Рассказ третий: Ржавый бог
Груз пришёл ночью. Бумаги на электронную почту, звонок от диспетчера в шесть утра. Заказчик — частная компания из Нижнекамска. Требуется доставить закрытый контейнер весом двенадцать тонн. Маршрут: с заброшенного полигона под Тверью до научного центра в Зеленограде. Маршрут странный, потому что полигон закрыли ещё в девяностых, и дороги туда нет даже на картах Генштаба.
— Конкретнее? — спросил Иван диспетчера, жуя бутерброд с колбасой.
— Мужик сказал, что ты единственный, кто согласится. Там дорога плохая, и многие отказываются из-за… ну, странностей.
— Каких странностей?
— Неважно, Гудок. Оплата — тройная. Деньги уже на счету. Завтра в девять утра загрузка. Координаты скину.
Диспетчер отключился. Иван посмотрел на Рыжего, который вылизывал лапу на спальном мешке.
— Чую, подстава, — сказал он коту. — Тройная оплата за рейс по забытой дороге. Запахло палёным.
Кот даже ухом не повёл.
Иван вздохнул и полез в ящик с барахлом. Красная лента с зеркала заднего вида всё ещё висела. Ключ-звездочка лежал на месте. Обручальное кольцо жены — там же. Ещё была старая карта с черепами, компас, который вращался сам по себе, и магнитофонная кассета с надписью «Голоса трассы Р-132, запись 2014». Он никогда её не слушал. Не решался.
К трём часам дня Иван добрался до точки навигатора. Дорога кончилась за километр до места — дальше шёл грейдер, разбитый лесовозами. Фура зарылась в колею, заскрежетала днищем. Иван матерился и сдавал назад, пока не нашёл объезд через поле.
Полигон оказался не тем, что он ожидал.
Никаких ржавых бочек и бетонных завалов. Посреди вырубки стоял ангар — огромный, обшитый гофрированным железом, покрытый мхом и лишайником. Крыша провалилась, но ворота были новые, на видеонаблюдении, с кодом.
— Хреново, — сказал Иван и набрал номер заказчика.
— Въезжайте. Код 1245. Ждём.
Он въехал внутрь. Ангар оказался сухим, тёплым, внутри горели прожекторы на высоких мачтах. Посреди бетонного пола стоял контейнер — стандартный двадцатифутовый, но не металлический, а из какого-то чёрного пластика. Вокруг него суетились люди в химзащите.
Один из них, в очках и с планшетом, подошёл к кабине.
— Вы Гудок? Я Сергей Николаевич, куратор.
— Я. Что грузим?
— То, что не описывают в бумагах. Вы не боитесь странных грузов, нам сказали.
— Боюсь, — честно ответил Иван. — Но деньги нужны.
— Деньги получите. Груз хрупкий, но очень прочный. Не вскрывать, не ронять, не греть. Температура в контейнере поддерживается автоматически. Если отключится — сразу звоните, скажем, что делать.
— А что внутри?
— Вам лучше не знать.
Иван сплюнул на бетон.
— Ладно. Грузите.
Вилочный погрузчик затащил контейнер в фургон. Крепления — странные, нестандартные, с какими-то датчиками. Иван запер задний борт, расписался в накладной.
— Адрес в Зеленограде — это вымышленный? — спросил он перед отъездом.
Куратор улыбнулся — неприятно, одними губами.
— Нет, настоящий. Но если вы откроете контейнер, вы умрёте. Это не угроза. Это факт.
Иван выехал затемно. Первые двести километров прошли ровно — трасса М-10, заправки, камеры. Контейнер в фургоне молчал, датчики не пищали. Но что-то было не так.
Ключ-звездочка в кармане куртки стала тёплой. Не горячей, как под клёном, а тёплой — как живое тело.
Иван остановился на ночёвку в придорожном мотеле под Торжком. Заглушил двигатель, вышел подышать. Луна висела низкая, жёлтая, с ореолом. Запах прелой листвы. И тишина.
Он закурил, обошёл фуру. Фургон был закрыт, пломбы целы. Но изнутри, из-за чёрных пластиковых стенок, доносился звук. Едва уловимый, похожий на сердцебиение.
Нечеловеческое. Слишком ритмичное для механизма, слишком медленное для насоса. Пять ударов в минуту. Потом пауза. Потом снова.
— Твою мать, — прошептал Иван.
Он полез в кабину, взял монтировку. Ручка дрожала. Он не боялся — бояться он разучил на Колыме. Но он уважал страх, как старого врага. Страх — это когда твоё тело знает то, чего не знает голова.
Он приставил монтировку к замку фургона. Глухой железный звук разнёсся по стоянке. И вдруг сердцебиение внутри контейнера участилось.
Не пять ударов в минуту — двадцать. Тридцать. Сорок. Потом — сплошной гул, как от работающей газонокосилки.
Иван дёрнул монтировку назад. Отступил.
Из-под двери фургона что-то потекло. Бурая, ржавая жидкость, без запаха. Она капала на асфальт, шипела, испарялась.
Ключ-звездочка обжигала карман. Иван вытащил её — металл был красным, раскалённым, но руку не жёг. Только светился изнутри.
— Ладно, — сказал он. — Не лезем.
Он запер фургон на все замки, включил сигнализацию и ушёл в номер мотеля. Но не спал. Смотрел в потолок и слушал через стенку, как бьётся сердце в контейнере. Ровно, спокойно, словно живое.
Утром Иван выехал до рассвета. Дорога до Зеленограда была чистой, но навигатор вдруг показал объезд из-за ремонта моста. Иван послушался, свернул на региональную трассу — и тут же понял, что ошибся.
Асфальт исчез. Вместо него — бетонка, заросшая травой, с трещинами, в которых проросли берёзки. Фура затарахтела. Иван хотел развернуться, но сзади уже ехал «КамАЗ» без номеров, слишком быстро.
«Отказ тормозов», — мелькнула мысль. Но нет — категория была другой.
Впереди, метрах в трёхстах, на обочине стоял идол.
Иван видел много странного в рейсах, но такого — никогда. Фигура в человеческий рост, выкованная из ржавого металла. Железные руки скрещены на груди, лицо без черт — гладкая овальная пластина. На голове подобие короны из арматуры. Вокруг неё — кольцо из битого стекла и ржавых гвоздей. Кто-то выложил их правильным кругом.
Ключ-звездочка взвыл в кармане — буквально загудел, как электрический ток.
Иван ударил по тормозам. Фура заюлила, заскрежетала и встала в десяти метрах от идола.
«КамАЗ» сзади тоже остановился. Из него никто не вышел.
Иван взял рацию. 9-я кнопка. Пусто. Другие частоты тоже молчали.
Он открыл дверь, спрыгнул на бетонку. Ноги вязли в какой-то жиже, пахнущей окисью металла. Подошёл к идолу поближе.
Существо не было статуей. Оно дышало. Железная грудь вздымалась и опускалась, ржавчина осыпалась с каждым вдохом. Из щелей в локтях сочилось то самое бурое масло, которое капало из контейнера.
— Ты — груз, — понял Иван. — Ты там, внутри?
Идол не ответил. Но контейнер в фургоне вздрогнул. Иван услышал, как лопнул один крепёжный ремень.
Он бросился к фуре. Открыл фургон, влез внутрь. Контейнер вибрировал, чёрный пластик пошёл пузырями. Температура внутри подскочила — датчик показывал восемьдесят градусов.
— Отключи! — заорал чей-то голос из рации. Не из фуры — из динамика на столбе, который Иван не заметил. — Отключи питание контейнера, идиот!
Иван оглянулся. На столбе висела динамик советского образца, чёрная «тарелка». Из неё орал Сергей Николаевич, куратор:
— У него регенерация! Он привязан к месту силы! Вы его вывезли — он тянется обратно! Если он коснётся идола — оба оживут!
— Кто?! — заорал Иван. — Кто оживёт?!
— Ржавый бог. Древний, из металла. Мы его нашли в земле при строительстве. Он питается дорогами, местами аварий. Вы не должны были остановиться!
— Я не останавливался! Меня завели!
И тут он понял. Навигатор, объезд, исчезнувший мост — ложь. Это не баг программы. Это сам контейнер вёл его сюда.
— Отключи питание контейнера! — повторил куратор. — Рубильник сбоку, красный!
Иван нашёл рубильник. Пальцы не слушались. Он дернул рычаг, пластик контейнера дёрнулся, крышка приоткрылась. Изнутри ударил жар, пахнущий кровью и древней пылью.
Иван заглянул в щель — и пожалел.
Там, внутри, лежал человек. Нет, не человек. Нечто, принявшее форму человека. Металлические кости, переплетённые проводами и венами. Грудная клетка была раскрыта, как створки раковины, и внутри билось сердце — большое, стальное, с клапанами из подшипников.
Глаза у «человека» открылись. Жёлтые, с вертикальными зрачками, как у змеи.
— Привет, Гудок, — сказало оно голосом, похожим на скрежет ломаемого металла. — Ты привёз меня домой. Спасибо.
Иван отшатнулся, упал с фургона на бетонку, разбил локоть. «КамАЗ» без номеров резко сдал назад и исчез в лесу.
А идол на обочине повернул голову.
Теперь Иван видел, у идола были глаза. Две чёрные дыры в ржавой пластине, из которых струился красный свет. Он смотрел прямо на контейнер.
Крышка контейнера лопнула полностью. Ржавое создание вылезло наружу, перекатилось на землю, встало на четвереньки, а потом — на две ноги. Оно было выше Ивана на голову, руки свисали почти до колен, пальцы сращены в подобие клешни.
— Я Кузнец, — сказало оно голосом Кузнеца, но механическим, с эхом. — Я умер там, на 72-м километре. Но металл помнит. Металл не умирает.
— Ты не Кузнец, — выдавил Иван. — Кузнец человеком был.
— Был. А стал — деталью. Частью ржавого бога. Мы все, кто погиб на стальных дорогах, становимся его пальцами, его суставами, его кровью. Теперь я — проводник. И ты, Гудок, следующий.
Идол шагнул к Ивану. Земля под ногами задрожала. Из трещин в бетонке полезли ржавые гвозди, осколки стекла, обрывки проводов — всё, что когда-то было металлом, тянулось к богу.
Иван вскочил, побежал к кабине. Ключ-звездочка в руке раскалилась добела. Он сунул её в замок двери, дёрнул, открыл, прыгнул на сиденье.
В этот момент Ржавый бог коснулся контейнера.
Взрыв был без звука. Только вспышка — багровая, нестерпимая. Фуру подбросило, стёкла лопнули. Ивана ударило о руль, из носа хлынула кровь.
Он завёл двигатель. «Volvo» взревел, колёса забуксовали на ржавой жиже, потом схватились. Фура рванула вперёд, прямо на идола.
— Пошли ты, стальное отродье! — заорал Иван и вдавил педаль газа в пол.
Идол поднял руку, чтобы ударить. Но грузовик весил двадцать тонн. Удар пришёлся в железную грудь — существо отлетело на десять метров, врезалось в сосну, сосна упала.
Иван не оглядывался. Он гнал по бетонке, подпрыгивая на выбоинах, стирая покрышки. В зеркале заднего вида Ржавый бог поднимался, отряхивался, и вокруг него уже собиралась стая металлических птиц — из обломков машин, из ржавых банок, из гвоздей, выдираемых из земли.
Он ехал сорок минут, пока бетонка не кончилась и не начался нормальный асфальт. Тогда он съехал на обочину, выключил двигатель и заплакал — нет, не заплакал, просто слёзы текли сами, смешиваясь с кровью.
Он посмотрел на ключ-звездочку. Металл остыл, покрылся чёрным налётом. Но внутри, глубоко, горела искра.
— Живой, — сказал Иван. — Зараза, ты живой.
Ключ дёрнулся в руке, будто соглашаясь.
Телефон зазвонил. Номер не определён.
— Гудок, — голос куратора. — Вы живы. Невероятно. Контейнер уничтожен, бог временно обезглавлен. Мы вышлем другую машину для эвакуации… останков. Деньги переведём.
— Пошёл ты, — ответил Иван. — Заберите ваши деньги. И если вы ещё раз позвоните — я приеду к вам в Нижнекамск. Не на фуре. С монтировкой.
Он сбросил звонок. Закурил. Руки дрожали.
В кабину запрыгнул Рыжий — откуда он взялся на пустой трассе? — и уткнулся носом в ладонь.
— Знаешь, друг, — сказал Иван. — Их там много. Ржавых богов. Металлических проводников. Кузнец теперь не Кузнец, а деталь. И я… я ведь тоже железный внутри. Двадцать пять лет за рулём. Может, и меня когда-нибудь заберут.
Кот мяукнул грустно.
Иван отвязал красную ленту от зеркала, сжал в кулаке. Потом снова привязал.
— Но не сегодня. Сегодня мы живы.
Он завёл мотор и поехал на восток, к Зеленограду. Пустой фургон позвякивал оторванными креплениями. А на стоянке у Торжка, в разбитом ангаре, Ржавый бог складывал себя из кусков металла, готовясь к следующему рейсу.
— Конец третьей записи —
Друзья и дорогие читатели, пожалуйста, поставьте лайк 👍🏻 на историю и напишите любой комментарий, хоть смайлик))) Это помогает показывать рассказ в рекомендациях и вы вносите свой маленький вклад в развитие канала))))
Автору на вдохновение и кофе можно закинуть тут
первая часть тут:
продолжение будет тут: