Катя перешла в новую школу в самом начале учебного года. Незадолго до этого она лишилась родителей, и заботу о девочке взяла на себя тётя Галя, дальняя родственница по материнской линии. Женщина быстро оформила опеку, рассчитывая поправить своё материальное положение за счёт положенных выплат. Деньги она берегла с чрезмерной осторожностью, поэтому одежду и обувь для Кати покупала в комиссионных магазинах. Из-за этого девочка выглядела старомодно, бедно и заметно отличалась от одноклассников.
Шестой А встретил новенькую настороженно. В класс вошла невысокая, худенькая и довольно миловидная девочка в неудачно подобранной одежде. Она держалась спокойно, не опускала глаз и не пыталась спрятаться, хотя прекрасно понимала, что сразу привлекла внимание.
– Минуту внимания, ребята, – сказала классная руководительница. – У нас новая ученица. Её зовут Катя Королёва. Прошу принять её по-доброму. Катюша, садись на свободное место.
Все сразу посмотрели на Веронику Нефёдову, признанную первую красавицу и негласную хозяйку класса. От её реакции зависело, примут новенькую или начнут обходить стороной. Впрочем, большинству и без того было ясно, что Вероника не захочет общаться с девочкой в чужих, явно недорогих вещах.
– Теперь к нам кого угодно берут? – с холодной усмешкой произнесла Вероника.
По классу прокатились смешки.
– Нефёдова, как тебе не совестно? – сердито остановила её учительница.
Вероника только фыркнула.
– У нас нет свободных мест.
– Есть, – ответила классная руководительница и указала на парту в конце класса. – Рядом с Зуевым.
Костя Зуев считался в классе чужим. Он часто лечился, пропускал занятия, из-за этого учёба давалась ему нелегко. Ребята давно записали его в безнадёжные и почти не разговаривали с ним.
– Самое подходящее место, – рассмеялась Вероника. – Им вдвоём будет привычнее.
Катя не обратила внимания на смешки. Она прошла через весь класс и села рядом с Костей. Проходя мимо Вероники, девочка встретилась с ней взглядом и не отвела глаз. Эта безмолвная встреча ничем не закончилась, но Нефёдова сразу поняла, что новенькая не из тех, кто будет покорно молчать.
На перемене Вероника подошла к Кате с видом хозяйки положения.
– Скажешь адрес магазина, где выдают такие редкие наряды? – спросила она, скрестив руки на груди и поглядывая, как вокруг собираются одноклассники. – Мы с девочками тоже хотим выглядеть настолько необычно. Платье, наверное, из свежей коллекции.
Катя спокойно посмотрела на неё.
– Ты так старательно сверкаешь, что тебя видно из коридора, – произнесла она ровно. – Только манеры у тебя почему-то как у торговки с шумного рынка. Видимо, там ты и брала уроки общения.
Смех раздался так неожиданно, что Вероника на мгновение растерялась.
– Что смешного? – резко бросила она. – Сами далеко ушли? Карпов, ты, по-моему, тоже не в столичных бутиках одеваешься. А ты, Оля, разве не покупала кофту в магазине с фиксированными ценами? Здесь любого ткни, и не ошибёшься.
Смех быстро стих. Ребята смутились и начали отводить глаза.
Вероника бросила на Катю взгляд, по которому было ясно, что она не собирается забывать этот разговор. Затем щёлкнула пальцами.
– Карпов, портфель.
Один из её постоянных спутников тут же подал ей портфель, стараясь не встречаться ни с кем глазами.
Катя осталась сидеть на своём месте так, будто ничего особенного не случилось. Она отвернулась к окну и стала смотреть на мелкий дождь за стеклом. В голове у неё вертелась одна мысль: если она смогла пережить утрату мамы и папы, то справится и с этим.
Вероника больше не вступала с ней в прямые споры. Вместо неё старались приближённые. Кате пачкали стул клеем, подбрасывали в рюкзак неприятные вещи, обсыпали одежду мелом. Но вывести девочку из равновесия у них не получалось. Правда, дома за испорченные вещи ей доставалось от тёти.
– Это что такое? – кричала Галя, тряся перед Катей юбкой, испачканной клеем. – Я, по-твоему, деньги печатаю, чтобы каждый месяц покупать тебе одежду?
– Тётя Галя, это клей, – тихо возражала Катя. – Он не отстирывается. Вам ведь дают выплаты на меня. Может, купим нормальную вещь в обычном магазине, а не в благотворительном отделе?
– Ишь, какая рассудительная! – тётя упёрла руки в бока. – Чем тебе эта одежда не подходит? Сыта, обута, крыша над головой есть. Радуйся. В другом месте тебе было бы куда тяжелее.
– Я радуюсь, – отвечала Катя и прекращала спор.
Так и жила: терпела школьные насмешки, дома молчала, а на следующий день снова надевала очередную юбку из магазина подержанной одежды и шла в класс.
В четырнадцать лет Катя лишилась и тёти. Та возвращалась с фабрики, где работала фасовщицей, и решила перейти дорогу в неположенном месте. Из-за поворота быстро выехала машина, водитель не успел затормозить. После этого у Кати не осталось близких, и вскоре она оказалась в детском доме.
Учреждение находилось на другом конце города, но менять школу Катя не захотела. Каждый день она тратила на дорогу почти час, зато продолжала учиться там же. Училась она отлично, потому что знания были единственным, что никто не мог у неё отнять: ни Вероника, ни новый быт, ни чужие смешки.
Из-за молчаливости и незаметной манеры держаться её прозвали серой мышкой. Затем прозвище сократили до Мыши. Катя никак на него не реагировала.
– Эй, Мышь, в вашем заведении теперь модные наряды выдают? – цеплялась к ней Вероника, которая к старшим классам стала ещё наглее.
Дочь владельца нескольких автосалонов одевалась ярко, вызывающе и явно не по возрасту. Учителя предпочитали не связываться с Нефёдовой, потому что её отец спонсировал ремонт школы и умел громко напоминать о своём значении. Одноклассники подстраивались под Веронику и смеялись над любой её фразой, даже если та звучала обидно.
Однажды Нефёдова снова прошлась взглядом по Кате и язвительно усмехнулась.
– На приличную юбку денег не хватило?
Катя посмотрела на её короткую кожаную юбку, открытый топ и спокойно ответила:
– Знаешь, я сначала решила, что ты перепутала адрес и пришла не в школу, а на съёмку дешёвой рекламы.
Вероника не ожидала такой смелости. Ещё меньше она ожидала, что одноклассники засмеются. Многие думали примерно то же самое, но произнести вслух не решались.
Лицо Нефёдовой вспыхнуло, и она быстро вышла из класса. Её компания бросилась следом. Остальные с удивлением и уважением смотрели на Катю.
– Ну ты дала, Королёва, – восхищённо сказал Костя. – Нефёдову ещё никто так не ставил на место. Только будь готова, она теперь начнёт действовать тоньше.
– До выпуска осталось не так уж много, – спокойно ответила Катя.
Вероника публичного поражения не простила. Она стала пакостить чаще и серьёзнее, но уже исподтишка. Подбрасывала учителям записки, будто Катя списывает на контрольных. Портила её ручки и тетради перед важными работами. Распускала слухи, что воспитанница детского дома якобы выросла в неблагополучной семье.
Преподаватели запискам не доверяли, но всё равно на контрольных стали внимательнее наблюдать за Катей. Слухи подхватывали даже те, кто едва её знал. В коридорах она ловила на себе косые взгляды, но никому ничего не объясняла. Ей было ясно: чем больше оправдываешься, тем больше пищи даёшь сплетникам.
Катя просто глубже ушла в учёбу. В итоге она окончила школу с отличием. Несмотря на влияние Нефёдовых, учителя не могли занизить её реальные знания.
После выпускного Катя поступила в финансовый институт и вышла из детского дома во взрослую жизнь. Квартиру ей только обещали, поэтому первое время она жила в общежитии. Стипендии не хватало, и вечерами приходилось работать. Она мыла подъезды, убирала общественные помещения на вокзалах и в торговых центрах, ухаживала за лежачими больными. Однажды во время её дежурства одной подопечной внезапно стало плохо, а родственники попытались переложить ответственность на Катю, чтобы не платить. Лишь заключение врачей помогло девушке избежать серьёзных разбирательств.
Было трудно. Катя спала по три-четыре часа в сутки. Однажды она уснула на лекции по высшей математике и не проснулась даже тогда, когда студенты покинули аудиторию.
Пожилой профессор Илья Григорьевич уже собирался закрыть аудиторию, но заметил студентку, спящую за партой в конце ряда. Он давно присматривался к ней. Её цепкий ум, точность мышления и редкая способность к аналитике сразу выделяли девушку среди остальных. Илья Григорьевич преподавал много лет и легко отличал действительно сильных студентов от случайных отличников. Катя была именно сильной.
– Королёва, дома спят, а на лекциях слушают и запоминают, – негромко сказал он, осторожно коснувшись её плеча.
Катя вскочила, словно не сразу поняла, где находится. Глаза несколько секунд не фокусировались, затем она смутилась.
– Простите, Илья Григорьевич. Я не нарочно.
– А чем же вы заняты по ночам? – мягко спросил профессор.
– Убираю помещения на вокзале. Иногда мою посуду в ночных кафе, – честно ответила Катя.
– И когда же вы успеваете заниматься? Успеваемость у вас отличная.
– В перерывах, – улыбнулась она. – Между работой и учёбой. Например, пока еду в метро.
Профессор нахмурился, но не сердито, а задумчиво.
– Голубушка, так дело не пойдёт. Ваши способности должны работать на науку и профессию, а не только на поиски денег. Скажите, вы могли бы помогать мне по дому? Я буду платить.
Он назвал сумму, которую Катя никогда не получала сразу.
– Моя домработница увольняется. Уезжает к детям в другой город, так что мне снова нужна помощница. Дом недалеко от института, дорога займёт мало времени. И заниматься вы сможете у меня, в тишине. Как вам такое предложение?
– Это просто невероятно! – обрадовалась Катя. – Я согласна.
– Тогда оставляйте прежние ночные подработки, выспитесь пару дней и приходите. Покажу, что нужно делать. А сейчас разрешите мне всё-таки закрыть аудиторию. Или вы планируете продолжить сон?
Катя схватила сумку, ещё раз извинилась и поспешно вышла.
Через два дня отдохнувшая и посвежевшая Катя стояла у двери профессорского дома. Небольшой дом с мансардой и верандой напоминал уютный рисунок из детской книги. Дверь открыла домработница и впустила её в прихожую, где уже стояла дорожная сумка.
– Вот и собралась, – вздохнула женщина. – Уезжать жалко, но дети просят помочь с внуками. Хозяин замечательный, добрейший человек. Вам повезло, что будете у него работать.
– Королёва, вы уже пришли? – в прихожую вышел Илья Григорьевич. – И даже с Маргаритой познакомились?
– Пришла познакомиться, но пока не успела, – кивнула Катя.
– А я уже ухожу, – сказала Маргарита, неловко обняла профессора, подхватила сумку и вышла.
Через час Катя уже знала свои обязанности. Ничего чрезмерно сложного там не было: ежедневно протирать пыль, три раза в неделю пылесосить, мыть полы, следить за сантехникой и раз в месяц приводить в порядок по одному окну.
Профессор часто оставлял её одну, уходя на занятия к другим потокам. Учиться стало легче. Иногда Катя обсуждала с Ильёй Григорьевичем сложные математические примеры, которые большинству студентов казались непонятной вязью. Она спорила о способах решения, предлагала неожиданные ходы и всё чаще удивляла профессора.
Однажды, протирая пыль с книг, она взглянула на листы, лежавшие на столе.
– Илья Григорьевич, а вы не пробовали поменять переменные местами? Здесь это всё упростит.
Профессор поднял голову от вычислений. Над этим примером он сидел уже несколько дней.
– О чём вы, Катя?
Он снял очки, протёр стёкла и снова надел их.
– Вот здесь и здесь, – она указала на исписанный лист. – Если переставить элементы, выражение станет короче.
Через пару минут профессор просиял.
– Феноменально, Катерина! У вас редкий дар. Оставляйте тряпку и садитесь рядом. Будем думать дальше.
Иногда, убирая комод, Катя рассматривала фотографии. На одних Илья Григорьевич был совсем молодым и стоял рядом с красивой женщиной и мальчиком. На других был молодой мужчина с девочкой лет пяти. Катя не решалась спрашивать, но однажды профессор заметил её интерес.
– Это мы с женой, – сказал он, взяв в руки один снимок. – Маруси не стало десять лет назад. Болезнь памяти. Никогда не думал, что такое коснётся нашей семьи.
– Мне очень жаль, – тихо произнесла Катя.
Она действительно сочувствовала ему.
– А это? – спросила она, показывая на снимок молодого мужчины с девочкой.
– Это Родька с Алисой, – Илья Григорьевич сразу улыбнулся. – Сын и внучка. Обещал на днях заехать и привезти мою маленькую непоседу. Маленькая, а уже всех строит. Застанете их, познакомлю.
Он с теплом посмотрел на фотографию.
– Родион рано женился, горячая голова. Его жена была начинающей актрисой, родила Алису и вскоре уехала искать красивую карьеру за океаном. Родьке тогда едва исполнился двадцать один. Он только начинал бизнес, ещё учился в институте, а тут ребёнок на руках. Выкручивались как могли. Ничего, справились. Алисе уже девять.
По тому, как светилось лицо профессора, было понятно: сына и внучку он любил безмерно.
Через неделю Катя убиралась на мансарде, когда снизу донёсся весёлый детский голос.
– Дед, я приехала! Прячься!
Ильи Григорьевича дома не было, он ещё не вернулся с работы. Внучка, не зная этого, бросилась искать его по комнатам, пока отец раздевался внизу. Девочка обошла первый этаж, заглянула в каждую комнату, а затем поднялась на мансарду.
– Ой! – воскликнула она, увидев Катю у зеркала. – А вы кто? Вы вместо тёти Риты?
Катя улыбнулась.
– Да, вместо неё. Меня зовут Катя. А тебя Алиса. Дедушка рассказывал мне о тебе.
Девочка была удивительно хорошенькой: вздёрнутый носик, огромные голубые глаза, длинные ресницы и пшеничные волосы, заплетённые в две толстые косы.
– А где дед? Я весь дом обошла, его нет.
– Он ещё не вернулся, но скоро будет. Он очень тебя ждал.
– Дочь, ты с кем там разговариваешь? – в мансарду вошёл Родион. – О, здравствуйте. Вы, наверное, Катерина? Папа предупреждал, что вы будете дома.
Он улыбнулся и передразнил отца:
– Родя, только не принимай мою новую помощницу за постороннюю. Я без неё как без рук. И, кажется, уже как без головы.
Катя не сдержала улыбки.
– Илья Григорьевич преувеличивает.
– Не уверен, – усмехнулся Родион. – Его похвалу заслужить непросто. А у вас получилось очень быстро. Мне, например, пришлось доказывать ему свою состоятельность лет двадцать пять, пока Алиса не пошла в садик.
– Пап, я есть хочу, – прервала его Алиса. – Закажем пиццу?
– Зачем заказывать? – предложила Катя. – Обед готов.
Иногда она готовила профессору по его просьбе. Видимо, он заранее знал, что приедут сын и внучка, поэтому накануне попросил приготовить что-нибудь вкусное.
Алиса спорить не стала и с большим удовольствием съела первое, второе и десерт. К концу обеда вернулся Илья Григорьевич. Внучка сразу бросилась к нему.
– Дед, наконец-то! Ешь быстрее, а затем будем играть в прятки, как всегда.
– Катя, присоединяйтесь к нам, – попросил Родион.
– Мне как-то неудобно, – смутилась девушка.
– Катерина, не выдумывайте, – рассмеялся профессор. – Учить профессора уму удобно, а пообедать с нами нет?
После этого возражать стало бессмысленно.
После обеда дед с внучкой занялись играми, а Родион всё внимательнее присматривался к новой помощнице отца.
– Почему вы так на меня смотрите? – не выдержала Катя.
– Честно? Никак не могу представить вас в роли финансиста.
Катя вопросительно подняла брови.
– Отец сказал, что видит в вас огромный потенциал, – пояснил Родион. – Он предлагает взять вас в мою компанию финансовым аналитиком. Но я смотрю на вас и думаю, что вы больше похожи на добрую фею, чем на сурового специалиста по цифрам.
Катя тихо фыркнула.
– Феей я ещё не была. Меня называли Мышью, воспитанницей казённого дома, простолюдинкой и ещё множеством вариантов.
– Ничего себе. Расскажете?
В его голосе не было насмешки. Ему действительно хотелось понять, через что прошла эта спокойная девушка.
Катя без жалоб и лишней жалости к себе рассказала о родителях, тёте, школе, Веронике, детском доме и работе после выпуска.
– Жизнь научила меня рассчитывать прежде всего на себя, – закончила она. – Но мне очень повезло встретить вашего отца. Илья Григорьевич мне сильно помог.
– Понятно, – кивнул Родион. – Тогда повторю предложение. Попробуете работать у меня?
– А чем занимается ваша компания?
– У меня сеть автосалонов. Начинал с автомойки, затем открыл мастерскую, а дальше всё пошло быстрее. Сейчас салоны есть по всему городу и за его пределами.
– Надо же, – задумалась Катя. – Отец моей одноклассницы, которая много лет пыталась меня унизить, тоже владел автосалонами. Он ещё спонсировал нашу школу.
– Не Семён ли Нефёдов был тем благодетелем? – усмехнулся Родион.
– Нефёдов точно. Имя не помню.
– Неприятный человек, – нахмурился Родион. – Грубый, самодовольный, беспринципный.
– Вы сейчас почти описали его дочь, – заметила Катя. – Видимо, семейная манера.
Родион вспомнил встречу с Нефёдовым несколько лет назад. Ему тогда было двадцать пять: две мастерские, автомойка на окраине, небольшой офис, пара надёжных ребят и множество идей. Он видел, что рынок меняется, что покупатели всё чаще смотрят на доступные китайские автомобили, и понимал, как на этом можно заработать. Нужны были деньги и сильная площадка.
Тогда он пришёл к Семёну Нефёдову. У того была сеть салонов в проходных местах, обученный персонал и капитал.
– Семён Петрович, хочу предложить сотрудничество, – сказал тогда молодой Родион. – Вы даёте активы, я беру управление и новую стратегию. Прибыль делим пополам. Через три года вложения полностью вернутся.
Нефёдов даже не дослушал.
– Зачем ты мне нужен? Мелкий предприниматель без денег и связей. Бизнес делают капитал и нужные знакомства. У тебя нет ни того ни другого, а ты пришёл с предложением партнёрства? Иди отсюда, мечтатель.
Родион вышел из его офиса с сжатыми кулаками. Но время всё расставило иначе. Нефёдов привык работать по старым схемам, держался за прежний формат торговли, не сумел перестроиться под новый рынок и набрал кредитов для расширения. Вернуть их он не смог. Часть бизнеса выставили на продажу. Покупателем стал Родион Лазарев, которого Нефёдов когда-то презрительно выставил из кабинета.
Когда Катя окончила институт, Родион взял её в компанию на постоянную работу. Очень быстро он убедился, что отец был прав: эта девушка стоила десятерых. Ей выделили квартиру, и Катя начала ремонт. Пока работы шли, она жила на мансарде у профессора.
– Никаких возражений, Катюша, – твёрдо сказал Илья Григорьевич. – Вы мне уже почти родная. Неужели я не найду для вас тёплый угол?
Родион с Алисой стали приезжать к профессору всё чаще. От Ильи Григорьевича это не укрылось.
Однажды, когда Алиса с Катей ушли гулять, профессор прямо посмотрел на сына.
– Родион, мне кажется, ты неровно дышишь к моей ученице.
– От тебя ничего не спрячешь, – смутился сын. – Да, Катя мне нравится. Даже больше, чем нравится. Алиса от неё в полном восторге. Я хочу сделать ей предложение. Ты не против?
– Я буду только рад, – ответил Илья Григорьевич. – Катя хорошая девушка. Ей давно пора почувствовать, что рядом есть надёжные люди и больше не нужно постоянно доказывать право на уважение.
На следующий день Родион сделал Кате предложение. Она согласилась.
Свадьбу сыграли красивую, но без лишней суеты. Посидели в ресторане с самыми близкими. Алиса радовалась больше всех: у неё появилась не просто взрослая подруга, а человек, которому можно доверять свои девичьи секреты.
После торжества новая семья улетела в свадебное путешествие. Вернувшись, Катя обнаружила на домашнем автоответчике целую вереницу сообщений. Оказалось, бывшие одноклассники решили собраться на встречу выпускников. Карпов каким-то образом раздобыл её номер через знакомых из института.
Встречу назначили в самом престижном ресторане города. Катю позвали, скорее всего, с надеждой снова увидеть прежнюю тихую Мышь и посмеяться над ней.
– Ты хочешь пойти? – осторожно спросил Родион.
– Нужно, – твёрдо ответила Катя. – Я хочу закрыть эту страницу раз и навсегда. Я никогда их не боялась. Пусть и они это наконец запомнят.
– Я тобой горжусь, – сказал Родион, обнимая её. – Ты у меня очень смелая.
В ресторан Катерина вошла, когда почти все уже собрались. В центре внимания, как и в школе, сидела Вероника. С годами её вкус почти не изменился: короткая юбка из обтягивающего блестящего трикотажа, топ с пайетками и слишком высокие босоножки. Нефёдова что-то громко рассказывала и заметила Катю не сразу.
Катерина села в конце стола рядом с Олей и Костей Зуевым, над которым Вероника в школьные годы тоже часто смеялась.
– Королёва, отлично выглядишь, – улыбнулся Константин.
Оля тоже искренне обрадовалась.
– Надо же, кого я вижу! – донеслось с другого конца стола, когда Вероника наконец заметила Катю. – Мышь собственной персоной. А я думала, ты где-нибудь прозябаешь на окраине. Снова платье из благотворительного отдела?
На Кате было простое тёмно-синее платье из премиальной шерсти. Оно было скроено так безупречно, что подчёркивало её стройность и благородную осанку. Из украшений на ней были только тонкая золотая цепочка и обручальное кольцо.
– Кать, не обращай внимания, – наклонился к ней Костя. – Она и в школе умом не отличалась, похоже, мало что изменилось.
– Нефёдова, тебе бы уже пора научиться разбираться в брендах, – спокойно сказала Оля, которая работала редактором в модном журнале. – Это платье из последней парижской коллекции. Таких всего три.
Катерина с удивлением посмотрела на Олю. Та лишь пожала плечами и улыбнулась.
Вероника заметно занервничала.
– А ты, Вероника, как я вижу, всё ещё не можешь расстаться с образом дешёвого глянца, – спокойно произнесла Катерина.
По залу пробежал смешок.
– Ты, наверное, всю жизнь копила на это платье, – не сдавалась уязвлённая Вероника. – Кроме него у тебя наверняка ничего нет.
Она не заметила, как тихо усмехнулся Костя. Он знал, кто такая Катерина Королёва. Зуев работал в компании Родиона неплохим айтишником в службе безопасности. С Катей они почти не пересекались, но он был в курсе, что она занимает должность финансового директора и недавно стала женой владельца компании. Раскрывать всё раньше времени он не стал. Ему было интересно посмотреть, как Катя сама поставит Нефёдову на место.
Поговорив с одноклассниками, Катерина собралась домой.
– Я тебе такси вызову, – громко сказала Вероника, уже заметно развеселившись от напитков за столом. – Сегодня я щедрая. Тебе, серой Мыши, подойдёт самая простая машина.
Катя ничего не ответила. Она только написала короткое сообщение в телефоне.
Через несколько минут к ней подошёл официант.
– Вас ожидает автомобиль.
– Спасибо, – спокойно ответила Катерина и направилась к выходу.
– Смотрите, смотрите! – рассмеялась Вероника. – Наша Золушка сейчас уедет в тыкве. Даже полуночи ждать не придётся.
Кто-то неодобрительно покачал головой, кто-то всё ещё пытался подыгрывать бывшей звезде класса. Но к окну подошли почти все.
У входа стоял новый чёрный Майбах с тонированными стёклами. Из него вышел молодой мужчина, открыл для Кати пассажирскую дверь, помог ей сесть и поцеловал. Затем вернулся за руль, и машина плавно отъехала от ресторана.
– Что это сейчас было? – Вероника резко протрезвела.
– Это был муж Кати, Родион Ильич Лазарев, владелец сети автосалонов, – спокойно сказал Костя. – Половину этих салонов он купил, когда бизнес твоего отца ушёл за долги. Вероника, хватит пускать всем пыль в глаза. Мы давно не школьники. Должность администратора в салоне красоты тоже работа, но для бывшей королевы класса звучит скромнее, чем твои рассказы.
В этот момент телефон Вероники пискнул.
– Кажется, твоё такси подъехало, – добавил Костя.
К ресторану действительно подкатила старая жёлтая машина с шашечками на боку.
– Карета для королевы, – негромко сказал он.
Вероника стремительно вышла из ресторана, едва удержав равновесие на высоких каблуках. А в зале ещё долго звучал смех повзрослевших одноклассников, которые наконец увидели: школьная власть закончилась, а настоящая сила всегда была не в громких словах, а в достоинстве.