Эдуард завершил звонок и глубоко выдохнул. Кажется, он наконец дозвонился всем, кто состоял в родстве с его женой Аделаидой Григорьевной. Исключением были только её родители: их давно не стало, и всё внушительное состояние они оставили единственной дочери. Остальные родственники должны были приехать в частное отделение интенсивной терапии и лично убедиться, что Идочка находится в крайне тяжёлом положении.
Холл клиники был просторным, светлым и достаточно большим, чтобы принять всю родню обеспеченной дамы. Когда приглашённые собрались, Эдуард набрал чей-то номер. Спустя минуту из служебных дверей вышел врач, подошёл к большому экрану и включил трансляцию.
– Дамы и господа, прошу вашего внимания, – произнёс он ровным, почти преподавательским тоном. – Перед вами зал интенсивной терапии в прямом режиме. Сейчас я переключу изображение, и вы сможете увидеть состояние Аделаиды Григорьевны.
Среди родственников прошёл тревожный гул, но вскоре все замолчали и устремили взгляды на экран. Камера приблизила лицо пациентки. На нём читалось тяжёлое напряжение, каждый вдох давался ей с заметным усилием, а на лбу время от времени появлялись глубокие складки. Женщины в холле, не выдержав увиденного, тихо всхлипнули. Мужчины отводили глаза, неловко прокашливались и переминались с ноги на ногу.
– Как вы видите, положительной динамики нет, – продолжил врач. – Напротив, метастазы усилили нарушения сердечной и дыхательной деятельности. В дальнейшем возможно постепенное угасание работы внутренних органов, и состояние станет ещё тяжелее.
– Доктор, да что же это такое! – вскрикнула одна из родственниц. – Разве нельзя перевезти её за границу? Вдруг там есть специалисты или методики, которые помогут Идочке?
– Это невозможно, – твёрдо ответил врач. – Аделаида Григорьевна не перенесёт длительную транспортировку. Любая такая попытка может резко ухудшить её состояние.
Женщины разом ахнули. Мужчины заговорили вполголоса, перебивая друг друга.
– Но нельзя же просто смотреть на это! – произнёс кто-то. – Сделайте хоть что-нибудь!
– Сейчас проводится паллиативная терапия, – пояснил врач. – Её задача, насколько это возможно, облегчить состояние пациента. Без оборудования Аделаида Григорьевна покинула бы нас значительно раньше.
В холле воцарилось тяжёлое молчание. Эдуард громко высморкался, отвернулся к окну и стал вытирать глаза. Двое мужчин подошли к нему и молча положили руки ему на плечи. Одна из женщин тоненько заплакала.
Наконец самый старший из присутствующих сделал шаг вперёд.
– В таком случае, возможно, самым человечным решением было бы прекратить это поддержание, – сказал он. – Зачем удерживать человека в состоянии, где нет ни надежды, ни покоя?
Он обернулся к остальным, словно ожидая согласия. Сначала прозвучали нерешительные реплики, затем всё больше родственников стали кивать.
В этот момент Эдуард резко оторвался от окна.
– Как вы можете такое говорить? – воскликнул он. – Идочка – моё единственное утешение!
Он обвёл собравшихся тяжёлым взглядом и бросился к врачу.
– Пустите меня к ней! Немедленно пустите!
– Эдуард Вадимович, прошу вас, держите себя в руках, – врач выставил перед собой руки и преградил путь к отделению.
Эдик бессильно опустился на диван и обхватил голову ладонями.
– Что ж, господа, полагаю, на сегодня вы свободны, – сказал врач. – Насколько я понял, семья пациентки пока не пришла к общему решению относительно продолжения процедур, поддерживающих жизненные функции. Значит, мы будем действовать по прежнему протоколу до естественного исхода.
– Ах, Эдуард, зачем вы так поступаете? – не выдержала одна из дам. – Подумайте сами: разве Идочка хотела бы существовать только благодаря аппаратам? Это ведь уже нельзя назвать полноценной жизнью. Проявите к ней милосердие!
Её поддержали другие женщины, окружившие диван. Эдик поднялся, вытер покрасневшие глаза и шмыгнул носом.
– Хорошо, – глухо сказал он. – Я подумаю.
Он вышел, а по толпе родственников прошёл облегчённый вздох. Все стали подниматься, прощаться с врачом. Тот пожимал мужчинам руки коротко и сдержанно, женщинам кивал, а сам всё чаще поглядывал на электронные часы на стене. До обеда оставалось совсем немного, а это утро тянулось бесконечно.
Аделаида появилась на свет в семье потомственных металлургов. В советские годы среди её родных были крепкие сталевары, прокатчики, начальники участков и инженеры. Позднее в династии появились первые руководители предприятий, а вслед за ними – владельцы крупных корпораций. Поэтому родители Ады были людьми состоятельными и представляли будущее дочери исключительно в высших общественных кругах.
Но сама Ада с детства отличалась твёрдым характером. Когда ей исполнилось четырнадцать, она заявила, что больше не хочет, чтобы её называли Адой, и попросила обращаться к ней Идой. Позже она отказалась поступать в институт управления и подала документы в художественное училище, потому что с ранних лет обожала рисовать.
Такого своеволия родители принять не смогли. Они поставили дочь перед выбором: либо она отказывается от училища, либо остаётся без их финансовой поддержки. Аделаида выбрала второе. Она переехала в общежитие и стала брать заказы по графическому дизайну через интернет.
Денег, конечно, не хватало. Девушка привыкла к другому уровню жизни, но не жаловалась. Будущая профессия притягивала её куда сильнее, чем роль богатой наследницы промышленной семьи. Ей захотелось стать модельером-конструктором, поэтому после училища она поступила в университет на факультет промышленных технологий и дизайна.
В родительском доме она почти не появлялась. Лишь изредка звонила матери и тайком от отца сообщала, что у неё всё в порядке.
На последнем курсе на кафедре появился молодой преподаватель – Илья Валентинович. Аделаида сразу увлеклась им. Мужчина долго не отвечал на взгляды успешной, красивой студентки, но однажды всё же уступил её настойчивости.
Когда Ида позвонила матери и призналась, что ждёт ребёнка, та расплакалась.
– Девочка моя, что же ты делаешь? Неужели так и будешь жить вдали от семьи? Возвращалась бы домой.
– Нет, мама, – твёрдо ответила Ида. – Пока у меня не будет собственного модного дома, я папе на глаза не покажусь.
Она отключила телефон.
Когда родилась Вика, Иде стало совсем не до мечтаний. Илья внезапно перестал отвечать на звонки и сообщения, хотя было видно, что он их читает. Молодая мать плакала и почти не смотрела на новорождённую дочь. Она стояла у окна и всё ждала, что Илюша придёт хотя бы навестить её.
Настал день выписки. Перешагнув через гордость, Ида набрала его номер.
– Слушаю, – почти сразу ответил женский голос.
– Простите, кто это? – растерянно спросила Ида. – Мне нужно поговорить с Ильёй Валентиновичем.
– Его жена, – спокойно представилась женщина. – Хотите что-нибудь ему передать?
– Нет, – едва слышно произнесла Ида. – Ничего не нужно. Извините.
– Как хотите, – усмехнулась незнакомка и положила трубку.
Ида застыла у окна с телефоном у лица, глядя в больничный двор. Когда медсестра заглянула в палату и напомнила, что пора собираться, Аделаида разрыдалась так громко, что к ней сбежался почти весь персонал отделения.
От Вики она отказалась. В тот миг ей казалось, что ребёнок от человека, который так поступил с ней, принесёт только боль. Забрав вещи, она вернулась на съёмную квартиру, куда переехала незадолго до академического отпуска.
Работа через интернет к тому времени стала приносить больше дохода, что позволило ей самостоятельно оплачивать жильё. Теперь предстояло вернуться к учёбе, получить диплом и найти работу по специальности. Что касается мужчин, Ида решила больше никогда не подпускать их близко, даже если они будут стоять перед ней на коленях.
После окончания университета она устроилась в ателье по пошиву одежды. Вскоре её стали узнавать в городе как талантливого закройщика. Хозяйка ателье предложила ей стать компаньонкой, увидев в ней не только способного модельера, но и порядочного человека, готового прийти на помощь в любой час.
Позже Аделаида открыла собственный салон Адель. Всё складывалось почти так, как она мечтала. Не хватало только личного счастья. Вокруг неё часто появлялись молодые люди и состоятельные мужчины, но она ни на кого не обращала внимания, слишком хорошо помня, какую боль причинил ей Илья.
Однажды Ида оказалась на переговорах с поставщиками тканей. Там она познакомилась с молодым специалистом по текстилю по имени Эдуард. Парень был обаятельным, живым, лёгким в общении. Весь вечер в ресторане, где отмечали подписание сделки, он веселил гостей, а особенно её.
Ида не сразу заметила, что смотрит уже только на него, слушает только его голос и рядом с ним забывает о бесконечной усталости и делах. Эдуард вызвался проводить её до отеля. Она согласилась. По дороге он предложил проехать по вечернему городу и увлечённо рассказывал об исторических местах, известных людях, родившихся в этих краях, и даже об истории своей семьи.
– Вот так, Идочка, – говорил он. – Многие мечтают жить где-нибудь у моря, в тёплых странах, а я люблю свой город. Мне кажется, счастливым можно быть где угодно. Счастье не вокруг человека, оно внутри него.
Ида с интересом слушала зрелые рассуждения молодого мужчины. Поблагодарив его за прогулку, она согласилась дать номер телефона.
Следующий день она собиралась провести за компьютером в ожидании вылета домой. Но Эдик позвонил рано утром и предложил ещё одну поездку.
– Поверьте, Идочка, такого вы ещё не видели, – уверял он.
Они выехали за город и оказались в лесном массиве. Смешанный лес встретил их запахом свежей травы, молодых терпких листьев и хвои. У Аделаиды слегка закружилась голова.
– Что с вами? – встревожился Эдик, подхватив её за руку.
– Знаете, я уже лет сто не выбиралась на природу, – призналась она и покраснела.
– Вы, наверное, давно не отдыхали? – участливо спросил он.
– Ни разу, – ответила Ида, смущаясь ещё сильнее.
– Так нельзя! – воскликнул Эдик. – Идёмте быстрее, пока солнце высоко.
Ида засмеялась и побежала за ним. Когда они вышли к обрыву, перед ними раскрылась зелёная долина с извилистой лентой реки, сверкавшей в солнечных лучах.
– Боже, какая красота! – вырвалось у неё. – Эдуард, спасибо вам.
– Это ещё не всё, – улыбнулся он. – Идёмте.
Он снова взял её за руку и повёл вниз по узкой тропинке, то и дело предупреждая:
– Здесь осторожнее. Вот так. Держитесь ближе ко мне.
Наконец они спустились, и Аделаида услышала шум воды. Она только успела подумать, что где-то рядом должен быть водопад, как они обогнули скальный выступ и оказались перед большой каменной чашей. В неё с высоты падал мощный поток родниковой воды.
– Летом тут не протолкнуться от желающих окунуться, – крикнул Эдик. – Вода питьевая, из источника.
Ида в восхищении подбежала к чаше почти в её рост и подставила ладонь под поток. Но вода не задерживалась, а разлеталась брызгами. Тогда Эдик закатал рукава, сложил ладони ковшиком и всё-таки набрал немного воды.
Ида, не успев осознать, что делает, наклонилась к его рукам и стала пить. Когда воды осталось совсем мало, она подставила свои ладони и с удовольствием умылась. Эдуард смотрел на неё необычно внимательно. Затем отряхнул руки и крепко прижал её к себе. Ида не отстранилась. Ей было так спокойно и тепло, как давно уже не бывало.
Прощаясь в аэропорту, Эдик пообещал прилететь к ней на выходные.
– Теперь я буду следить за твоим режимом, – заявил он. – Нельзя столько работать. Иначе зачем вообще жить?
Вскоре они объявили о помолвке. По этому случаю Ида даже позвонила матери и сказала, что хочет познакомить родителей с женихом. Родители обрадовались и сразу согласились.
Когда Эдуард увидел, в каком доме живёт семья Аделаиды, его лицо изменилось.
– Что случилось? – насторожилась Ида.
– Я не могу на тебе жениться, – тихо произнёс он.
– Почему? Я тебе разонравилась?
– Нет. Просто я думал, что ты успешная деловая женщина, которая всего достигла сама. Почти как я. Хотя до твоего уровня мне далеко. А выходит, ты дочь очень богатого человека. Теперь все будут говорить, что я женился из-за денег.
– Но ты же не из-за них? – спросила Ида, глядя ему прямо в глаза.
– Конечно нет, – буркнул он и отвернулся.
Свадьба всё же состоялась. Молодые переехали в отдельную квартиру в центре города, подаренную родителями Иды. Но почти с первых дней Эдик стал настаивать, чтобы она перенесла бизнес в его родной город.
– Эд, как ты себе это представляешь? – пыталась объяснить она. – У меня здесь постоянные клиенты, связи, поставщики, сотрудники. Ты предлагаешь всё бросить и начинать с нуля?
– Жена должна идти за мужем, а не наоборот, – упрямо отвечал он.
Ида надеялась, что эти разговоры связаны с тоской молодого мужа по родным местам, родителям и друзьям детства. Поэтому она предложила ему чаще летать домой.
– Я не столько зарабатываю, чтобы постоянно мотаться туда и обратно, – недовольно бросил он.
Их нежные отношения постепенно сменились чередой споров. Ида ругала себя: ведь обещала же больше не связываться с мужчинами, и вот снова разочарование. Хорошо ещё, что у неё хватило рассудительности не заводить с ним ребёнка.
Всё чаще Аделаида стала вспоминать о собственной дочери. По её подсчётам, Вике уже исполнилось пятнадцать. Где она теперь? В интернате? В приёмной семье?
Однажды Ида пришла на работу в воскресенье, когда сотрудники отдыхали, и увидела на парковке высокого седоватого мужчину в светлом костюме и юную девушку с длинными шелковистыми волосами. Девушка взглянула на Иду и вежливо поздоровалась. Мужчина, заметив хозяйку салона, застыл в нерешительности, словно не понимал, стоит ли входить.
Ида тоже узнала его. Это был Илья. Но она сделала вид, что встреча её не смутила.
– Хотите сделать заказ? – спокойно спросила она.
– Да, – будто очнулся Илья. – Вы ведь шьёте свадебные платья?
– Конечно. Самые роскошные, – ответила Ида и посмотрела на девушку.
Не очень-то она тебе подходит в невесты, подумала Аделаида, но вслух ничего не сказала и пригласила их пройти.
Пара вошла внутрь. Глаза девушки сразу засветились восхищением. Похоже, она никогда не видела такого количества красивой и совершенно разной одежды.
– Пап, – вдруг сказала она. – Зачем мне самое роскошное платье? Может, выберем что-нибудь скромнее?
– Нет, Лен, я же обещал, – мягко ответил Илья. – Всю премию потрачу на твой свадебный наряд. Так что выбирай самое красивое и на цену не смотри.
Девушка ушла в зал свадебных платьев. Илья наконец тихо поздоровался.
– Здравствуй, Ида. Значит, Адель назвала в честь себя?
– А разве хозяйка не может дать собственному салону имя по своему вкусу? – ответила она вопросом.
– Это твоя дочь? Сколько ей?
– Двадцать три, – тихо сказал Илья. – Жены не стало пять лет назад. Теперь справляюсь сам.
– Сочувствую, – сдержанно произнесла Ида. – Выбирайте. Сделаю вам хорошую скидку.
Мысли Иды снова вернулись к её дочери. Неужели Вика выросла такой же красавицей, как эта Лина? Может быть, такой же простой и вежливой? Как же я могла оставить её, с тяжестью думала Аделаида.
Она быстро сняла мерки с Лины, оформила заказ и назначила дату первой примерки.
– Может, как-нибудь встретимся, посидим в кафе? – предложил Илья перед уходом.
– Нет, не встретимся, – сухо ответила Ида. – Я замужем и не собираюсь давать мужу повод для ревности.
Отец и дочь поблагодарили её и ушли. А в голове Иды уже складывался план поисков Вики.
Всё оказалось намного сложнее, чем она представляла. Пришлось признаться родителям, что их внучка родилась здоровой, а не без признаков жизни, как сказала тогда Ида. Она попросила их о помощи.
– Идочка, как же ты смогла взять на себя такое? – заплакала мать. – Родную девочку отдать совершенно чужим людям. Конечно, мы должны её найти.
К поискам подключили знакомых юриста отца и людей из нужных ведомств. В результате у Аделаиды в руках оказалась записка с адресом интерната, где находилась её дочь.
Но поехать туда сразу она не смогла. Сначала тяжело заболел отец, вслед за ним ушла из жизни мать. После этих событий Аделаида долго приходила в себя. Когда боль немного притихла, она наконец приехала в интернат.
– Здравствуй, дочка, – с трудом произнесла Ида, когда в вестибюль спального корпуса спустилась девочка, похожая на красавца Илью как две капли воды.
– Здравствуйте, – пробормотала та и села напротив, поджав ноги под стул.
– Прости меня, если сможешь, – начала Ида, и голос её дрогнул.
Девочка посмотрела на неё исподлобья.
– Молодая была? Ничего не понимала? – недоверчиво спросила она.
– Да, – растерянно ответила Ида, не ожидавшая такой холодности от родной дочери. – Твой отец поступил со мной очень больно. Так больно, что я...
Она не выдержала и расплакалась. Девочка склонила голову набок, а затем вдруг подошла и прижала её к себе.
– Ладно, я не злюсь, – сказала Вика. – Только не знаю, смогу ли полюбить. Я к такому не привыкла.
– Я понимаю, всё понимаю, – закивала Ида. – Поедем со мной. Со временем ты привыкнешь ко мне.
– Можно я останусь здесь до конца месяца? – неожиданно спросила Вика.
Аделаида растерялась.
– Почему? Разве тебе не хочется скорее обрести семью?
– Хочется, – призналась девочка. – Но у меня здесь друг, Ваня Смирнов. Я хочу с ним попрощаться. Он сейчас на соревнованиях и вернётся только к концу месяца.
– Мы оставим ему твой номер. В чём сложность?
– У нас нет телефонов, – чуть повысила голос Вика. – Если я уеду, то просто потеряю его. А я не хочу.
Ида хотела настоять на своём, но вспомнила, какой упрямой была сама. В итоге она уступила.
Домой Аделаида вернулась одна. Мужу она решила пока ничего не говорить. О своей первой любви она ему не рассказывала, а он особенно и не интересовался. Значит, к новости о дочери его нужно было подготовить.
В последнее время Эдуард всё меньше интересовался семьёй и даже бизнесом жены. Он продолжал дистанционно консультировать клиентов компании, где работал до встречи с Идой, и при любом удобном случае летал в родной город.
Однажды Аделаида устроила себе внеочередной выходной. Она вышла на балкон квартиры, где они жили с Эдуардом, и засмотрелась на новостройку в соседнем квартале. Вдруг она услышала, как муж, только что вернувшийся из поездки, разговаривает с кем-то по телефону.
– Да, хорошо, Лен, в следующий раз привезу обязательно. Ну ладно, не скучай. Люблю тебя.
Ида от неожиданности присела на корточки, чтобы её не было видно из комнаты. Дождавшись, когда муж уйдёт в ванную, она осторожно поднялась, переоделась и быстро вышла из квартиры.
Кто такая Лена? Думала она, направляясь в салон, как в надёжное укрытие. Сестёр у него нет, только два брата. Кому ещё он может говорить такие слова?
Оправдания не находилось. Ида решила внимательнее присмотреться к мужу. Слишком уж он был предоставлен самому себе: его дела, поездки и расходы никто не контролировал. Ей казалось унизительным наблюдать за супругом, но другого выхода она не видела.
Когда частный детектив показал ей распечатку звонков и фотографии встреч Эдуарда в родном городе, Аделаида поняла: муж ей неверен. Лена была заметно моложе, выглядела простодушной и вряд ли могла быть подослана конкурентами. Да и зачем конкурентам заниматься Эдуардом? Он не занимал такого положения, чтобы вокруг него плелись сложные интриги.
На фоне переживаний у Иды ухудшилось самочувствие. Она решила пройти обследование в частном центре. Когда на почту пришли результаты анализов, женщина расплакалась.
– Что случилось? – встревожился Эдуард, услышав её плач.
– Мне осталось немного, – ответила Ида и снова закрыла лицо руками. – Обещай, что не бросишь моих девочек. Пусть продолжают работать. У них у всех дети.
– Каких девочек? Какие дети? – не понял он.
– У меня ведь работают швеи, гладильщицы, техничка, – объяснила она. – Если салон закроется, они останутся без заработка. У этих женщин по двое, по трое детей. Понимаешь? Не продавай Адель.
– Хорошо, хорошо. Но с чего ты решила, что всё настолько серьёзно?
– Вот.
Она протянула ему листы из лаборатории. В строке диагнозов, помимо хронической сердечной недостаточности, значилась лейкемия четвёртой стадии.
– Ничего себе, – Эдуард схватился за голову. – И откуда это взялось? У тебя же почти ничего не проявлялось.
– Не знаю. Бывает скрытое течение. А затем организм резко сдаёт.
– Боже мой, – Эдик заходил по комнате. – Как всё неожиданно. И что я буду делать один?
– Ты, кажется, уже вполне научился обходиться без меня, – печально заметила женщина.
– Что ты такое говоришь? Если ты про частые поездки, так это из-за работы. В компании стало больше заказов, приходится летать. Да и мама в последнее время болеет.
– Почему ты мне не говорил?
– Не хотел тебя беспокоить, – уклончиво ответил муж. – Постой, а как же ты? Давай найдём лучших врачей, соберём консилиум.
– Хорошо, давай, – сказала она и потеряла сознание.
Прошло две недели. Ида так и не приходила в себя. Врач сообщил, что пациентка слишком поздно обратилась в клинику и исправить ситуацию уже невозможно. Оборудование могло лишь поддерживать основные функции организма.
После встречи с родственниками Эдуард подписал согласие на отключение аппаратуры.
– Эдуард Вадимович, как вы и хотели, чтобы ваша жена больше не находилась в таком состоянии, мы приняли коллегиальное решение прекратить аппаратную поддержку, – сказал врач, придерживая рукой карман, где лежала увесистая пачка денег.
Это была плата за представление, устроенное в холле клиники. Все тяжёлые кадры с Идой были созданы на экране при помощи компьютерной графики, а жалостливые родственники приняли смонтированный ролик за реальную трансляцию.
Эдик не пожалел денег на врача. Наследство, которое могло достаться ему одному, казалось ему в тысячу раз ценнее.
Он стоял у окна с потерянным видом и ожидал оформления медицинского заключения. В это время санитар провёз мимо него каталку с закрытой простынёй. Вдруг Эдик заметил, как из-под края ткани выпал сложенный вчетверо лист бумаги.
Мужчина побледнел, поднял лист дрожащими руками и развернул.
Эдди, я всё знаю. Я решила уйти, чтобы ты смог обрести свободу. Будь счастлив с Леночкой.
Он перечитал записку несколько раз, но никак не мог поверить глазам. Откуда она узнала о Леночке? И что значит решила уйти?
Тут к нему подошёл врач с довольно пухлой папкой в руках.
– Не думал, что медицинское заключение занимает столько места, – пробормотал Эдуард, глядя на папку.
– Здесь не заключение, – сказал доктор. – Взгляните.
Эдуард открыл папку и застыл. Внутри лежали те самые деньги, которые он передал врачу, фотографии его встреч с Леночкой и отчёт по звонкам.
– Аделаида Григорьевна просила вам передать, – улыбнулся доктор и помахал кому-то рукой.
Эдик обернулся и задрожал от испуга. По коридору прямо к нему шла Ида.
Подойдя к врачу, она кивнула.
– Привет, Юр. Спасибо за дружбу.
– Что? – забормотал Эдуард. – Какая ещё дружба? Вы что, близки с моей женой?
– Нет, милый, – усмехнулась Ида. – Мы одноклассники. Юра согласился помочь мне вывести тебя на чистую воду. До последнего я сомневалась. Но когда ты оплатил отключение аппаратуры, сомнения исчезли. Мало того что ты оказался неверным мужем, так ещё и позарился на чужое состояние, на деньги моих родителей. Решил поскорее освободить себе дорогу к наследству.
– Подожди, а как же... – Эдик заморгал. – Диагноз?
– Ошибочный, – спокойно ответила она. – В лаборатории что-то перепутали, хотя клиника и частная. Но я поняла, что это отличная возможность проверить мужа. Вот и разыграла историю с палатой интенсивной терапии. А ты оказался весьма щедрым, лишь бы убедить мою родню, что меня пора отключать от аппаратуры.
– Идочка, ты всё неправильно поняла, – быстро заговорил Эдик. – Я ведь действительно думал, что тебе очень тяжело.
– Правда? Пока я была без сознания?
Эдик часто заморгал, не нашёл ответа и бросился прочь из отделения.
– Спасибо, Юр, – ещё раз поблагодарила Ида. – Не думала, что ты так меня выручишь. Мне пора. Дочка заждалась.
Когда она приехала в интернат, Вика выбежала ей навстречу с раскрытыми руками.
– Мама, ты жива! А мне сказали, что ты уходишь из жизни! – заплакала девочка, целуя её лицо.
– Ох, Викусь, прости, – обняла её Ида. – Тут столько всего произошло. Но теперь мы с тобой больше не расстанемся.
Они подъехали к дому родителей Аделаиды и увидели у ворот старую иномарку. Рядом стоял Юрий.
– Знаешь, я подумал, что глупо отказываться от твоего предложения отметить такое событие, – смущённо сказал он и достал из салона букет алых роз. – Поздравляю с возвращением дочери.
Одноклассники крепко обнялись и направились к дому, где Аделаида провела всё детство. Теперь она открывала новую страницу своей судьбы. Начинать новые отношения она не спешила, но рядом были обретённая дочь и старый друг, а значит, впереди вполне могла быть спокойная и счастливая жизнь.