Бомба замедленного действия.
В кафе всё шло по нарастающей. «Веснушка» превратилась из маленькой уютной пекарни в популярное семейное заведение, куда люди приезжали специально из соседних районов. Агния расширяла ассортимент, добавляла новые позиции, экспериментировала с рецептами. Курник и пироги с капустой стали визитной карточкой, но теперь появились ещё и фирменные сырники, запеканки, домашние паштеты и кисели — густые, на крахмале, как в детстве.
Самым удачным решением оказалась детская комната. Агния оборудовала её на втором этаже: мягкие ковры, игрушки, столики для рисования, маленькие стульчики. Наняла двух молодых людей , парня и девушку, которые занимались с детьми, пока родители спокойно ели, разговаривали и отдыхали. Теперь в кафе начали отмечать праздники: дни рождения, юбилеи, даже небольшие корпоративы.
— Ты гений, — сказала Зоя, наблюдая, как очередная мама с двумя малышами с облегчением выдыхает, оставив детей под присмотром.
— Не гений, — отмахнулась Агния. — Просто помню, как мне в детстве некуда было деться, пока мать… ну, ты помнишь.
Зоя понимающе кивнула. Она оказалась прирождённым администратором: разруливала конфликты, улаживала споры с поставщиками, следила за графиком работы официанток. Весь набранный коллектив работал как единый организм, слаженно и без сбоев. Агния могла позволить себе не появляться в кафе по два-три дня, только созваниваясь с Зоей и проверяя отчёты Лизы по интернету.
Благодаря этому Агнии с Платоном даже удалось слететь отдохнуть на годовщину свадьбы на неделю, в тот самый отель у океана, где они были в медовый месяц. Вернулись загорелые, счастливые, полные планов.
А через месяц после возвращения Агния поняла, что у неё задержка. Сначала не придала значения . Ну, мало ли, нервы, усталость, смена резкая климата . Но когда задержка перевалила за неделю, она забеспокоилась. Купила тест в аптеке, спрятав его в сумку, чтобы никто на работе не заметил. Хотя какая разница? Ей уже двадцать три, замужем, свой бизнес. Но всё равно стеснялась.
Дома, пока Платон был в офисе, она заперлась в ванной. Вскрыла упаковку, сделала всё по инструкции. Положила тест на край раковины и уставилась в стену, считая секунды.
Три минуты показались вечностью.
Она взяла тест. Две полоски. Яркие, чёткие, без сомнений.
У Агнии задрожали руки. Она опустилась на пол, прямо на кафель, прижала тест к груди и просидела так почти час. Мысли метались, как загнанные звери: «Ребёнок. У нас будет ребёнок. Боже мой, я стану мамой. А он — папой. А он ведь боится. Что он скажет?»
Платон хотел детей. Она знала. Но он боялся . Каждый раз, когда заходил разговор о будущем, он хмурился и отводил глаза. «Я слишком старый для ребенка, — говорил он. — Мне уже под сорок. Что я ему дам, кроме денег? И потом… я — Ветер. Враги есть. Меня убьют , и дитя останется без отца. Да и слишком я большой для тебя и грубый. Если что с тобой, я не переживу».
Агния слушала и не спорила. Но она знала: он будет замечательным отцом. Нежным, заботливым, немного сумасшедшим. И она решила: скажет сегодня, за ужином. Чего тянуть?
Вечером она накрыла стол, поставила его любимые котлеты, пюре, солёные огурчики. Сама не могла проглотить ни куска от волнения и подступающей тошноты, которая уже начала напоминать о себе.
Платон вошёл на кухню, потянул носом:
— Пахнет вкусно. Ты моя фея.
— Садись, — она пододвинула ему тарелку.
Он ел с аппетитом, запивая компотом. Агния сидела напротив, сжимала в кармане тест и не решалась.
— Ты чего бледная? — спросил он, заметив. — Устала? В кафе проблемы?
— Всё нормально, — выдохнула она. — Просто… у меня есть кое-что.
— Что? — он отодвинул тарелку.
Агния выложила тест на стол. Полосками вверх.
— Что это? — Платон нахмурился, не понял.
— Это… у нас будет ребенок, — выпалила она и зажмурилась, ожидая реакции.
Платон подавился котлетой . Покраснел, закашлялся, схватился за грудь. Агния испугалась, подскочила, начала стучать его по спине.
— Платон! Платоша! Ты чего?
Он отмахнулся, встал , и вдруг его огромное лицо расплылось в улыбке. Такой улыбки Агния не видела никогда. Она озарила всё его суровое лицо, разгладила морщины, зажгла глаза.
— Ты серьёзно? — спросил он хрипло, срывающимся голосом.
— Серьёзно, — она кивнула, чувствуя, как по щекам текут слёзы.
Он подхватил её на руки , легко, как пушинку, и закружил по кухне. Кружил и смеялся, чуть не разбив люстру головой. А потом посадил на стол, чтобы удобнее было целовать.
— Господи, — выдохнул он, отрываясь от её губ. — Агния… ты… ты… теперь ты не кнопка. Ты — бомба. Маленькая, рыжая бомба. Моя бомбочка!
— А живот у меня будет большой, — захихикала она, вытирая слёзы. — И грудь станет ещё больше. Представляешь? Ты меня тогда разлюбишь?
Платон закатил глаза к небу и прошептал:
— Господи, за что мне такое счастье и такие испытания? Я буду любить тебя всегда. Любую. С любым животом. С любой… — он запнулся, — с любой грудью. Даже с огромной.
— Она уже огромная, — всхлипнула Агния. — Куда больше?
— А куда больше? — он усмехнулся и снова поцеловал. — Будет детей и меня кормить.
— Каких детей ? Ты с ума сошёл! Мы ещё первого не родили.
— Значит, первого, — он обнял её, прижал к себе. — Агния, я боюсь.
— Я знаю, — она погладила его по спине. — Я тоже боюсь. Но мы справимся. Правда?
— Правда, — он поцеловал её в макушку.
---
Беременность Агнии протекала бурно. Очень бурно.
Токсикоз накрыл её с первой недели. Её тошнило от всего: от запаха мяса, от цветов, от духов, от её любимых блинов, даже от запаха Платона после спортзала. Она часто оставалась дома, работала по телефону или интернету, в кафе приезжала только по крайней необходимости.
— Ты бледная, — говорила Зоя, когда Агния появлялась в «Веснушке».
— Я знаю, — уныло отвечала та и бежала в туалет.
Но самое интересное началось ночью. Агния могла проснуться в три часа, сесть на кровати, всхлипнуть и прошептать:
— Платоша… я хочу солёные огурцы. Те, что маленькие, из магазина на углу, знаешь? С зелёными пупырышками? И варенье. Из лепестков роз. Которое в банке с цветочками.
Платон, который спал чутко и вообще перестал высыпаться с начала её беременности, вздыхал, вставал, надевал штаны.
— Варенье из лепестков роз? — переспрашивал он. — Серьёзно?
— Ну пожалуйста, — она смотрела на него такими глазами, что отказать было невозможно.
Он ехал в круглосуточный магазин. Продавщицы уже знали его в лицо и заранее упаковывали огурцы и варенье.
— Опять? — спрашивала тётя Зина, та самая, которая работала по ночам.
— Опять, — вздыхал Платон, расплачиваясь. — Жена беременна.
— Ох, счастливчик, — улыбалась тётя Зина. — Мой в своё время за клубникой в январе гонял, как подснежники искал. Да где ж она в то время... это сейчас...Дочку родили — красавицу. Всю жизнь потом благодарил , клубнику вспоминал.
Платон возвращался домой, отдавал Агнии заветные баночки. Она открывала, нюхала, улыбалась сквозь слёзы и говорила:
— Спасибо, любимый. Я тебя обожаю.
— И я тебя. Только много не ешь , плохо будет. — ворчал он, но сам улыбался.
- Не будет. Попробуй. Это вкусно!
Огурцы с вареньем они ела вместе. Солёное и сладкое. Платон морщился, но молчал. Он уже понял: с беременной женщиной лучше не спорить.
--------
Однажды ближе к полуночи, когда Агния наконец уснула после очередного приступа тошноты, телефон Платона зазвонил. Он взял трубку, вышел в коридор, чтобы не разбудить жену.
— Слушаю.
— Ветер , проблемы на заправке. Мужики приехали, наезжают. Говорят, мы паленкой торгуем, движки стуканули у них . Без вас не разобраться, — голос Коляна был встревоженным.
— Сейчас выезжаю, — сказал Платон и начал тихо одеваться.- Ты где?
- Жду тебя у ворот.
Но Агния, чутьё которой обострилось в сто раз, проснулась. Она села на кровати, сонная, взъерошенная.
— Ты куда? — спросила она.
— По делам, — мягко сказал он, застёгивая рубашку.
— По каким делам? Опять стрелки? Разборки? — её глаза расширились. — Платон, у нас будет ребёнок! Если тебя убьют, я не прощу. Никогда. Я не переживу. И он не переживёт. Или она. Не переживёт без отца.
Она говорила тихо, но в её голосе было столько стали, что Платон замер.
— Ты же знаешь, я не могу, — начал он.
— Можешь. Пошли Коляна. Бык ... твои ребята ... Он разберётся. Ты — не один. У тебя есть команда.
Он помолчал. Сел на край кровати. Вздохнул.
— Тогда я пошлю Коляна. Колян разберётся. Но я должен был сам.
— Не должен, — она взяла его за руку. — Ты нужен мне. И ребёнку. А Колян справится. Он опытный.
Платон набрал номер, вышел на крыльцо. Колян ждал в машине у ворот.
— Поезжай сам, — сказал Платон, — я остаюсь. Жена не пускает. И аккуратнее там. Без стрельбы. Без мордобоя . Если что — звони.
— Понял, — ответил Колян, и в его голосе послышалась усмешка. — Счастливчик ты, Платон .
— Счастливчик, — буркнул Платон .- Скоро и ты станешь счастливчиком.
Зойка уже переехала к Коляну, скоро свадьба.
С тех пор он стал решать дела по телефону, сидя на кухне и помешивая Агнии манную кашу. Кашу она ненавидела, но требовала каждые два часа. Хорошо что без перца или селедки. И он научился варить её без комочков методом проб и ошибок, бесконечных порций, которые сам же и доедал.
— Ты становишься настоящим поваром, — сказала однажды Агния, пробуя кашу.
— Я стану отцом, — ответил он. — Это круче.
Токсикоз они пережили вместе. Он держал её за руку, когда её тошнило. Он гладил её по голове, когда она плакала от бессилия. Он читал ей вслух книги про беременность, которые сам купил , про воспитание детей и удивлялся, как многого не знал.
Они были вдвоём , а значит, ничего не страшно. Значит все можно пережить.