— Привет, родная! — распахиваю шире дверь для дочки.
— Мамочка, привет! — проходит в квартиру Виталина. Кажется, что за те несколько дней, что мы не виделись, она стала еще круглее. — Я думала, что успею тебе помочь с переездом, а ты уже сама со всем справилась.
— Зачем я тебя буду отвлекать, — целую её в щеку, сразу же вытирая свой след от помады.
— Значит, здесь ты будешь жить? — дочь обводит взором мою и без того небольшую студию. Но сейчас, вся заставленная коробками, она кажется еще меньше.
— Здесь так тесно…
— Для меня одной места более чем достаточно.
— Может, зря ты решила продать дом?
— Не зря. Я не стану там жить, а твой отец просто не в состоянии содержать такой большой дом. К тому же нам сейчас не помешают свободные деньги. — Не я одна начинаю все с нуля. Володя тоже должен как-то выкарабкиваться. Но это уже не мои заботы. — А здесь хороший жилищный комплекс, расположение прекрасное, все рядом, и клиентам будет удобно добираться до меня.
— Мам, если ты хочешь серьезно заниматься десертами на заказ, то пора тебе перебороть свой страх и садиться за руль, — снимает пуховик дочка и кладет его поверх коробок.
— Я не смогу сама и печь, и развозить заказы. В любом случае придется нанимать курьера.
— Но до тех пор, пока у тебя не будет такого большого потока заказов, нанимать курьера невыгодно.
— Да, ты права. Но давай решать вопросы по мере поступления. Голодная? — приглашаю дочь в кухонную зону, единственное пространство в доме, которое я успела привести в порядок.
Собирая вещи мужа по сумкам, чтобы выбросить их из дома, я внезапно поняла, что не хочу и не могу жить там, где все пропитано воспоминаниями о моей прежней жизни и том времени, когда мы с мужем были счастливы. Ведь куда бы я ни посмотрела, все в доме хранило следы моего прошлого, постепенно превратившегося лишь в фарс.
Тогда-то все и встало на свои места.
Я хочу не просто развестись с мужем, а начать новую жизнь, лишенную призраков и фантомов прошлого. Хочу начать все заново и впервые пожить для себя.
Муж сначала не соглашался продавать дом. Но когда понял, насколько сейчас плачевно его финансовое состояние, сдался.
Теперь осталось лишь получить свидетельство о разводе, и тогда мы официально перестанем существовать как единое целое. Больше не будет Ольги и Владимира как пары. Теперь остались отдельно Ольга и отдельно Владимир, два человека, не связанные ничем, кроме общей дочери. И я этому рада.
— Как Матвей? — накладываю дочке наспех приготовленную пасту.
— Никак, — раздражается она.
Зять пришел в себя в день моей драки с любовницей Володи.
С тех пор я приняла решение не только съехать и начать свое небольшое дело, но и слетать на другой конец страны для опознания мошенницы, выдававшей себя за известного кризис-менеджера, а по факту оказавшейся ее неблагополучной близняшкой-аферисткой, устроившей аварию сестры и притворившейся ею по заказу конкурентов моего мужа. Именно по их наводке она развалила нашу компанию, но была поймана, и теперь ее судят не только за мошенничество, но и за двойное покушение на убийство.
Судя по тому, что зять согласился на развод, он винит себя во всей этой истории.
Полностью оправдывать его не буду. Но то, что эта гадина его опаивала длительное время, сыграло свою роль. Хотя сам Матвей не считает это оправданием.
— Он со мной вообще отказывается общаться. Будто это я виновата, что он нанял эту… — сжимает плотнее челюсти Вита, чтобы не выругаться, — и моя вина в его аварии и том, что теперь неизвестно, останется ли он инвалидом или сумеет встать на ноги.
— Ему непросто, дочь. Он злится не на тебя, а на себя.
— Но со мной-то можно нормально общаться? У нас так-то ребенок скоро родится. И как он собирается воспитывать дочь совместно, если даже поговорить не может?
— Дай ему время.
— Дала. Пусть варится в жалости к себе и злости. Не нужна ему моя поддержка, ну и ладно! — вижу, как раздуваются ее ноздри и краснеют глаза.
Тяжело ей даются все эти испытания. И мне обидно за дочку, что вместо того чтобы быть ранимой и просто наслаждаться волшебным временем ожидания малышки, ей приходится пройти через настоящую центрифугу. Но она выстояла, и я ей горжусь.
— Я заезжала к папе… — внезапно переводит она тему разговора, и я напрягаюсь.
— Мне не интересно.
Ничего не хочу знать об этом подонке. После его выписки мы только один раз поговорили лично.
До сих пор смешно от того, какой дурой он меня считал.
Так искренне говорил, что сожалеет и готов вымаливать у меня прощение. На что я ему ответила катиться.
— Ему плохо без тебя, — говорит дочь осторожно.
— Не мои проблемы. У него есть кому подтирать сопли и следить за приемом таблеток.
— Он говорит, что после выписки не виделся даже с ней.
— Я не поняла, — оборачиваюсь к дочке. — Ты что, хочешь, чтобы я простила этого негодяя?
— Он так-то мой отец, — отвечает она грустно.
— Но это не отменяет того факта, что он негодяй.
— Прости, — шумно выдыхает она. — У тебя три новых заказа, — меняет тему разговора, и мы обе мгновенно расслабляемся.
Моя жизнь постепенно налаживается. Дочь занимается моими соцсетями, ведет переписку с заказчиками и по мере сил помогает с выпечкой.
И я с нетерпением жду дня, когда наконец-то получу на руки свидетельство о разводе.
В суд я принципиально отказываюсь ехать, отправив своего адвоката, и жду с нетерпением от него радостных новостей.
— Ольга Андреевна, здравствуйте! — звонит мне после заседания адвокат.
— Здравствуйте, Анатолий Семенович, — предвкушаю долгожданную новость.
— Вынужден вас огорчить, но суд дал вам три месяца на примирение.
— Что? — выкрикиваю и врастаю в пол, прямо посреди торгового центра. — Почему?
— Ваш супруг отказался давать развод.
— Но вы же обо всем договорились с его адвокатом, — хочется разрыдаться от обиды.
— Увы, он передумал. И сказал, что собирается наладить отношения с вами.
— Но это же бред! — сердце колотится как бешеное от возмущения, и кожа пылает.
— Он не пойдет навстречу до тех пор, пока вы с ним не увидитесь лично. Это его слова.
— Мерзавец! Ну какой мерзавец. А что будет, если я откажу?
— Вас все равно разведут, но не ранее, чем через три месяца.
— И что делать?
— Это вам решать. Можем подождать истечения этого срока, а можете попытаться договориться с ним лично.
Меньше всего я хочу видеть его, но и ходить в статусе жены еще три месяца не собираюсь… Как же быть?
— Оля! — цепенею, когда слышу знакомый голос. — Ну что ж ты меня везде в черный список кинула? — приближаются тяжелые шаги. — Вроде не чужие люди.
А я не хочу оборачиваться к этому человеку и тем более общаться с ним. Я хочу трусливо сбежать. Потому что для себя я вычеркнула его из своей жизни. И планировала и в будущем наше общение сократить до возможного минимума, потому что, конечно, совершенно избегать с ним встреч будет невозможно из-за дочки.
Он приближается и обходит меня, вставая прямо напротив.
— Оленька, что-то ты совсем мне не рада, — улыбается той самой улыбкой, которая раньше заставляла меня терять голову.
— Удивительно, почему это? — беру себя в руки и смотрю прямо в глаза подлецу, игнорируя его обаяние. — Странно, что я не прыгаю от счастья, увидев тебя, правда?
Володя бегает глазами по моему лицу. И взгляд такой растерянный и голодный, будто он соскучился по старой жене.
— Что, совсем не рада? — протягивает букет, который я только сейчас замечаю.
— Спасибо, но этот веник отнеси своей “сладкой девочке”. Мне такого добра не надо, — делаю шаг в сторону, собираясь обойти когда-то любимого мужа, но он преграждает путь.
— Куда же ты так спешишь, Оленька?
— Оленька? — впиваюсь я в него взглядом, показывая все, что о нем думаю. — Куда же делся Лёлик, м? — усмехаюсь, сдерживаясь от того, чтобы истерически не рассмеяться.
— Да ладно тебе, Оль. Это же было… — теперь его улыбка становится какой-то растерянной.
— Как? По-дружески?
Вова мрачнеет, явно думая, что сказать.
— Я думал, тебе нравится.
— Вряд ли кому-то из женщин в принципе понравится быть Лёликом — рубахой-парнем, домработницей и тупой клушей в одном лице, которая будет готовить, обстирывать и убирать за кобелем-мужем, научившимся врать как настоящий виртуоз.
— Оль, я был не прав. И мне очень жаль. Это кризис среднего возраста. Я думал, что меня он обойдет стороной, но стресс, проблемы, перенапряжение сыграли со мной злую шутку, — мямлит.
— И вместо того чтобы решить эту проблему с психологом, ты решил, что лучше будет найти девку моложе тебя на двадцать лет? Кстати, она в курсе, что ты к бывшей с цветочками заявился? А то смотри, девочка твоя лишит тебя сладкого, — изображаю грустную улыбку. Вита говорила, что они разбежались с Ясей, но отчего-то мне особенно приятно уколоть его этим.
— Ты мне еще не бывшая, — говорит он твердо.
— Только на бумагах. И это то досадное обстоятельство, что так сильно омрачает мою жизнь.
Буравлю его взглядом, желая как можно скорее покинуть парковку и наконец-то дойти до своего подъезда.
— Кстати, как ты узнал, где я живу? — в голове мелькают возможные варианты того, откуда он мог взять эту информацию. И самый очевидный — это то, что меня сдала Вита.
Я могу предположить, что сделала она это из лучших побуждений, но даже эти мысли не успокаивают меня. Потому что она знает, чего мне стоило восстановить душевный покой. А видеть ее отца снова — это значит бередить незажившие раны.
— Оль, давай посидим где-нибудь, поговорим спокойно, — не отступает Володя.
Непроизвольно отмечаю, как он похудел. Щеки впали, а под глазами залегли синяки. В груди что-то болезненно сжимается, но я давлю это чувство на корню, напоминая себе, что все случившееся с ним не моя вина. И я не должна быть его жилеткой и тем более сиделкой. Да и прибежал он ко мне только потому, что вряд ли его Ясенька обеспечивает ему привычный уют. Ведь одно дело — спать с бодрым, привлекательным и состоятельным папиком, а другое — ухаживать за перенесшим инфаркт и разорившимся мужиком под пятьдесят.
— Знаешь, Володь, ни к чему это. Когда ты был здоров и богат, ты не ценил меня, водил за нос и считал чем-то вроде мебели. А теперь, когда у тебя не осталось ничего и твоя девочка сбежала, видимо решив, что можно прожить и без любви...
Я предполагала, что все будет именно так, но ни тогда, ни сейчас не ощущала по этому поводу ничего. Совершенно. Раньше я никогда не была такой, и к чему это привело? А теперь не испытываю из-за этого ни малейших угрызений совести. И мне это нравится.
— Оля, я никогда не считал тебя мебелью и всегда любил, — хмурится Володя.
— Нет, Вова. Любил ты только себя. И тебе очень нравилось, чтобы все любили только тебя, — это я осознала после той проклятой драки с его секретаршей, которая раскрыла мне глаза на многое.
— Я прошу об одном разговоре. Не больше.
— Считайте, Владимир Петрович, что в вашей просьбе отказано. И даже не смейте идти за мной. Всего доброго, — обхожу его и твердой походкой направляюсь к себе домой, надеясь, что на этот раз он все уяснил.
Почему-то очень быстро я успела забыть, каким упертым бывает мой бывший в том случае, если ему что-то нужно.
На следующий день он снова встречает меня у подъезда, и опять с цветами…
***
Я завела канал в ВК. Наполнение отличается от Дзена, переходите 👈
***
Все части внизу 👇
***
Если вам понравилась история, рекомендую почитать книгу, написанную в похожем стиле и жанре:
"После развода в 45. Это не финал", София Брайт ❤️
Я читала до утра! Всех Ц.
***
Что почитать еще:
***
Все части:
Часть 7 - продолжение