*НАЧАЛО ЗДЕСЬ*
Глава 27.
Быстро летело время, утихли в селе Архангельском волнения и пересуды про то, как «вредители пытались пилораму взорвать», или «шпионы хотели новую дорогу взорвать, которая ведёт дальше на север», ну и такое прочее. Много версий было придумано-передумано, про то самое трагическое происшествие, невольным участником и свидетелем которого стал сам Егор.
Какое-то время после убийства ступинского фельдшера все в округе только и делали, что примечали, нет ли в селе новых людей, незнакомых и подозрительно выглядящих. К тем, кто приезжал на лесозаготовку, тоже присматривались, какой человек прибыл в эти суровые края.
Но уже к зиме как-то это всё позабылось, обычные людские заботы захватили больше остального, да и придумывать было уже почти нечего – всё уже перебрали, даже до сказочного Лешего добрались. Бабка Фиса Мишарина говорила соседке своей Нине, что сама видала, своими собственными глазами, как тот фельдшер ступинский по лесу кругами ходил и выйти не мог.
- Иду я сама, значица, от кумы из Бобрихино, дай думаю тропкой пройду вдоль реки, - убедительно поднимая вверх узловатый палец, вещала Фиса, - Гляжу, а этот фершал топает по другому берегу Воронёнки, бубнит чего-то да под ноги себе всё глядит. Я ему и кричу – не туды идёшь, Ступино в другой стороне! А он меня как не видит, идёт и идёт, сапогами хлоп-хлоп! Так я до него и не дозвалась, утопал кудой-то в лес. Точно, Лешой-то его водил, и того, второго тоже! После Лешой и явился им обоим, в страшном своём обличье, тот, второй, и стал стрелять да в себя попал! А фершал в реку упал да потонул, потому как Лешой его спужал!
Нина кивала головой, она была глуховата, потому половины сказанного Фисой не услышала, да и спорить не хотела. Лешой, так Лешой, всякое в тайге бывает. Она, тайга, такая… в ней всякое может с худым да беспечным человеком приключиться.
Всё реже вспоминали и ступинского фельдшера, и Григория этого, почти неприметно жившего среди людей. Егор сначала опасался, что Матвея отошлют теперь отсюда, понимал, что сосед их – человек не простой, а служивый. Но Матвей никуда не собирался, развеял все Егоркины сомнения и стал основательно устраиваться на Калиновом хуторе. Ему даже каким-то образом удалось выкупить в совхозе Лапушку, друга своего и верного товарища.
- Ты, Егор, чего уж меня так официально всегда – Ивановичем величаешь, - сказал как-то Матвей своему воспитаннику, - Зови Матвеем, это как-то по-свойски.
Теперь и сам Матвей по-другому стал с Егором обращаться, как со взрослым уже, уважительно как-то. Сперва Егорка смущался, а после привык. Бабушка Агафья только на это внимание обращала, говорила фельдшеру Серафиме, что без Матвея она бы и не смогла Егорку вот таким-то вырастить.
- Верно говоришь, - кивала Серафима, - Матвей человек основательный, правильно парня наставляет. Куда женщине одной с парнем, мужская рука нужна, чтоб и воспитание было, и пример свой тоже. Да и помощник вам здесь на хуторе, тоже ведь силы нужны, хозяйство держать.
И как будто незаметно пролетело время, вот уже и звонок последний для Егора прозвенел, позади школьные годы. А впереди… Уже и всплакнула не раз Агафья Никитична, не от горя - вырос внучек, а ведь кажется ещё совсем недавно в поезде его везла, едва живого, прозрачного…
А теперь стоит крепкий парень, косая сажень в плечах, улыбается, словно пушинку поднял на плечо первоклашку с колокольчиком в руке и пышными белыми лентами в рыженьких кудряшках.
Не горевала Агафья о скором расставании, не о чем тут горевать, вон как хорошо люди жить стали! Голод победили, болезни всякие, врага страшного и безжалостного с родной земли прогнали! Столько всего построили, вот, даже до Калинова хутора электричество добралось – новую линию тянули по большой просеке, до Ступино, и хутор не обделили, хоть там и было всего два дома.
А как же хорошо стало с электричеством жить, это не в пример прошлому, когда с лучиной вечером сидеть, или даже лампа керосиновая – и та не так светит. Матвей привёз из города плитку, вот милое дело – Агафья и нарадоваться не могла, это не печка и не примус, на котором по утрам они с Егоркой чайник кипятили! Хорошо стало на Калиновом хуторе, два фонаря на улице сделали, это ж милое дело!
- Что, так в институт и не поедет поступать? – спрашивала Агафью фельдшер Серафима, женщины крепко сдружились за последнее время, часто наведывались друг к другу на чай, - Не уговорила?
- Нет, - вздыхала Агафья, - Говорит, сперва долг Родине отдам, в Армии отслужу, а после уже и в институт. Да знаю я, чего он придумал, после Армии в военное пойдёт. Да и пусть, чего уж… по стопам отца, чему тут удивляться.
- Да и хорошо, Егору туда самая дорога, ты глянь на него… и выправка, и ум! А глянешь…, - Серафима невольно всхлипнула и вытерла набежавшие слёзы, - Вылитый отец, копия Ваня! Моя-то Таська по Ивану твоему как сохла, да вишь как, на чужбине своё счастье нашёл. Да, вот что наделала война эта проклятущая…
Помолчали женщины, детей своих вспоминая. Нет вестей про Ивана, куда бы ни писала Агафья, отовсюду один ответ – пропал без вести. А у Серафимы своя беда – никто из мужчин, кого на фронт проводила, домой не вернулся. Такое не позабыть, до самой кончины слёзы будут литься, не унять…
- Только вот девица мне эта не нравится, - помолчав, Серафима поджала губы, - Старцевых девчонка, так ведь и вцепилась в парня, не отнять! Ты бы, Агафья, гнала её подальше от внука поганой метлой! Девка бедовая, хоть и красивая, а с такой только наплачешься!
- Да разве они нас слушают в таких-то делах, - вздыхала Агафья, - Да и вроде бы не дружат они… так, иногда Егор ей с уроками помогал, да в кино ходили…
- Да, у девчонки там другой интерес, какая уж библиотека, она там только если мимо и ходит. Ни к учёбе, ни к работе прилежания не имеет, так воспитали! Дома прислуга, какая из девчонки работница будет, откуда? Не знаю, куда только Правление смотрит, разве это допустимо, когда советский человек прислугу себе завёл! Хотя…
Тут Серафима понизила голос и огляделась вокруг, женщины сидели у летней кухни во дворе Таланцевых, так уж какие тут прохожие, на хуторе. Но Серафима всё равно наклонилась чуть ближе к Агафье:
- Я думаю, Старцевы эти… Сам-то Борис только и знает на собраниях речи говорить, да какие пламенные, правильные! А на деле что? Видала я у них в доме… много старинного всякого хранится, серебро да фарфор в столовой, а сама Софья? Серьги на ней с камнями, да видать не стекло! Я вот что думаю – никто их из Москвы не присылал сюда, как Борис рассказывает! Будто он специалист каких мало, и без него тут всё бы пропало! Сами они убежали, вот что! Потому что, если б не убежали, так может чего похуже с ними сталось! Это у нас тут в глуши ходи как хошь, кому какое дело, а в Москве быстро заметят, чего у неё там в ушах болтается. И девчонка в мать пошла, заносчивая и вздорная! Сколько раз уж я её видала с Марковым этим, не просто так он там отирается, вот что! Куда мать с отцом смотрят, непонятно.
- А что Марков, работает парень на пилораме, не безобразничает, не хуже других вроде, - удивилась Агафья Никитична, которая не была так хорошо осведомлена о жизни молодёжи на селе, а сейчас так и вовсе обрадовалась…
Хоть и не сказала Агафья вслух своих дум, а услышав про то, что Клара с Марковым Геной знакомство водит - обрадовалась. Вот и хорошо, пусть… Погорюет Егор по такой красоте, да и отступится! Не по нему такая девушка, правду Серафима сказала – бедовая она, не для жизни, с такой горя напьёшься по самое горло. А такой судьбы Агафья своему внуку не желала, хоть ни слова плохого ему никогда про Клару не сказала.
А Егор знал, что Генка за Кларой хвостом ходит, да так ловко притёрся к дому Старцевых, что сам Борис Давидович похлопотал, чтобы его на пилораму взяли, да не абы кем, а накладные писать! Знал… больно было и горько, первое время такие мысли Егору ни спать, ни дышать не давали. Учил он вопросы к выпускным экзаменам, а сам не мог различить в книге букв, потому что как раз накануне видел, как Генка Клару провожал домой, когда та с репетиции из клуба шла.
Егор сам пришёл к клубу, чтобы Клару встретить, но как увидел, что она стоит у крыльца и хохочет над тем, что ей там Генка рассказывает, так и отступил к забору, чтоб его не видели. Постоял немного, да и ушёл. Клара сама вольна выбирать, и видимо выбрала.
Экзамены Егор сдал на «отлично», золотая медаль была у него, что называется, в кармане, но, к удивлению учителей, поступать в институт, как прочили все в школе, Егор не стал. Они с Андреем в Армию решили сначала, так тому и быть. Оба по дате рождения попадали в осенний призыв, и лето решили провести с пользой – отправились работать на сплав, там платили хорошо, да и работа была такая что не засидишься – физическая подготовка не пострадает!
Работа Егору нравилась, бригада была вся как на подбор – молодёжь, балагуры и шутники, к ребятам – бывшим школьникам, относились как к равным, да и как-то всё спорилось весело и дружно. Каждый вечер Егор, усталый, но довольный, возвращался домой через мост, ощущая приятную усталость. Вечерняя прохлада поила летний вечер свежестью, и парню захотелось окунуться в студёную воду Воронёнки.
Спустился к воде, берега были пусты, только вдалеке слышались звуки пилы, это на месте старого склада строили новый гараж для совхозной техники.
Егор распластался на воде, она бодрила и как-то приятно обжигала, быстрая Воронёнка даже в такие жаркие дни не прогревалась, торопливо бежала дальше…
- Не холодно? Вылезай из воды, простудишься! – раздался с берега голос, и Егора словно током от него пронзило.
Клара сидела на большом камне, расправив красивую синюю юбку в горох, такая же лента украшала её тёмные волосы. Она чуть насмешливо смотрела на Егора, щеки её раскраснелись.
- Не простужусь, - ответил Егор, - Я тут каждый вечер купаюсь.
- Я знаю. Я часто прихожу на мост, только тропкой, иногда раньше тебя, а иногда позже, ты уже на том берегу бываешь.
- Вот как? А зачем ты приходишь? Я думал… ты занята.
- Он думал… и что же такое ты ещё про меня думал? Почему ты не приходишь в сквер, как раньше? Я там тебя много раз ждала.
- Я приходил. Только ты там не одна меня ждала, с Марковым. Я подумал, третий лишний, и решил вам не мешать. Ты же с ним теперь встречаешься.
- Я сама решу, встречаюсь я или нет! Знаешь, Егор… вот тем Марков от тебя и отличается – он знает, чего хочет и готов на всё, чтобы этого добиться! А ты…
- Ты имеешь в виду себя? Марков готов на всё, чтобы добиться тебя, как призового вымпела?
- Не смей так говорить! Я не вымпел!
- Прости. Я не должен был так говорить. Так зачем ты сюда приходишь, Клара?
- Ты собираешься выходить на берег? Вода холодная!
- Пока не собираюсь. Я вообще думаю переплыть речку, тут нешироко, а потом обратно.
- Не смей, вода холодная! Так значит, не будешь выходить? Ладно! – Клара вдруг встала, перевязала ленту, подняв выше волосы, и стала снимать юбку и кофточку.
Егора бросило в жар несмотря на ледяную воду. Ему казалось, что она вскипела вокруг него, особенно когда Клара ступила в воду, даже не дрогнув от холода.
Продолжение здесь.
От Автора:
Друзья! Рассказ будет выходить ежедневно, КРОМЕ ВОСКРЕСЕНЬЯ.
Итак, рассказ выходит шесть раз в неделю, в семь часов утра по времени города Екатеринбурга. Ссылки на продолжение, как вы знаете, я делаю вечером, поэтому новую главу вы можете всегда найти утром на Канале.
Навигатор по каналу обновлён и находится на странице канала ЗДЕСЬ, там ссылки на подборку всех глав каждого рассказа.
Все текстовые материалы канала "Счастливый Амулет" являются объектом авторского права. Запрещено копирование, распространение (в том числе путем копирования на другие ресурсы и сайты в сети Интернет), а также любое использование материалов данного канала без предварительного согласования с правообладателем. Коммерческое использование запрещено.
© Алёна Берндт. 2026