ВЕРА.
Платон оказался сумасшедшим «беременным» мужем. Агния даже не подозревала, что он способен на такое. Он возил её на все посещения врача , ни одного приёма не пропустил, ни одного анализа. Скрининги, УЗИ, консультации специалистов — он сидел рядом, держал за руку, задавал вопросы, на которые врачи иногда не знали, как ответить.
— А что значит этот показатель? А почему такой? А если будет так? А если так?
— Платоша, — вздыхала Агния. — Дай им сказать.
— Я хочу знать всё, — упрямо отвечал он.
Естественно, на учёте она состояла в лучшей клинике города. Платон договорился с главврачом лично, чтобы за Агнией наблюдали самые опытные специалисты. Отдельная палата, индивидуальный подход, никаких очередей и нервотрёпки.
Однажды, после очередного посещения клиники, они ехали домой. Врач сказала, что ребёнок, скорее всего, не будет крупным, хотя Платон родился четыре кило. «С такими размерами Агния справится, — уверила врач. — И кесарево сечение всегда можно сделать, если потребуется».
Платон выслушал, кивнул, а в машине не выдержал:
— Если что — я их всех… этих леп… рак.ом поставлю!
— Платоша! — Агния возмущённо посмотрела на него. — Зачем ты так? Мы же договорились: дома — чистая речь.
Он виновато опустил глаза. В их доме, как только Агния переступила порог, действовал запрет на мат и крепкие выражения. Все — и Платон, и Бык, и Колян, и Сергей , говорили на чистом русском. Между собой, за пределами усадьбы, мужчины, конечно, позволяли себе всё. Но дома — ни-ни. Агния была строга, и Платон поддерживал её.
— Прости, родная, — он взял её за руку, поцеловал. — Малышка, папа дурак. Не слушай его.- положил ладонь на живот.
— Малышка ещё не родилась, а ты уже перед ней извиняешься, — усмехнулась Агния.
— Она моя дочь. Буду извиняться всю жизнь.
Они уже знали, что у них будет девочка. На УЗИ, когда врач сказала: «Девочка, всё хорошо, смотрите, вот головка, вот ручки…», Платон смотрел на экран, и глаза его блестели. Ветер — огромный, грозный, тот самый, о котором ходили легенды, стоял в кабинете узиста и тихонько смахивал слезу.
Агния взяла его за руку:
— Ты чего?
— Ничего, — он вытер глаза. — Просто… красивая. Как ты.
— Ты её ещё не видел.
— Вижу. И она похожа на тебя.
Что с нами делает любовь и дети. Из матёрого хищника — в нежного отца. Из ледяного сердца — в горячее , бьющееся в такт маленькому сердцу.
---
Девять месяцев — не только токсикоз в семье Ветровых.
Девять месяцев беременности получились «весёлыми». Токсикоз с солёными огурцами, вареньем из лепестков роз и манной кашей без комочков, которую Платон научился варить лучше любого шеф-повара.
Но жизнь не стояла на месте. В эти девять месяцев случилось много событий.
Зойка и Колян сыграли свадьбу. Зойка была красавицей — в длинном белом платье, с фатой, с букетом из белых роз . Колян, обычно молчаливый и суровый, улыбался как самый счастливый человек на планете. Свадьба была на природе, в начале августа , когда ещё тепло, но уже не жарко. Много гостей, столы под открытым небом, живая музыка. Платон был свидетелем, Агния — подружкой невесты, несмотря на заметный уже живот.
— Ты такая красивая, — сказала Агния, поправляя фату Зойке перед зеркалом.
— А ты — беременная красотка, — ответила Зойка. — Слушай, а если рожать начнёшь прямо на свадьбе?
— Не начну, — засмеялась Агния. — Ещё рано.
— А если?
— Тогда твоя свадьба запомнится надолго.
После свадьбы молодожёны улетели на Мальдивы. Зойка вернулась загорелой, счастливой и сразу приступила к работе. Колян стал ещё более ответственным . Он работал не только на Платона, но и на семью. У них похожий бизнес, заправки.
Через две недели после Зоиной свадьбы окольцевали Сергея и Лизу. Тут история достойна экранизации. Они знали друг друга сто лет, жили в соседних домах, дружили семьями. Лиза ещё в школе была влюблена в Сергея, но он этого не замечал — был старше, занят делами, а потом уехал в армию, после в охрану к Платону. Лиза уехала учиться в другой город . Вернулась , и случайно встретила Сергея на улице. Взглянули друг на друга — и всё. Искра, которая не погасла за годы.
— Мы как в кино, — сказала Лиза Агнии, когда они выбирали платье для свадьбы.
— В хорошем кино, — улыбнулась Агния. — Я за вас рада.
Свадьба была в рестаране . Агния, с огромным животом, сидела на почётном месте и утирала слёзы.
— Ты чего плачешь? — спросил Платон, подавая ей платок.
— Гормоны, — всхлипнула она. — И счастье.
После свадьбы Сергей и Лиза поселились в его квартире. Лиза продолжала вести бухгалтерию «Веснушки», а Сергей — возить Платона и Агнию. Всё было как раньше, но лучше.
---
В кафе всё шло хорошо. Агния, несмотря на беременность, старалась контролировать процесс, но сил становилось всё меньше. И она приняла решение.
— Лиза, — сказала она однажды управляющей (да-да, она назначила управляющей именно Лизу). — Ты теперь главная. Я буду на связи, но физически не смогу. Зоя — администратор, ты — управляющая. Вы справитесь.
— Агния Сергеевна, — Лиза смутилась. — А вы доверяете?
( на работе соблюдалась субординация строго)
— Я не доверяла бы , не предложила, — твёрдо сказала Агния.
Зоя, узнав, не обиделась. Она сама поддержала идею:
— Лиза — умница. Она справится. А я — в зале, с клиентами. У нас тандем.
И коллектив заработал ещё слаженнее. Зоя и Лиза стали подругами, часто созванивались по вечерам, обсуждали планы, делились идеями. Агния была спокойна: её детище в надёжных руках.
---
Агния готовилась к родам серьёзно. Курсы для будущих мам, дыхательная гимнастика . Платон тоже. Сначала она сомневалась, когда он заявил, что будет присутствовать на родах.
— Платоша, ты уверен? — спросила она, когда он записался на партнёрские роды. — Это… это тяжёлое зрелище. Многие мужчины после этого…
— Что? — он усмехнулся. — Перестают любить своих жён?
— Ну да. Брезгливость. Страх. Непонимание.
Платон взял её за руки, посмотрел в глаза.
— Веснушка моя. Да я готов ладони подставлять, если надо. Ты будешь рожать мою дочь. И твоя боль — моя вина. Потому что это я сделал тебе ребёнка. И ты...это я.
— Не говори глупостей, — она покраснела.
— Нет, ты послушай. Я прошёл через такое, что никакие роды меня не испугают. И брезгливость… Агния, ты — моя жена. Моё тело. А то, что будет происходить в родзале — это чудо. Я не хочу его пропустить.
Она обняла его. И больше не спорила.
---
Дочь родилась тридцатого января. За окном — мороз и солнце. День был ясным, морозным, снежным , таким, когда снег скрипит под ногами, и кажется, что весь мир замер в ожидании чуда.
Агния почувствовала схватки рано утром. Не паниковала, разбудила Платона спокойным голосом:
— Пора.
Он вскочил, как ошпаренный. Собрал сумки , они стояли наготове уже месяц. Сам отвёз в клинику, сам зарегистрировал, сам сидел в предродовой, держал за руку.
— Не бойся, — говорил он. — Я здесь.
— А я и не боюсь, — отвечала она, сжимая его руку во время схватки.
Роды длились несколько часов. Платон присутствовал , помогал акушерке, подавал воду, вытирал пот со лба Агнии. Он видел всё — и это не сломало его. Наоборот — сделало сильнее. Сделала их любовь другой, сильнее что ли...
Когда дочь показалась на свет, когда раздался первый крик, Платон заплакал. Акушерка положила малышку на живот Агнии. Они оба плакали от счастья глядя на этот красный комочек. Их! Она- их любовь!
— Поздравляем. Девочка. Три килограмма восемьсот граммов.
Платон смотрел на маленькое, сморщенное, красное создание и не мог вымолвить ни слова. А потом прошептал:
— Вера. Здравствуй, Вера. Здравствуй , доча!
Агния улыбнулась сквозь слёзы:
— Ты помнишь.
— Как я мог забыть? Мы так решили. Спасибо, родная! Спасибо, что прогоняешь мои страхи, делаешь меня человеком!
Вера Платоновна Ветрова. Имя, которое выбрали ещё до рождения. В честь бабушки Агнии — Вера, которая научила её печь блины, верить в добро и не сдаваться.
В холле клиники ждали. Колян с Зоей, Сергей с Лизой, Бык с Ириной. Узнав, что всё хорошо, они обнимались, плакали, доставали телефон, чтобы позвонить мамам в Сосновку .
— Родила! — кричала Зоя куда-то в трубку. — Девочка! Три восемьсот! Всё отлично!
Галина потом рассказывала, что у неё от счастья упала кружка, но она не расстроилась , купила новую, с надписью «Любимой бабушке». Валентина Павловна молча перекрестилась и села вязать внучке кофточку — самую маленькую, розовую.
Светлана с Филиппом прислали огромный букет и открытку: «Поздравляем! Мишель уже выбрала имя для кузины — она сказала: Пусть будет Клубничка. Но Вера тоже красиво».
Работники «Веснушки» нарисовали огромный плакат «Поздравляем с пополнением! С Дочкой! С Верой! » и повесили в зале. Посетители оставляли записи в гостевой книге: «Здоровья малышке», «Расти большой», «Пусть будет похожа на маму. Здоровья маме и папе.».
За Агнию молились много людей. Мамы в Сосновке, Светлана, все работники, даже некоторые постоянные посетители кафе. Платон, узнав об этом, не удивился.
— Ты заслужила, — сказал он, садясь рядом с кроватью, где спала Вера в прозрачной кювезе. — Ты даёшь людям добро. Они возвращают.
— Я даю им пироги, — устало улыбнулась Агния.
— И душу.
Через неделю их выписали. Платон нёс дочку на руках, бережно, как самое дорогое в мире. Агния шла рядом, держалась за него. На крыльце клиники их встречали с цветами, с воздушными шарами, с улыбками.
— Домой? — спросил Сергей, открывая дверь машины.
— Домой, — сказал Платон.
И они поехали. В дом среди сосен, где топился камин, где пахло хвоей и пирогами, где маленькую Веру ждала детская кроватка в ее комнате, которую Платон собирал сам , старательностью и помощью инструкции из интернета.
— Имя у тебя правильное, — сказал он дочке, когда она мирно уснула в своей кроватке. — Вера. Ты теперь наша вера в будущее.
Агния обняла его сзади, положила голову на плечо.
— Спасибо, Платоша.
— За что?
— За всё. За Веру. За жизнь. За то, что ты есть.
Он повернулся, поцеловал её.
— Это я тебя благодарить должен. Ты научила меня жить. Дала возможность почувствовать сердце.
За окном падал снег, горели огни, и дом среди сосен стал ещё уютнее и ещё теплее. Потому что в нём поселилось чудо.
----
Конец первой части.
Готовьтесь! Дальше будет...весело! Как и обещала. Скучно не будет. Жду всех на своем канале. Весна! Любовь! Счастье! И ВЕРА! В лучшее!
А как иначе?