Охотник Еремей всегда считал лес своей кладовой, пока один случай не перевернул его мир. Он был лучшим следопытом в округе. Знал каждый шорох и умел читать следы, как открытую книгу. Для него зверь был лишь добычей – мехом и мясом. И вот однажды в предрассветных сумерках он выследил старого благородного оленя.
Охотник уже положил палец на курок, прицелившись точно в сердце. Олень стоял неподвижно. Внезапно олень повернул голову и посмотрел прямо на Еремея.
В этот момент весь азарт Еремея куда-то испарился, и мужчина ощутил тяжесть всех жизней, которые он оборвал. Вместо «мишени» он увидел живое существо, которое так же грелось под солнцем и дышало морозным воздухом. Палец дрогнул. Охотник опустил ружьё. Олень ещё мгновение смотрел на него, а затем бесшумно скрылся в гуще леса.
Еремей вернулся домой, почистил ружьё и навсегда убрал его в сундук. Теперь он ходил в лес только с посохом. Бывший охотник стал егерем для того, чтобы оберегать животных от тех, каким он был сам ещё вчера.
Такие истории настолько распространены, что уже стали чем-то вроде «охотничьего фольклора». Но давайте разберёмся, почему ещё добытчики бросают свой промысел?
Главный враг промысловика
Организм охотника работает на износ. И если вы думаете, что главный враг промысловика – это медведь-шатун или мороз под пятьдесят, вы ошибаетесь. Враг на самом деле прячется внутри.
Среди «профессиональных» болезней бывалые добытчики даже выделяют такое понятие, как «колено охотника» – или, по-научному, гонартроз. Многокилометровые переходы по пересечённой местности, болотные топи, неподъёмный груз добычи и припасов – всё это медленно, но верно стирает хрящевую ткань. Добавьте сюда вред от вибрации снегоходов – она очень пагубно сказывается на нервных окончаниях и сосудах. Рыбаки на Севере знают это лучше всех.
«Проснулся и понял, что не могу надеть валенки»
Самая страшная ситуация по заболеваниям опорно-двигательного аппарата именно у коренных северных народов и постоянных охотников. Это анкилозы, когда суставы буквально срастаются, лишая человека подвижности. Уже в 40-45 лет охотник в тайге может чувствовать себя глубоким стариком.
На одном из охотничьих форумов есть история пользователя с ником Северный Волк:
«Я в 25 лет таскал сохатого по пять километров без устали. В 42 проснулся и понял, что не могу надеть валенки – спину скрутило так, что я полчаса выползал из кровати. Врачи сказали: остеохондроз с множественными грыжами, деформирующий спондилёз. Таскать мясо теперь нельзя – нагрузка смертельная. Я пытался ездить на вышку посидеть, на уток. Но сидеть в засаде с больной спиной – ад. Охота перестала быть жизнью, превратилась в пытку. Продал карабин».
Охота после 40 лет
Пик физической формы охотника, способного к активной, ходовой охоте – это условный интервал от 25 до 35-38 лет. В это время сила, выносливость и наработанный опыт складываются в идеальный баланс.
После сорока начинается другое время. Даже без хронических заболеваний скорость реакции падает. Острота зрения и слуха притупляется, особенно если молодость прошла под вой ветра и лай собак. Организму требуется больше времени на восстановление после многочасового сидения в засаде.
Не стоит забывать и про терморегуляцию. С возрастом сосуды работают хуже. Охотник, который в 30 лет мог просидеть в засидке при -30°C, в 55 лет рискует получить обморожение пальцев рук или ног, даже будучи одетым по всем правилам.
«Пенсии не хватит – проще сдать ружьё»
Иногда охотник бросает охоту не потому, что болен, и не потому, что стар. А потому, что пропадает сам объект охоты. Почему исчезает зверь? Из-за промышленного освоения территорий.
Возьмём Ямал. Еще около 20-30 лет назад тундра была усеяна стойбищами оленеводов, а дикий северный олень ходил огромными стадами. Сегодня ситуация меняется не в лучшую сторону. Газопроводы, факелы попутного газа, зимники и летники тяжелой техники нарушают пути миграции. Животные уходят туда, где тише. Или гибнут.
Один из ненецких охотников жаловался, что участки, где его дед бил песца и дикого оленя, теперь перегорожены нитками газопровода. Зверь боится шума и железа.
– Раньше мы уходили на охоту за 30 километров от стойбища. Теперь нужно уходить за 100, а то и за 200. Там ещё есть зверь. Но чтобы до него добраться, нужен снегоход, много бензина. Пенсии на это не хватит. Проще сдать ружьё, – объяснил он.
«Сидел у костра и ревел как пацан»
Последняя причина – самая сложная. Это моральный отказ – глубокий, внутренний конфликт человека, который всю жизнь добывал мясо, и вдруг увидел в звере не тушу, а... личность.
Таких историй много. Например, рассказывают, как некий охотник-промысловик из Эвенкии шёл по весеннему насту на лыжах. Он выслеживал лосиху. Знал, что где-то здесь она должна отелиться, а мясо молодого лосёнка – лёгкая добыча. В бинокль он заметил зверя на краю редколесья. Лосиха стояла, пошатываясь, видимо, роды были тяжёлыми. Рядом с ней на снегу лежал мокрый, ещё не вставший на ноги телёнок.
Мужчина подкрался на дистанцию выстрела. Обычно он бил наверняка – в сердце или под лопатку. Но когда прильнул к прицелу, лосиха повернула голову прямо на него. Она не побежала – не было сил. Просто стояла и смотрела на человека, закрывая собой детёныша. В её взгляде, как позже писал охотник, не было страха. Была только усталость и какая-то обречённая мольба.
«Я держал палец на спуске, – рассказывал он на форуме. – И вдруг понял: если я выстрелю, я оставлю этого телка умирать голодной смертью здесь, или его задерёт росомаха. Лосиха это знала. И всё равно стояла. Я опустил ружьё. Она ещё долго смотрела мне вслед, а когда я отошёл, уткнулась мордой в лосёнка. В тот вечер я сидел у костра и ревел как пацан. В 55 лет. Наутро я пошёл в поселок и сдал лицензии. Сказал: «Хватит».
Путей, приводящих к единому финалу, много. Кто-то уходит, потому что тело больше не слушается его, как раньше. Кто-то – потому что зверь ушёл из насиженных мест. А кто-то – потому что нечто в душе мешает нажать на курок.
Друзья, если вам было интересно читать, ставьте «лайк» и подписывайтесь на канал «Ямал-Медиа». Здесь мы ежедневно публикуем статьи и видео о жизни на Крайнем Севере, рыбалке, охоте и не только.
Читайте также: