Жизнь по полной | Рассказы и истории

Всю ночь Веру преследовали тяжёлые, вязкие сны. Ей мерещились то безликие фигуры в длинных тёмных одеждах, то крупные черви, шевелящиеся прямо у ног, то чёрный пёс, который неотступно шёл следом и смотрел ей в глаза так пристально, будто хотел что-то сообщить. Вера то и дело просыпалась, проводила ладонью по влажному лбу, снова опускалась на подушку и пыталась провалиться в забытьё. Но стоило ей в очередной раз сомкнуть веки, как сон снова опутал её липкой паутиной. На этот раз ей привиделось, будто на грудь вскарабкалась огромная крыса и вцепилась зубами в кожу...

– Девушка, вас подвезти? Из открытого окна медленно ехавшего рядом автомобиля выглядывал молодой таксист с широкой улыбкой. Машина двигалась почти вровень с Ольгой, которая возвращалась с удачных переговоров. Дела отца шли превосходно, и сама она уже готовилась занять рядом с ним место надежного помощника. – Я не сажусь в машины к незнакомым людям, – с усмешкой ответила она. – Вдруг вы опасный тип? – Вам необыкновенно повезло, – рассмеялся парень. – Сегодня я как раз оставил дома все атрибуты для подозрительного знакомства, так что можете ехать спокойно...

– Выше колени, выше! – Подбадривала Тамара учеников, проходя вдоль строя. – А теперь переходим на лёгкий бег! Большой круг из пятиклассников зашевелился и потянулся по спортивному залу. Одни бежали бодро, с поднятыми головами и сияющими лицами, другие заметно отставали, сутулились, сбивались с темпа и недовольно сопели. Тамара несколько раз давала классу короткие паузы, смотрела на секундомер и снова возвращала ребят к простым упражнениям. – Хорошо, молодцы. Продолжаем в том же ритме. Десять приседаний!...

– Нет, Максим, торжество мы проведём именно в этом ресторане, – уверенно сказала Агата и легонько толкнула жениха локтем в бок. – Ты бы только слышал, как там играет на пианино одна девочка! Это просто невероятно. – Девочка? – усмехнулся Макс. – В приличных заведениях за инструментом обычно сидят опытные музыканты, а не юные любительницы. – Макс, зачем ты так говоришь? Ты ведь её совсем не знаешь. У этой девочки непростая жизнь. Она растёт в детском доме, а по выходным воспитательница разрешает ей подрабатывать музыкантом...

Пётр Григорьевич занимал высокий государственный пост и считался в городе человеком весомым, с безупречной репутацией. С супругой он прожил двадцать пять лет и, несмотря на положение, связи и постоянное внимание окружающих, ни разу не позволил себе предать её доверие. После утраты жены из-за почечной недостаточности он словно отгородился от всего привычного. На службе держался внешне собранно, выполнял дела почти механически, но всё чаще оставался в кабинете до глубокой ночи. Дом, где всё напоминало о прежней жизни, стал для него местом, куда не хотелось возвращаться...

Зажигалка нашлась в ящике комода у самой кровати, среди крема для рук, старых чеков и резинки для волос, которой Вера не пользовалась уже давно. Глеб держал её на раскрытой ладони так, будто она могла сейчас что-то объяснить сама. И хуже всего было то, что он точно помнил: в спальню он с ней не заходил. На даче эта история повторялась не первый раз. Сначала Вера даже смеялась. Ну правда, что тут ещё делать, когда взрослый человек из года в год оставляет одну и ту же вещь то на веранде, то у умывальника,...

Письма и документы лежали в той комнате так долго, что Глеб уже перестал верить в их существование. Комната жила у них в доме отдельно, будто ей выделили не угол, а собственный нрав. И в это утро Вера, которая много лет не позволяла даже стул там сдвинуть, сама упёрлась ладонями в старый шкаф и сказала: – Принеси фонарь. Он сначала не двинулся. На улице стоял ясный день, окна в той комнате выходили на юг, и просьба прозвучала так, будто мать собралась искать не в темноте, а в памяти. Глеб смотрел,...

В тот вечер Глеб держал рубашку на вытянутых руках так, будто это была не хлопковая ткань, а вопрос, на который он сам не знал ответа. Свет от бра падал сбоку, делая белый воротник почти голубым. И впервые за весь их брак он спросил: – Как думаешь, мне такой цвет пойдёт или Светлана сказала бы, что лучше взять синий? Вера не сразу подняла голову. На кухне ещё шумела вода в трубах. Чайник уже выключился, но крышка тихо постукивала, будто не остыла до конца. Она сидела за столом, перебирая пальцами край старой клеёнки, и сначала решила, что ослышалась...

Вера заметила вторую вешалку раньше, чем успела поздороваться. Геннадий, как всегда, стоял в дверях боком, придерживая ладонью коробку с рассадой, но в этот раз замок заело, дверь распахнулась шире, и в узком коридоре стало видно больше, чем он, видно, собирался показывать. На стене, рядом с его тёмной кофтой, висел светлый кардиган с растянутым рукавом. Не мужской. И не новый. А рядом на коврике стояли тапки меньшего размера. Вера перехватила ящик поудобнее и почувствовала, как шершавая фанера царапнула ладонь...

Марина ставила чайник ровно в семь, даже когда в квартире кроме неё никого не было. Вчера на кухонном столе стояли две чашки, и Артёма дома не было. Елена увидела это не сразу. Сначала заметила блюдце. На белой кромке синел скол, знакомый до ломоты в пальцах. Эта чашка много лет стояла в глубине буфета, за банкой с лавровым листом и стопкой старых салфеток, и без нужды её никто не трогал. Рядом темнел чай, уже остывший, с тонким кружком лимона у стенки. На второй чашке, той самой, из которой обычно пила сама Елена, остался мутный след от губ...

Письмо от сына пришло утром, хотя он обычно звонил. Короткое, почти деловое: приедем на дачу к обеду, надо забрать старый детский велосипед Лизы. И ещё, мама, побудь там, пожалуйста. Ничего особенного в этих словах не было. Но Галина перечитала их дважды и зачем-то вытерла сухие ладони о фартук. На веранде пахло укропом, тёплой доской и вчерашней заваркой. Солнце уже дотянулось до клеёнки на столе, высветило трещину на эмали старой кружки, той самой, из которой Галина пила только сама. Чашка стояла на своём месте, ближе к окну...

Письмо с адресом для переезда лежало на подоконнике уже третьи сутки, а Лидия Павловна в это утро снова попросила рецепт яблочного пирога. Не похвалила. Даже не попробовала сказать, что он удался. Просто достала из сумки сложенный вчетверо листок и сухо произнесла: «Запиши ещё раз, у меня тот куда-то делся». Вера в этот момент стояла у стола и пальцем стирала муку с клеёнки, словно от этого зависело её внутреннее равновесие. За окном висел тусклый мартовский свет, в духовке доходил второй пирог,...