину и притормозила у свободной колонки.
Из внедорожника, стоявшего в очереди рядом, доносились раздраженные голоса.
– Нужно было выезжать прежде, – выговаривала мужчине женщина на пассажирском сиденье. – Я из-за тебя уже на двадцать минут опоздала.
– Будто я не опоздал, – ответил водитель. – Ты сама собиралась слишком долго. Эй, ты куда?
Он приоткрыл дверь и попытался прогнать девочку с тряпкой и ведром. Та делала вид, что не слышит, и старательно намыливала капот. Рядом худой смуглый парнишка в джинсовой куртке уже обслуживал грязную иномарку. Он распылил средство на лобовое стекло, быстро протер его, и довольный владелец дал ему щедрые деньги.
Девочке тоже повезло. Женщина из внедорожника, вероятно наперекор мужу, бросила на капот несколько купюр. Малышка забрала их и пошла к машине Виктории.
– Нет, нет, не надо! – поспешно сказала Вика и замахала руками.
Она достала кошелек, чтобы просто дать ребенку деньги, но автомобиль позади нетерпеливо просигналил.
– Держи! – крикнула Виктория, протягивая купюры.
Девочка бросила тряпку в ведро и подскочила к двери. Но в следующее мгновение произошло то, чего Вика совсем не ожидала.
– Мама? – тонко произнесла маленькая незнакомка, выронив ведро. – Мама, я тебя не сразу узнала. Ты вернулась?
Она потянула руки к лицу Виктории.
– Ты ошиблась, – прошептала Вика, отпрянув. – Я не твоя мама. Ты меня с кем-то перепутала.
– Поедете уже или нет? – вмешался мужчина с сильным восточным акцентом. – Девушка, нельзя же так. Мы все торопимся.
Девочка резко отвернулась, пытаясь скрыть слезы. У Виктории болезненно сжалось сердце.
– Садись, – сказала она неожиданно для самой себя. – Давай, запрыгивай.
Малышка подчинилась не сразу, но все же села в машину. Виктория подвинулась к колонке, оплатила топливо и вернулась в салон. Пока работник заправки наполнял бак, она решила выяснить, что происходит.
– Почему ты решила, что я твоя мама? – спросила Вика, внимательно разглядывая девочку.
На вид той было не больше десяти лет. Темные волосы были стянуты в хвост. Поверх кофты надета яркая теплая жилетка, местами заклеенная скотчем. Кроссовки просили замены уже давно.
У Виктории мелькнула догадка, но она не стала говорить об этом вслух.
– А кто же ты тогда? – ответила девочка, поворачивая к ней заплаканное лицо. – Ты похожа на мою маму. Я ее год не видела, но помню хорошо. Все говорили, что ее больше нет, а я не верила. Они неправду говорили.
– Зачем кому-то тебя обманывать? – растерянно спросила Вика.
– Большие всегда говорят маленьким не всю правду. Думают, мы ничего не понимаем. А я понимаю. Ты же сама говорила, что я у тебя умница. Говорила, что любишь меня. А теперь снова притворяешься.
– Послушай, я не притворяюсь. У меня никогда не было детей.
– Неправда. Если ты не моя мама, почему у тебя такие ладони? Мама говорила, что в детстве обожгла руки, когда спасала собаку из огня.
Виктория замерла. Она медленно посмотрела на свои ладони, будто увидела их впервые.
В памяти поднялся жар, треск старого дерева, красные отблески на стенах ветхого дома. Следом послышался отчаянный лай и визг Шарика, маленького пса соседки, тети Маши. Он забился под дом, спасаясь от пламени, которое катилось по строению, как горячая волна.
Вика снова ощутила на коже тот обжигающий жар.
Мимо проехала полицейская машина. Виктория, сама не понимая почему, подала сигнал. Девочка заметила это, распахнула дверь и бросилась прочь.
– Кажется, это ребенок из детского дома, которого ищут, – сказала Виктория подошедшему патрульному. – Она была здесь минуту назад и побежала туда.
Она указала на переулок. Полицейский заметил мелькнувшую жилетку и поспешил следом. Не прошло и пяти минут, как он вернулся, удерживая маленькую беглянку за ворот.
– Ты меня предала! – крикнула девочка, глядя прямо на Вику. – Не хочу! Отпустите!
Патрульный посадил ее в машину и закрыл дверь.
– О чем она? – спросил он, возвращаясь к Виктории.
Вика лишь пожала плечами и опустила глаза. Полицейский поблагодарил ее за помощь и ушел к служебной машине.
– Господи, нет, – прошептала Виктория, когда автомобиль скрылся. – Что я наделала?
Она уткнулась лицом в руль, и плечи ее задрожали.
Жанна, как обычно, была занята телефоном и оторвалась от экрана только тогда, когда Виктория подошла почти вплотную. Продавец мгновенно вскочила.
– Закрывай магазин, – сухо сказала начальница, не глядя на нее. – Закрывай и иди за мной.
Жанна испуганно застыла и не сразу выполнила распоряжение.
– Что-то случилось? – спросила она, входя в кабинет. – Я что-то сделала не так?
Виктория едва заметно кивнула на стул. Жанна, все еще не понимая, чего от нее хотят, послушно села.
– Что произошло? – повторила она.
– Ничего, – Вика покачала головой. – Просто хочу поговорить.
– О чем?
– Скорее, о ком. Сегодня я встретила девочку. Она решила, что я ее мама. Но у меня нет детей, понимаешь? Мы с Андреем хотели ребенка, но так и не получилось.
– Я не совсем понимаю, – тихо сказала Жанна, придвигаясь ближе.
Она протянула начальнице носовой платок.
Виктория вытерла глаза и с трудом улыбнулась.
– В детстве у меня была сестра. Вероника. Родители называли нас Вика и Ника. Мы были близняшками, нас часто путали. Вокруг почти не было других детей, поэтому мы все время держались вместе. Играли, бегали к речке, лазили по старым пустующим домам. Однажды у соседки случилось сильное возгорание. Дом у нее был ветхий, построенный много десятилетий назад. Крыша из шифера, вдоль забора большая поленница. Лето стояло сухое и жаркое, а один родственник по неосторожности поднес огонь к сену в сарае.
Виктория помолчала, собираясь с силами.
– Весь поселок сбежался. Кто-то нес ведра, кто-то тащил огнетушители. Пытались справиться с пламенем, но оно разошлось так сильно, что близко было не подойти. И вдруг тетя Маша закричала, что Шарик остался внутри. Собака была там, среди огня. Конечно, взрослые не решались лезть за ней. Саму тетю Машу еле вывели. Никто, кроме нас с Никой. Мы незаметно перелезли через забор и нашли Шарика под крыльцом. Он забился туда от испуга.
Виктория показала свои покрасневшие от давних ожогов ладони и положила их на прохладную поверхность стола.
– Шарика мы все-таки вытащили. Пришлось поднять обвалившееся бревно, чтобы он выбрался. После этого почти месяц, до самой школы, мы ходили с перевязанными руками. Мама кормила нас с ложки. Зато Шарик остался жив. Тети Маши не стало спустя несколько месяцев, она так и не оправилась после той огненной беды. А Шарика мы забрали к себе.
Виктория попросила Жанну приготовить кофе, а сама достала из сейфа небольшую бутылку с янтарным бальзамом, которая давно стояла без дела.
– А что стало с вашей сестрой? – осторожно спросила Жанна. – Где она сейчас?
– Пропала, – выдохнула Вика. – Через три года после того случая. Нам было по двенадцать. Она ушла в магазин и не вернулась. Отец после этого сломался, совсем потерял прежнюю опору. Мама хотела уйти от него, но так и не решилась. Затем отца не стало. Незадолго до этого мама рассказала ему и мне, что мы не его дочери.
– Как это? – ахнула Жанна.
– Вот так. Мама работала медсестрой в нашей больнице и ждала нас от своего начальника, главного врача. Он почти сразу уехал, а мама вышла замуж уже перед самыми родами. Позднее, возможно, тот человек решил забрать одну из своих дочерей. И выбрал Нику.
Жанна вернулась на свое место и долго держала кружку в руках, не решаясь сделать глоток. Виктория молчала. Жизнь казалась ей невероятно странной, будто кто-то много лет назад завязал узел, а теперь начал медленно его распутывать.
В ушах все еще звучал детский голос, полный обиды и отчаяния. Девочка, имени которой Вика даже не знала, смотрела на нее так, словно Виктория разрушила последнюю надежду.
– Вы куда? – спросила Жанна, когда начальница поднялась и пошла к двери.
– Сейчас вернусь, – ответила Вика через плечо. – Совсем забыла, у меня для тебя кое-что есть.
Она прошла через пустой, притихший торговый зал и вышла на улицу. Чехол с одеждой по-прежнему лежал в багажнике. Виктория взяла его и поспешила обратно.
– Виктория Юрьевна! – окликнул знакомый голос. – Подождите минутку.
Вика медленно повернулась и застыла. В нескольких шагах от нее стояла Юлия. Она держала за руку ту самую девочку с заправки.
– Виктория Юрьевна, тут такое дело, – сказала заведующая, вытирая лоб. – Эта девочка уверяет, что вы ее мама. И еще вот что.
Юлия коротко взглянула на маленькую спутницу. Девочка тут же вытащила из кармана помятую фотографию. На обожженную ладонь Виктории лег снимок.
На нем была Вероника. Она улыбалась, держа в руках букет, а на голове у нее была фата.
– Ника, – прошептала Виктория, осторожно касаясь лица на фотографии. – Ника…
– Это ваша фотография? – встревоженно спросила Юлия. – Что с вами?
Виктория вытерла слезы и покачала головой.
– Это моя сестра. Вероника.
Она посмотрела на девочку.
– Значит, ты моя племянница.
– Надя, – представилась малышка и сразу сникла. – Значит, ты не моя мама?
Виктория шагнула к ней и крепко обняла.
– Я твоя тетя, – сказала она, снова не удержав слез. – Тетя, слышишь? И теперь мы будем вместе.
Надя неуверенно обхватила ее шею и уткнулась лицом в плечо.
– Тетя, – повторила она. – Как хорошо, что ты нашлась.
Виктория сидела в кабинете заведующей детским домом и смотрела на картину на стене. Пейзаж на ней напоминал родные места, высокий берег над широкой рекой, куда они в детстве часто ходили всей семьей.
– Мне очень жаль, – сказала Юлия, дав ей немного прийти в себя. – Вашей сестры и ее мужа не стало год назад. На дороге случилась беда. Родственников у них не оказалось, поэтому девочку привезли к нам.
– Кем был муж Вероники? – спросила Вика, не отрывая взгляда от картины.
– Таксистом. А ваша сестра работала в больнице медсестрой. Обычная семья, каких много.
– Как мама, – грустно улыбнулась Вика.
– Что?
– Мама тоже работала медсестрой, – пояснила Виктория. – Мы часто бывали у нее на работе и даже ночевали там, когда отец выходил в ночную смену. Он был спасателем.
– Жаль, – тихо произнесла Юлия. – Все ведь могло сложиться иначе. Так вы заберете девочку? Я могу оформить документы на первое время. Вы помогли нам, и я, конечно, помогу вам.
– Я буду вам очень благодарна, – лицо Виктории просветлело. – А можно забрать Надю сегодня? Вдруг она снова решит куда-нибудь уйти.
Юлия улыбнулась и кивнула.
– Да, она слишком самостоятельная для своего возраста. Хотела заработать денег и уехать. Связалась с уличными ребятами, они взяли ее с собой. Вы уж приглядывайте за ней. Ей учиться надо, а не машины на заправках мыть.
Виктория вышла в коридор, где ее ждала племянница, и положила руку ей на плечо.
– Ну что, поедем домой?
– Да, тетя, – ответила Надя. – Поедем.
Они помахали Юлии, вышедшей проводить их, и направились к выходу.
– Знаешь, – неожиданно сказала Вика, – если тебе захочется, можешь называть меня мамой. Я не против.
Малышка подняла голову и шмыгнула носом.
– У тебя такой же голос, – сказала она. – И глаза, и волосы. Ты совсем как моя мама.
Виктория смахнула слезу и открыла Наде дверь машины.
– Мам, смотри, кого я нашла! – радостно сообщила Надя и показала огромную гусеницу, свернувшуюся на ее ладони. – Как думаешь, кто это?
– Какое-то странное насекомое, – ответила Вика, стараясь не отступить. – Я бы даже сказала, довольно пугающее. Вдруг оно ядовитое?
– Да нет, – поморщилась Надя. – Учительница говорила, что ядовитых насекомых у нас мало. Они в основном живут в Австралии и Африке. А это просто гусеница.
– Может, спросим у дяди Паши? – предложила Виктория, оглядываясь. – Он хорошо разбирается в насекомых. О, вот и он.
Она поднялась навстречу мужчине в белой рубашке и светлых брюках. Павел подошел к ним, заложил руки за спину и с улыбкой покачнулся с пятки на носок.
– Дядя Паш, что это такое? – спросила Надя, осторожно положив находку на лавку.
– Гусеница винного бражника, – ответил Павел. – Из нее появляется большая ночная бабочка, розоватая и пушистая.
– Она не ядовитая?
– Нет, конечно. Просто выглядит необычно. Ну что, идем в кино или продолжим изучать живой мир?
Вика взяла Павла под руку и попыталась притянуть к себе Надю, которая уже собиралась снова куда-то ускользнуть. Девочке все же удалось вырваться, и она побежала вперед, подпрыгивая, как резвая козочка.
– Мы уже полгода вот так гуляем, – негромко сказал Павел. – Может, стоит подумать о чем-то большем?
Виктория вспомнила, как он появился в ее жизни прошлой зимой. Просто зашел в магазин и сказал, что может поставлять качественный новый товар. Ей хватило одного взгляда, чтобы понять, что перед ней хороший человек.
– Может, и стоит, – улыбнулась она. – Я все ждала, когда ты это произнесешь.
– Ну вот, произнес, – ответил Павел. – Так что, ты ко мне или я к тебе?
– Решим позднее, – сказала Вика. – Все вместе решим. Идет?
Павел обнял ее за талию, и они пошли по улице, залитой мягким светом заходящего солнца. Впереди бежала Надя, соревнуясь с летним ветром. Виктория смотрела на нее и уже представляла, как радостно и светло будет на их свадьбе.