Всю ночь Веру преследовали тяжёлые, вязкие сны. Ей мерещились то безликие фигуры в длинных тёмных одеждах, то крупные черви, шевелящиеся прямо у ног, то чёрный пёс, который неотступно шёл следом и смотрел ей в глаза так пристально, будто хотел что-то сообщить. Вера то и дело просыпалась, проводила ладонью по влажному лбу, снова опускалась на подушку и пыталась провалиться в забытьё. Но стоило ей в очередной раз сомкнуть веки, как сон снова опутал её липкой паутиной. На этот раз ей привиделось, будто на грудь вскарабкалась огромная крыса и вцепилась зубами в кожу.
Вера вскрикнула, резко села и отбросила одеяло. Вместе с ним на пол свалился крошечный зверёк, пискнул и стремительно юркнул под кровать.
– Господи, Крош, – выдохнула Вера, осторожно вытаскивая хомячка дочери. – Как же ты меня напугал. Хотя, кажется, я тебя тоже. Ну иди сюда, малыш, не дрожи.
Крош, беспрерывно шевеля усиками, забрался к ней на ладонь и деловито принялся умывать мордочку. Для хомяка он был на редкость смышлёным и любопытным. Каким-то непостижимым образом он научился открывать задвижку клетки и пробираться туда, куда ему вздумается. Вера вместе с дочкой Мариной находили его на кухонном столе, спящим в хлебнице, за стиральной машиной и даже в коробке со старой обувью. Кроме того, Крош умел катать мячик для пинг-понга, ловко карабкаться по верёвочной лестнице и переворачивать книжные страницы. И это была лишь малая часть его удивительных способностей.
Вера пригладила его взъерошенную шерстку, отнесла обратно в клетку и насыпала в кормушку горсть орешков. Дверцу она предусмотрительно закрепила проволокой. Крош немного возмутился, погрыз прутья, сделал несколько кругов по клетке, но вскоре смирился.
– Прости, дружок, – тихо улыбнулась Вера, оставляя его одного. – Потерпи до утра. Так будет спокойнее для тебя.
Она вздрогнула, вспомнив вечер, когда ушла от мужа. В памяти всплывали каждое слово Игоря, его холодное лицо и взгляд, в котором не осталось ни тепла, ни прежней близости. Помнила Вера и женщину, которую застала в гостиной. Её смех, надменную улыбку, уверенность хозяйки положения. Минуло уже несколько месяцев, но эти картины всё ещё возвращались снова и снова, и сколько бы Вера ни старалась отогнать их, ничего не выходило.
Недавний звонок Игоря снова всколыхнул всё внутри. Он назначил встречу на завтра. Вера идти не хотела, но понимала, что обязана. Ради дочери. Марину она не видела с того самого дня, когда Игорь выгнал её из дома.
– И эту мелкую пакость забери, – словно вновь прозвучал в ушах голос мужа, когда Вера наливала себе холодной воды. – Терпеть не могу твоего зверька.
В тот день она едва успела подхватить Кроша перед тем, как Игорь шагнул к нему слишком резко. Вера не знала, сделал бы он что-то непоправимое или ограничился угрозой, но тогда ей впервые стало по-настоящему ясно, с кем она прожила столько лет. В тот холодный январский вечер завеса словно разорвалась, и правда предстала перед ней без прикрас.
Лучше поздно, чем никогда, мрачно усмехнулась Вера, собирая растрёпанные волосы в пучок.
Квартира, которую она снимала у одинокой пожилой вдовы, была старой и запущенной. Пожелтевшие обои кое-где вздувались пузырями, из деревянной оконной рамы тянуло холодом, а старая плита пропускала газ так, что приходилось держать форточку приоткрытой. Но тяжелее всего было чувство заброшенности. По вечерам Вере становилось особенно трудно оставаться здесь наедине со своими мыслями. Иногда ей казалось, будто стены и потолок сдвигаются ближе и лишают её воздуха.
Пол не скрипел от воображаемых шагов, из прихожей не доносилось тревожных шорохов, но всё равно было неуютно и тоскливо. Только неунывающий Крош, которого Вера надеялась однажды вернуть дочери, хоть немного оживлял это место и заставлял её улыбаться.
Убедившись, что хомяк уснул, Вера вернулась в постель. Завтра предстоял сложный день, и оставшиеся часы ночи следовало потратить на отдых.
В половине третьего, отпросившись с работы, Вера вышла из здания детской больницы и отправилась на встречу с мужем. Игорь ждал её в кафе, которое когда-то стало местом их первого свидания. Было ли это насмешкой судьбы или его личной издёвкой, Вера не знала. Оба варианта казались ей одинаково вероятными.
Крепко сжав зубы, она толкнула тяжёлую дверь и вошла внутрь. Игорь сделал вид, будто не замечает её, и с удовольствием ел мороженое за дальним столиком.
– А, Вера, – оживился он, когда она села напротив. – Привет. Заказать тебе что-нибудь? Меню, пожалуйста!
Он помахал официантке, а Вера сухо усмехнулась.
– Не старайся. Я пришла не ради твоего общества. Давай поговорим и разойдёмся.
И всё же, из вежливости к подошедшей официантке, Вера попросила принести что-нибудь на выбор заведения. Ей хотелось хоть чем-то занять руки и приглушить внутреннее напряжение.
Игорь держался отстранённо и явно наслаждался своим положением.
– Быстро так быстро, – сказал он, вытирая губы салфеткой. – Тянуть незачем. Завтра заседание, ты помнишь. И чтобы его итог не стал для тебя совсем неприятным, нам стоит заключить соглашение. Точнее, устную договорённость. Речь о Марине.
Вера вспыхнула, но заставила себя не повышать голос.
– Чего ты добиваешься?
– Догадаться несложно, – Игорь откинулся на спинку стула и начал наматывать салфетку на палец. – У меня долги. Ты это знаешь. А у тебя есть то, что может их закрыть. Перепишешь на меня отцовский дом, и я верну тебе дочь. Откажешься, не увидишь её очень долго. Возможно, никогда.
Вера так сжала стакан, что пальцы побелели.
– Ты решил давить на меня Мариной?
– Не преувеличивай, – лениво отмахнулся Игорь. – Я просто говорю, как есть. Марина у меня. При желании я отправлю её в закрытый лицей до совершеннолетия. Пару мест я уже присмотрел. Это не угроза, а информация для размышления.
– Знаешь что? – Вера резко выпрямилась. – Твоя затея обернётся для тебя большими неприятностями. Дом ты не получишь. Понял?
Она сжала кулак, но Игорь лишь усмехнулся и осторожно опустил её руку на стол.
– Вот это завтра судье и покажешь. У неё уже лежат документы в мою пользу. А в твою, Верочка, почти ничего. Юрик, мой адвокат, уже празднует успех. Говорит, дело решённое. Так что останешься ни с чем. А дочь, может, увидишь разве что на снимке.
Он наклонился ближе и пристально посмотрел ей в глаза.
– Но согласишься прямо сейчас, и всё пройдёт гладко. Разойдёмся спокойно, насколько это вообще возможно. Марина уже на этой неделе переедет к тебе. Где ты теперь живёшь? В гостинице?
– Не твоё дело, – прошептала Вера. – Какой же ты низкий человек, Фомин.
– Не утруждайся, – Игорь поднялся. – У тебя ещё есть время подумать, но только до утра. Жду звонка.
Он бросил на стол свернутые салфетки, розу и ушёл, весело насвистывая.
– Даже за себя не заплатил, – тихо произнесла Вера, провожая его взглядом.
Она быстро доела свою порцию пирога и попросила официантку упаковать ещё еды с собой. Готовить ужин не хотелось совсем, а вот поддержать себя десертом она была вполне согласна. Забрав несколько больших коробок, Вера расплатилась и пошла домой. Больше всего на свете ей хотелось, чтобы завтрашний день не наступал.
В сквере она присела на лавочку и, чтобы не дать слезам подступить к глазам, открыла одну из коробок. Немногочисленные прохожие бросали на неё косые взгляды, а Вера без всякого стеснения ела остывший шницель и вытирала пальцы салфеткой.
Неожиданно возле лавки появился большой чёрный пёс. Он внимательно посмотрел на Веру выцветшими от старости глазами, облизнулся и осторожно вильнул хвостом.
– Голодный, бродяга? – спросила Вера. – Хочешь кусочек?
Пёс снова облизнулся и мгновенно проглотил угощение. Но вместо того чтобы уйти, положил седую голову Вере на колени и прикрыл глаза.
– Ах ты хитрец, – засмеялась она, на мгновение забыв обо всём. – Мало тебе, конечно. Вон какой большой. Ладно, подожди, сейчас ещё дам.
Она открыла вторую коробку и поставила её на землю. На этот раз пёс ел медленно, будто смакуя каждый кусок. Время от времени он поднимал морду и смотрел на Веру так, словно благодарил.
Вера смотрела на него и улыбалась, пока внезапная мысль не заставила её похолодеть. Этот пёс был очень похож на собаку из недавнего сна. Та же чёрная шерсть с серебристой проседью, те же бледные глаза, тот же пристальный взгляд.
Вера поднялась.
– Всё, у меня больше ничего нет, – сказала она, глядя, как пёс снова виляет хвостом. – Ты и так съел мой обед. Ладно, прощай.
Она торопливо пошла прочь, но пёс явно не собирался отставать. Он догнал её, обошёл и лёг прямо на дорожке, не позволяя пройти. Он не скалился, не рычал, просто молча перекрывал путь.
Вера попыталась пригрозить сумкой, прикрикнула, обошла его сбоку, но пёс снова оказался впереди.
– Да чего тебе ещё? – воскликнула она, топнув ногой. – Я домой иду. А ты иди своей дорогой.
Пёс поднялся, сделал широкий круг и побежал обратно. Отойдя на несколько шагов, остановился и гавкнул, словно приглашая следовать за ним.
– Ну вот зачем я тебя накормила? – пробормотала Вера и невольно пошла за лохматым проводником.
Пёс больше не останавливался. Он двигался впереди ровно, не слишком быстро, будто подстраивался под её шаг. Вскоре он вывел Веру к ограде старого мемориального парка. У главного входа, возле дорожки из плитки, стояла единственная машина, большой чёрный внедорожник.
Вера замерла у ворот, не понимая, что делать дальше. Пёс снова гавкнул и побежал внутрь. Она пошла следом.
Несмотря на близость города, это место было погружено в глубокую тишину. В кронах деревьев шелестела молодая листва, птицы перекликались между собой, а в тёплом воздухе звенела мошкара. Больше не слышалось ничего.
Вера шла по узкой дорожке вдоль оград и каменных памятников, а пёс уверенно указывал дорогу. Наконец он свернул вправо и оказался на тропинке, ведущей вниз, в глубокий овраг. Вера пробралась через густой шиповник, больно ударилась мизинцем о незаметный обломок старого креста и тихо поморщилась.
– Это ваша собака? – спросила она, увидев за низкой оградой мужчину в клетчатой рубашке.
Пёс уселся возле него, склонил голову набок и высунул длинный розовый язык. На нос ему села муха, пёс мгновенно щёлкнул пастью и победно гавкнул.
Мужчина поднялся, медленно повернулся к Вере и застыл.
– Господи, – произнёс он, прислонившись спиной к красивому памятнику в виде плачущей женщины. – Вера? Это ты?
Она не ожидала услышать своё имя и тоже отпрянула. Но уже через миг бросилась к нему, перепрыгивая через невысокие холмики земли.
– Костик! – крикнула она. – Ты живой? Правда живой? А я думала...
Константин успел подхватить её в самый последний момент, когда она споткнулась о кирпич и едва не налетела на острые прутья ограды.
– Как видишь, я здесь, – засмеялся он, обнимая её за плечи. – Цел, здоров и вполне настоящий. Только место для встречи у нас получилось странное.
– Это меня твоя собака привела, – ответила Вера, вытирая слезу. – Я сначала решила, что она бездомная. Накормила её, а она начала показывать дорогу. Мне стало любопытно.
Константин потрепал пса по холке и надел ему ошейник.
– Ты что, Гектора не узнала? – спросил он со смехом. – Того самого Гектора. Помнишь, я рассказывал, как мы с отцом нашли его в лесу ещё щенком? Какой-то бессердечный человек сунул его в мешок и оставил на дереве, а мы вытащили. Видишь, каким великаном стал? Ему почти двадцать. Отец прежде ездил с ним на охоту, а когда отца не стало, я забрал Гектора к себе.
– Это тот самый пёс? – Вера не поверила.
– Именно он, – улыбнулся Константин. – И, как видишь, тебя помнит. Сбежал, пока я тут возился. Ему, видно, стало скучно, а я так увлёкся работой, что ничего не заметил.
Он посмотрел на памятник, и Вера прочла выбитую внизу надпись.
– Кто это? – спросила она осторожно.
– Жена, – негромко ответил он. – Лена. Три года как её нет рядом.
– Ты был женат? – Вера покачала головой. – Дети?
– Нет, – Константин тяжело выдохнул. – Ребёнка мы так и не дождались. А затем у Лены остановилось сердце во сне. Я проснулся утром, а её уже нельзя было вернуть.
– Мне очень жаль, – сказала Вера так тихо, будто в чём-то была виновата.
– Мне тоже, – Костя грустно улыбнулся. – Но что случилось, то случилось. Давай лучше зайдём куда-нибудь, и ты расскажешь, что было у тебя за эти годы. Мне правда интересно.
Он свистнул Гектору, который гонял птиц, пристегнул поводок и кивнул Вере.
– В ресторан? – спросил он, когда они вышли на дорогу.
– Я не одета для ресторана, – возразила Вера. – Как я туда пойду в таком виде?
– Я тоже не при параде, – улыбнулся Костя. – Тогда ко мне? Тут недалеко.
Вера не стала спорить. И, как в далёкие, почти забытые дни, пошла рядом с человеком, который когда-то был ей очень дорог.
Константин жил в двухэтажном коттедже, окружённом старыми берёзами и соснами. Рядом с домом был небольшой пруд, где плавали утки и покачивалась на воде маленькая лодка. Участок выглядел неухоженным: скамейки заросли кустарником, высокая трава подступала почти вплотную к деревянному настилу, ведущему к дому.
– Всё руки не доходят, – пояснил Костя, спугнув дремавших уток. – Я этот дом для семьи покупал. А теперь один здесь живу. И сам порой думаю, зачем мне столько места.
Он толкнул дверь, и Вера оказалась в широком коридоре, заваленном разными вещами.
– Только не падай в обморок, – предупредил Константин, провожая её в главный зал. – Тут не каждому понравится.
Совет запоздал. Увидев вдоль стен несколько ритуальных ящиков, Вера вскрикнула и едва не опустилась на пол. Константин быстро усадил её на стул, а сам устроился на подоконнике.
– В конторе небольшой ремонт, – объяснил он. – А тут как раз привезли новую партию. Пришлось временно забрать домой. Такая у меня работа.
– Работа? – переспросила Вера.
– Да. Уже шесть лет держу салон мемориальных услуг. Начинали ещё с отцом. Кстати, как твои родители?
– Папы недавно не стало, – с неохотой сказала Вера. – Мама ушла на четыре года раньше.
– Строгий был человек, – усмехнулся Костя. – Помню, как он мне по лицу съездил, когда я проводил тебя до дома. Кричал так, что все соседи выглянули из окон.
Он рассмеялся, но Вере было не до смеха. Она сидела и молча смотрела, как Костя сначала выносит лишние вещи, затем возвращается и накрывает стол. Ей хотелось сказать слишком многое, но мысли путались, как перетасованная колода, и было совершенно непонятно, с чего начать.
Константин налил в бокалы вино и кивнул ей.
– Послушай, Кость, – Вера не торопилась пить и смотрела не на него, а на лежавшего у стены Гектора. – Папа сказал мне, что тебя больше нет. Что ты не вернулся со службы. Я тогда училась в другом городе и не сразу смогла приехать.
– И ты поверила ему на слово? – с упрёком спросил Константин. – Да он бы радовался, окажись это правдой. Он меня не переносил.
– Кость, не горячись, – попыталась успокоить его Вера. – Папа был резким, это правда. Но он всегда хотел для меня лучшего.
– Лучшего? Поэтому сочинил, что меня не стало, а тебя выдал за Игоря? Сомнительная забота.
Он залпом осушил бокал и долго молчал, подперев голову кулаком.
– Я никуда не исчезал, – хрипло произнёс он. – На службе у нас случилось возгорание в части. На складе с опасным оборудованием всё пошло не так, начались сильные хлопки, земля дрожала. Двое ребят сильно пострадали. Одного не спасли сразу, второго через сутки в госпитале. Мы со старшиной решили отогнать машины с горючим подальше. Я первым заметил, что фургон занялся пламенем. Вытолкнул Вовку, старшину, из кабины, а сам выбраться не успел. Очнулся уже в госпитале. Отделался переломом шеи. Три месяца пролежал на лечении, затем меня отпустили домой. Медаль дали, сержантские нашивки тоже. А отец Вовки отблагодарил меня деньгами за сына. Он обеспеченный человек, владелец крупного турагентства, не поскупился. Я у него немного поработал, а когда встретил Лену, вернулся сюда и открыл своё дело. Вот и вся история.
– Хорошо, что ты выжил, – с улыбкой сказала Вера. – Я правда рада. А я ведь всё это время думала, что тебя нет.
– А у тебя как дела? – сменил тему Константин. – Игорь не обижает?
– Откуда ты знаешь, что мы женаты? – изумлённо спросила Вера.
– Знаю, – Костя махнул рукой и положил в рот дольку апельсина. – Несколько лет назад встретил его в ресторане. Он сам всё рассказал. Сказал, что ты теперь его жена, и улыбался так самодовольно, что у меня руки зачесались. Ещё показал вашу свадебную фотографию. Я хотел ответить ему по-мужски, но на меня тут же налетели какие-то крепкие ребята и выставили за дверь. Я ведь не знал, что это его ресторан. Хотел тогда натворить глупостей, но вовремя сдержался. В сердцах легко сделать то, о чём всю жизнь будешь жалеть.
Вера расплакалась. Костя сразу накрыл её пледом и сунул в руки чашку горячего чая. Немного придя в себя, она рассказала ему о своей жизни, о предательстве мужа, о дочери и о завтрашнем заседании. Лицо Константина стало тёмным и сосредоточенным. Он хрустнул пальцами, сжимая руки в кулаки.
– Значит, завтра заседание, – произнёс он почти спокойно. – Ну и пусть. А ты не ходи.
– Как это?
– Очень просто. Скажи, что заболела. Справку возьми у знакомого врача. Отдохни, соберись. Игорь никуда не денется.
Вера вскочила и начала ходить кругами вокруг стола.
– Да как же так? У него связи, адвокаты, возможно, знакомые в суде. Какой смысл тянуть время? Он ведь Марину куда-нибудь увезёт, и я снова её не увижу.
– Всё можно решить, – усмехнулся Костя. – Вот из закрытого ящика выбраться непросто, а остальное возможно. Поверь мне, я в этом кое-что понимаю. Твой Игорь не всемогущ. Он обычный самоуверенный мошенник, который слишком высоко себя оценил.
Он поднялся, поймал Веру за руки и закружил в танце. Прямо как в юности. Вере показалось, будто время отмоталось назад, словно плёнка в старом магнитофоне. Та же весна за окном, те же глаза, смотрящие на неё прямо и тепло, те же чувства, внезапно проснувшиеся внутри. Она прижалась к Косте и крепче обняла его за шею.
На следующий день Константин ждал Игоря возле ресторана, сидя в своём рабочем фургоне. Несколько парней устроились в салоне возле раскрытого ритуального ящика.
– Ну что там? – спросил один из них. – Долго ещё?
– Нет, вон он, – ответил Константин. – Как подойдёт, сразу внутрь и крышку закрывайте. Отверстия сделали?
– Сделали.
– Отлично. Работаем.
Один из грузчиков выскочил наружу и заговорил с ничего не подозревавшим Игорем. Константин ждал, надвинув кепку на лицо.
– Помочь бы надо, – донёсся до него голос грузчика. – Тяжёлый, одному не поднять.
– Ладно, помогу, – отозвался Игорь. – Отойди.
Едва он заглянул внутрь фургона, как сразу три пары рук ухватили его за куртку и втянули в салон. Он не успел произнести ни слова. Его быстро скрутили и уложили в ящик, который тут же накрыли крышкой. Шуруповёрт коротко взвизгнул, загоняя саморезы в дерево. Изнутри донёсся приглушённый крик.
– Вы что делаете? Вы в своём уме? Выпустите!
– Пока посиди, – усмехнулся Константин. – Воздуха тебе хватит. Мы всё предусмотрели.
Парни рассмеялись. Одному лишь Игорю было не до веселья.
– Послушайте, ну хватит! Я всё отдам, только выпустите. У меня семья, ребёнок!
– Не прикрывайся теми, кого сам держишь на поводке, – ответил Костя. – Нечего тебе изображать заботливого отца, Игорёк.
Машина заехала прямо в старый мемориальный парк, и уже через несколько минут небольшая процессия двинулась по дорожке. Грузчики несли ящик на плечах и вскоре опустили его возле свежевырытой ямы. Константин велел открыть крышку.
– Это ты? – выдохнул Игорь, увидев знакомое лицо. – Зачем? Из-за Веры?
– Из-за всего, Игорёша. Из-за всего, – спокойно сказал Константин, глядя на его влажные волосы. – Слушай внимательно. Вот яма, вот лопаты. Сейчас тебя осторожно опустят вниз и засыплют землёй. Но этого можно избежать.
– Как? – быстро спросил Игорь.
– Просто. Ты оставишь Веру в покое, дашь ей нормальный развод и вернёшь дочь. А я оставлю тебе возможность спокойно ходить по земле и даже добавлю немного денег сверху, чтобы ты понял: мне не жалко, если дело решится миром. Ну что, договорились или продолжаем?
Он вопросительно посмотрел на помощников. Те молча разобрали лопаты, воткнутые в песок.
– Договорились! – Игорь торопливо закивал. – Я согласен. Всё сделаю. Только уберите это всё!
Константин помог ему подняться и швырнул сумку, на которой сидел всё это время.
– Это тебе на такси, – сказал он с усмешкой. – Сдачи не надо.
Игорь подхватил сумку и поспешил к ограде, видневшейся за деревьями.
– Не так быстро! – окликнул его Костя. – Ещё кое-что. Марина где?
– В школе, – выдохнул Игорь. – Десятая школа на улице Космонавтов.
Константин махнул парням, и те снова подхватили ящик и понесли к машине.
Вера сидела у пруда и смотрела на зеленоватую воду, в которой плавали большие зеркальные карпы. Их плавники трепетали, будто крылья, и казалось, что рыбы парят в своей стихии, как птицы. Мелкая рыбёшка сбивалась в стайки, временами выскакивала из воды и снова исчезала, рассыпаясь по всему пруду.
– Мама!
Вера вскинула голову и не поверила глазам. По дорожке к ней бежала Марина, широко раскинув руки.
Вера бросилась навстречу, и через несколько мгновений они обе упали в траву, смеясь и плача одновременно. Костя, наблюдавший со стороны, присел на скамейку и подозвал Гектора.
– Я же говорил, что всё возможно, – сказал он, когда Вера и Марина подошли к ним. – А ты мне не верила. Так что теперь ты моя должница.
– Марин, сходи посмотри на уточек, – попросила Вера, целуя дочь. – Нам с дядей Костей нужно поговорить.
– А Крош? – спросила девочка.
– Крош в порядке, дома ждёт тебя, – улыбнулась мама. – Он очень соскучился.
Когда Марина скрылась за деревьями, Вера внимательно посмотрела на Костю и вдруг горячо поцеловала его. Константин, никак этого не ожидавший, наступил Гектору на хвост, и пёс протяжно завыл.
– Прости, друг, – виновато сказал Костя своему питомцу. – Сам понимаешь.
– И что же я тебе должна? – лукаво спросила Вера, накручивая локон на палец.
Константин задумчиво почесал затылок и выдержал небольшую паузу.
– Как минимум ужин, – ответил он шутливо, а затем серьёзно добавил: – А как максимум стать моей женой. Помнишь? Мы ведь хотели: я возвращаюсь со службы, и мы женимся.
Вера положила его ладонь на свою и улыбнулась.
– Лучше поздно, чем никогда, да?
– Да, – кивнул Костя. – Абсолютно.
Они снова поцеловались, а Гектор, посмотрев на людей с лёгким осуждением, отправился знакомиться с Мариной, весело виляя закрученным хвостом.