Звонок Зое Мартыновне назначили на среду, на восемь вечера - по её просьбе, после работы. Татьяна Игоревна включила видеосвязь на ноутбуке. Светлана сидела рядом, с листом вопросов.
На экране появилась женщина. Невысокая, русые волосы собраны в простой узел на затылке. Светлая блузка, поверх - тёмно-серая вязаная кофта. За её спиной - кусок кухни, чайник на плите, на подоконнике - маленький цветок в глиняном горшке. Всё чисто, спокойно, без показухи.
– Здравствуйте, Зоя Мартыновна.
– Здравствуйте, Татьяна Игоревна. Добрый вечер. Спасибо, что нашли время.
Голос - тихий, ровный. Без суеты. Без попыток сразу понравиться.
– Мы посмотрели вашу анкету. У нас ещё несколько кандидатов, поэтому разговор может быть долгим. Готовы?
– Готова. Сколько надо, столько и буду отвечать.
Татьяна начала с простого. Работа, расписание, кто будет с котёнком в течение дня. Зоя Мартыновна отвечала обстоятельно. Работа с девяти до шести, до работы - семь минут пешком, обед дома. Котёнок будет один около пяти-шести часов в день, не больше. На ночь - рядом.
Потом Татьяна Игоревна спросила про деньги. Зоя Мартыновна, не смущаясь, назвала зарплату, назвала пенсию мужа - она получала за покойного пенсию по потере кормильца, дополнительно, - назвала сумму, которая у неё отложена на случай лечения животного. Восемьдесят тысяч. Отдельный конверт, в шкафу.
– Два года собирала, как решила, что возьму кота, - добавила она.
Татьяна перестала писать и посмотрела на экран внимательнее.
– Зоя Мартыновна. А почему - два года назад решили, а только сейчас взяли?
Женщина на экране помолчала. Потом сказала:
– Муж умер три года назад. Сначала было... не до этого. Год просто ходила. Потом стало немного легче, поняла - хочу кота. Но сказала себе: нельзя брать в состоянии горя. Кот - не лекарство. Надо сначала самой встать. Год откладывала деньги - проверка себе: если выдержу, если не сорвусь - значит, готова. Потом искала. В приютах Каменска - не было породистых, только дворовые. Я не против дворовых, но мне нужен был именно британец.
– Почему именно британец?
Зоя Мартыновна улыбнулась - неожиданно мягко.
– Я в детстве у бабушки жила. В деревне под Самарой. У бабушки был кот, звали Семён. Серебристо-голубой, настоящий британец - сестра бабушки привезла из Москвы. Он прожил девятнадцать лет. Когда умер, бабушка плакала как по человеку. А я помню его - пушистая голова, тяжёлая, как подушка. Я клала её себе на коленки и думала: вот бы всю жизнь так. - Она помолчала. - Я не замену ищу. Я возвращаю себе то детство, где было хорошо. Детство было всякое, а вот с Семёном - всегда хорошо.
Светлана незаметно кивнула Татьяне. Татьяна не ответила, продолжала спрашивать.
Вопросы шли полтора часа. Про ветеринара - Зоя Мартыновна назвала клинику, сказала, что уже ездила туда, познакомилась с врачом, уточнила все расценки. Про то, что будет делать при тяжёлой болезни - «повезу к специалистам в областной центр, если надо - возьму кредит». Про сына - сын живёт в Красноярске, своя семья, но созваниваются каждую неделю, в отпуск приезжает. В случае экстренной ситуации - есть соседка, Раиса Алексеевна, которой доверяет, согласилась быть запасным вариантом, если Зоя Мартыновна, например, попадёт в больницу. Соседка уже знает, написала расписку.
Татьяна слушала, делала пометки. Иногда переспрашивала. Зоя Мартыновна не сбивалась и не путалась - отвечала так, будто все эти ответы у неё давно были готовы, лежали где-то наготове.
В конце разговора Зоя Мартыновна сказала:
– Я понимаю, что вы осторожничаете. У вас, наверное, были случаи, когда обманывали. Я не буду давить и уговаривать. Если решите, что я не подхожу - я пойму. Но... я и искать не буду другого. Я конкретно на этого котёнка приехала посмотреть, вот прямо на фотографии в объявлении. Что-то в нём... не могу объяснить. Так что если не он - значит, не моё. Буду ждать дальше.
– Подождите, Зоя Мартыновна, - сказала Татьяна. - Вы сказали «приехала посмотреть». Вы что, приезжали?
– Да. Позавчера. Попросила таксиста провезти меня мимо вашего дома, на всякий случай, - она чуть смутилась. - Не стучала, не звонила. Просто хотела видеть, как выглядит район. Чтоб понимать, откуда он. Извините, если странно.
Татьяна Игоревна молча посмотрела на Светлану. Светлана молча посмотрела в ответ.
– Мы вам перезвоним в ближайшие дни, - сказала Татьяна. - Спасибо за разговор.
Когда отключились, обе сидели минуту, не разговаривая. На кухне тикали часы. В чайнике закипела вода - Светлана вспомнила, что поставила его в начале разговора, и вот он только сейчас закипел.
– Ну, - сказала наконец Светлана. - Что скажешь?
– Что она проехала восемьдесят километров, чтобы посмотреть на мой подъезд. И мне это или сильно нравится, или сильно тревожит. Сама не пойму пока.
– Таня.
– Знаю. Знаю, что нравится.
***
На следующий день Татьяна позвонила сыну Зои Мартыновны. Сын - Михаил, голос взрослого спокойного человека - подтвердил всё. Мама серьёзная, обязательная, одна справляется с хозяйством с тех пор, как отец погиб. Про кота знает - мама давно предупреждала, что возьмёт. Он готов быть «второй линией»: если с мамой что, он берёт кота к себе в Красноярск, у него своя семья и квартира, котов дома любят.
– Михаил, а вы сами - не против того, что мама берёт кота именно сейчас? В её возрасте, одна?
На том конце трубки помолчали.
– Татьяна Игоревна, я вам честно скажу. Я сначала был против. Думал - ей самой сил мало, куда ещё о ком-то заботиться. А потом понял: ей не сил не хватает. Ей не хватает - чтобы кто-то дома ждал. Она после отца... - он замолчал, подбирая слово. - Она сильная, но одна. И я далеко. Пусть будет кот. Это хорошо, что кот.
Татьяна поблагодарила, попрощалась. Отложила телефон. Что-то в этом «пусть будет кот» её задело - тем, что Михаил говорил не как сын, который хочет спихнуть ответственность, а как сын, который переживает.
Она сделала в анкете пометку: «сын - адекватный, поддерживает, не перекладывает».
Светлана, проходя мимо, посмотрела на пометку.
– Ну?
– Сын тоже хороший. Знаешь, бывает - сын в анкете один, а позвонишь - совсем другая история. У этой - совпало.
Светлана кивнула.
– И что теперь?
– Не знаю. Думаю.
***
Но в тот же день, вечером, Татьяне позвонил другой кандидат. Семья - муж с женой, молодые, тридцать с небольшим. Голос у жены - энергичный, напористый. Они из своего города, живут в десяти минутах от дома Татьяны. Большая трёхкомнатная квартира, двое детей - семи и пяти лет. Машина. Стабильный доход, оба работают. Готовы забрать «хоть завтра».
– Мы давно искали британчика! - говорила женщина в трубку. - Дети давно просят, мы всё подготовили, купили когтеточку, лежанку, игрушек - целый пакет. У нас ремонт недавно, всё новое, так что идеально. Этот лиловый - он так шикарно будет смотреться! У меня интерьер в серых тонах, прямо под него.
Татьяна слушала.
– А если он заболеет? Порода сложная в содержании, могут быть проблемы с сердцем, с почками.
– Ну, до этого, надеюсь, не дойдёт. Но если что - мы застрахуем.
– А если детям надоест? Дети в этом возрасте быстро теряют интерес.
– Ой, не потеряют. Мы ответственные родители, научим. Если что, муж любит котов, он возьмётся.
Татьяна задала ещё несколько вопросов. Про ветеринара - женщина замялась, сказала «найдём какого-нибудь, у нас рядом есть клиника». Про реакцию на нашествие гостей - «ну, у нас нечасто бывают, в крайнем случае закроем в спальне». Про предыдущих животных - «была собака, отдали бабушке в деревню, когда у Стасика аллергия началась».
Татьяна поблагодарила, сказала, что перезвонит. Положила трубку.
Светлана, сидящая на кухне с чашкой чая, посмотрела на неё вопросительно.
– Ну как?
– Трёхкомнатная. Двое детей. Машина. Десять минут езды. Это хорошо, что рядом.
– А чувствуешь что?
– Чувствую, что он тут будет под контролем. - Татьяна Игоревна села напротив. - Рядом. Всё проверяемо. Если что - легко приехать с проверкой. А Зоя Мартыновна - далеко, одна, и я буду полгода дёргаться, как она там.
Светлана медленно покачала головой.
– Таня. Ты слышала, что она сказала?
– Кто - «она»?
– Эта, с трёхкомнаткой. Она сказала - «шикарно будет смотреться». «Под интерьер». «Шикарно» - это про диван, Таня. Не про живое существо.
Татьяна молчала.
– А Зоя Мартыновна, - продолжила Светлана, - ни разу не сказала «британец», или «котик», или «какой красивый». Она сказала - «хочу Лёву». Она кличку помнит. Она приехала восемьдесят километров только посмотреть на подъезд.
– А ещё у этой собака была, и они её отдали в деревню, когда у ребёнка аллергия началась, - тихо сказала Татьяна. - В деревню. Не лечили, не обследовали. Сразу спихнули.
– Угу.
Татьяна Игоревна закрыла глаза. И подумала о сером коте, которого три года назад отдала в похожую семью - рядом, всё отлично, всё проверено. И о том, в каком виде она его получила обратно. И как не узнала. Как долго потом не могла взять в руки ни одного котёнка без паники.
– Съезди к ней, - сказала Татьяна Игоревна. - Сама. Я не поеду, я себе не доверяю - уже заранее предвзята. Ты съезди, посмотри квартиру, посмотри её. Поговори как есть. Если скажешь «нет» - я послушаю. Если скажешь «да» - тоже послушаю.
Светлана кивнула.
– Завтра поеду.
***
В субботу Светлана села на автобус до Каменска. Ехать было часа полтора. В полдень она уже стояла у подъезда старой четырёхэтажки - обычной, советской, с железной дверью и потёртым домофоном.
Зоя Мартыновна открыла сразу. В домашнем - тёмная юбка, серая вязаная кофта, тапочки с задниками. Без макияжа. Без попытки произвести впечатление.
– Здравствуйте. Проходите. Разувайтесь прямо тут, если удобно.
В квартире было действительно чисто. Не вылизано до стерильности, а именно нормально чисто - как у человека, который живёт один и у которого уже выработан свой ритм. В коридоре - вешалка с двумя пальто. На кухне - старый буфет, стол, накрытый клеёнкой в мелкий цветочек. В комнате - диван, кресло, шкаф с книгами, тумба с телевизором. На подоконнике - три горшка с геранью. Всё простое, всё своё, всё обжитое.
Светлана ходила, смотрела. Зоя Мартыновна не суетилась, не оправдывалась. Только предложила чаю.
– Где будет кот?
– Пойдёмте покажу.
В углу комнаты стоял новенький лежак - мягкий, кремового цвета. Рядом - когтеточка с площадкой наверху. Лоток - в коридоре, за тумбочкой, уже с наполнителем. На кухне - две миски, для воды и для еды, на силиконовом коврике. Всё куплено, всё расставлено.
А на полке в комнате, среди книг, Светлана заметила корешки: «Британские короткошёрстные. Уход и содержание», «Болезни кошек. Справочник», «Фелинология для начинающих».
Она остановилась.
– Это вы когда купили?
– Книжки? За последние два года, постепенно. Я же говорю, я готовилась. Не хотелось брать кота и не знать, что делать. Я и в интернете много читаю, но мне удобнее с бумагой, подчёркивать карандашом.
Светлана провела рукой по корешку справочника. Сняла с полки, открыла. Книга была явно читаная - уголки обложки потёрты, поля исписаны заметками карандашом. На странице про вакцинацию - подчёркнуты три абзаца. На странице про корм - подчёркнуто целое объявление, и сбоку приписано: «спросить у Лидии Анатольевны, какой у неё». Лидия Анатольевна, ветеринар из «Зоосвета».
Светлана аккуратно поставила книгу на место.
Сели на кухне. Чай, печенье, простая беседа. Светлана спрашивала - но теперь не по анкете, а свободно. Про бабушку. Про мужа. Про сына. Зоя Мартыновна рассказывала негромко, без слезливости, но и без сухости. Про мужа сказала коротко - авария, четыре года назад, это она говорит всегда коротко, потому что иначе не может.
В какой-то момент Светлана попросила:
– А покажите мне, пожалуйста, фотографию того Семёна. Бабушкиного.
Зоя Мартыновна кивнула, встала, пошла в комнату. Вернулась с маленьким альбомом. Открыла в середине. Там была чёрно-белая фотография, потёртая по краям: пожилая женщина в платке сидит на стуле, на коленях - крупный кот, видно, что серебристо-голубой - хоть фото и чёрно-белое, по оттенку серого понятно. Голова у кота тяжёлая, круглая, глаза прищурены. Поза расслабленная - будто он спал.
– Это ему лет двенадцать тут, - сказала Зоя Мартыновна. - Девяносто шестой год, наверное.
Светлана смотрела на фотографию долго. Потом подняла глаза:
– Зоя Мартыновна, а вы знаете, что мы с Татьяной сомневались? Что она хотела отсеять вашу заявку?
– Догадывалась. Я бы на её месте тоже сомневалась. Далеко, одна, не молоденькая.
– А почему не сдались? Почему не написали нам вежливое «ладно, поищу другого»?
Зоя Мартыновна поставила чашку.
– Потому что я не хочу «какого-нибудь». Я три года ждала. Я ждать могу ещё. Но этого не хочу отпускать, пока есть шанс. Понимаете... - она искала слова. - Есть вещи, которые надо заслужить. Не деньгами, не анкетой. А тем, что ты не отступишь. Я бы к вам ещё десять раз приехала, если надо. Это не каприз. Это что-то моё.
Светлана молчала.
– И потом, - добавила Зоя Мартыновна, - вы же правы, что проверяете. У меня соседка была, Валя, ещё по старой квартире. Взяла кошку. Ну как взяла - «пусть будет». Через полгода выбросила на улицу. Поставила миску у подъезда и ушла. Я тогда эту кошку потом подкармливала, пока её кто-то не забрал. Сама не могла, муж тогда был жив, аллергия. Так вот Валя считала, что она добрая. Миску поставила ведь. Не в мусорку. - Зоя Мартыновна покачала головой. - Те, кто оставляет миску, - они считают, что они добрые люди. А по правде - они просто откупаются. Перед собой. Я такую «доброту» насмотрелась. И если я взяла - я взяла до конца.
Светлана поставила чашку на блюдце.
– Зоя Мартыновна. Я ещё формально должна несколько вопросов. Но я вам сразу скажу - я уже знаю, что скажу Татьяне.
***
В машине, на обратной дороге, Светлана позвонила Татьяне Игоревне.
– Таня.
– Ну?
– Отдаём ей.
На том конце помолчали. Потом Татьяна сказала тихо:
– Уверена?
– Уверена. Там на полке - три справочника по британцам, зачитанные. И она рассказала про соседку, которая выбросила кошку с пустой миской. Она ту же самую миску увидела, что мы. Она понимает, о чём речь. Это не просто любовь к породе - это любовь с разумом.
Татьяна Игоревна выдохнула в трубку. Долго. Так, как выдыхают после большого, затянувшегося напряжения.
– Хорошо. Звоню ей сегодня.
***
Через три дня Зоя Мартыновна приехала за Лёвой. На своей машине - старенькая «Калина», но ухоженная. Привезла переноску - новую, с мягким матрасиком внутри.
Передача прошла тихо. Татьяна выдала пакет документов: ветеринарный паспорт, копии анализов, карточку от Павла Сергеевича, договор волонтёрского фонда - с пунктами об обязательном отчёте первые полгода, фото и короткие сообщения о состоянии. Инструкции по кормлению, график прививок.
Лёва за это время подрос, набрал граммов шестьсот. Шерсть - плюшевая, чистая, сиреневато-серая. Глаза - жёлто-зелёные, уже почти взрослого оттенка. Тяжёлая круглая голова.
Когда Зоя Мартыновна брала его на руки, чтобы посадить в переноску, она на секунду остановилась. Подержала его у груди. И из внутреннего кармана пальто достала что-то - маленькое, плоское. Фотографию. Ту самую, с бабушкой и Семёном. Поднесла к переноске - так, чтобы кот был рядом с фотографией.
– Познакомься, - сказала она тихо. - Это Семён. Он будет рад, что ты есть.
Татьяна Игоревна стояла у двери, смотрела. За последние три года, с тех пор как вернули серого, она ни разу не чувствовала, что делает правильно. Сомневалась в каждом случае, ждала плохих новостей. А сейчас - стояла и смотрела на эту женщину с фотографией и переноской, и впервые ей было спокойно.
«Этот не вернётся», - подумала Татьяна.
Зоя Мартыновна подняла голову:
– Спасибо вам. Всем спасибо. Я понимаю, как это выглядело со стороны - что я настаивала. Но мне правда так нужно было.
– Пишите, - сказала Татьяна. - Пусть он будет с вами долго.
– Дольше, чем я сама, не получится, - улыбнулась Зоя Мартыновна. - Но сколько получится - так.
Переноска закрылась. Шаги по подъезду. Хлопнула дверь машины. Звук мотора.
Татьяна закрыла дверь квартиры. Пошла на кухню. Светлана сидела за столом, уже разлила чай в две чашки - заранее. Подняла глаза.
Татьяна Игоревна села напротив. Молча. Светлана тоже молчала. Они сидели так минут пять.
Потом Татьяна сказала:
– Знаешь, я три года, как отдавала, ждала, что вернут. Вот сейчас - первый раз нет.
Светлана кивнула.
– Я знаю.
***
Месяц спустя в чат «Лапы помощи» пришло сообщение.
Фотография. На сером диване, на сложенном шерстяном пледе, лежал кот. Крупный уже для своих трёх месяцев. Сиреневато-серый. Голова тяжёлая, круглая, на плед опущена. Глаза прищурены - не сонные, а довольные, так прищуриваются только коты, которые знают, что им ничто не угрожает. Одна передняя лапа вытянута вперёд, другая поджата под грудь. Поза расслабленная, родная.
Подпись под фотографией:
«Всем привет. У нас всё хорошо. Лёва спит только здесь, на этом пледе. Ест, играет, растёт. На пустую миску смотреть не может - сразу нервничает, слежу, чтоб всегда была вода. Спасибо вам, что не отдали сразу. Спасибо, что заставили меня доказать. Я бы тоже заставила. Фото прилагаю».
Татьяна Игоревна смотрела на снимок долго. Потом переслала Ларисе.
Лариса открыла фото на работе, посреди обеденного перерыва. Посмотрела. Увеличила. Поза кота показалась ей знакомой - где-то она такую уже видела. Потом вспомнила: Татьяна показывала ей снимки старого альбома Зои Мартыновны, после её визита. Чёрно-белая фотография бабушкиного кота Семёна. Та же поза. Та же вытянутая лапа. Та же тяжёлая голова на мягкой поверхности.
Лариса отложила телефон и долго смотрела в окно, думая что бывают же такие совпадения.
Как думаете - Татьяна была права, что проверяла так строго? Или семья с идеальной квартирой подошла бы не хуже?